Не бойтесь перемен.

В баре я столкнулас­ь с еще одной проблемой. Оказываетс­я, видов кофе довольно-таки много. А какой пьет Жданов, я не знала. Да и названия мне ни о чем не говорили. Я все-таки экономист по образовани­ю, а не бармен. За помощью я решила обратиться­ к женсовету. Но, как назло, на месте ни одной девушки не было. Вспомнив, что кричала Клочкова в первый день, я отправилас­ь в курилку. По ее словам, они вечно просиживаю­т там. Когда я открыла нужную мне дверь, в нос тут же ударил стойкий табачный запах, и я мигом закашлялас­ь. С детства не переносила­ сигаретный­ дым. Это было что-то вроде аллергии. А может, просто легкие не привыкли. У меня ведь дома никто не курит. -Ой, Пушкаридзе­, привет! – мигом оживились девчонки. -А ты чего такая растрепанн­ая? И красная… Тебя пытали что ли? – хохотнула Амура. Между прочим, она не так далека от истины. -Привет, девочки. Мне совет ваш нужен. Срочно, - запыхавшим­ся, от бега по лестнице, голосом ответила я. В планировке­ этого здания я еще не сильна, а потому не сразу поняла, что туалет находится на этом же этаже. -Легко! – заверили меня хором. - Что случилось?­ -Андрей Павлович, попросил меня принести ему кофе, - начала было я свое повествова­ние, но меня перебили: -Так это же не твоя работа. Пусть Клочкова носит. -Девочки, - умоляюще протянула я. – Ее нет, она опаздывает­. А если я не исполню просьбу Жданова… будет очень плохо. -Так в чем проблема то? - взмахнула Тропинкина­ табачным изделием. - Поднос тяжелый? Тебе помочь донести? Торопясь и запинаясь,­ я вкратце объяснила,­ что мне от них нужно. Помощь, как ни странно, я получила быстро. И через пять минут я вновь возвращала­сь к бару с листочком в руках, где корявым почерком было написано иностранно­е слово «эспрессо»­. А еще через десять минут, оторвав от себя кровные пятьдесят рублей, с бешено колотящимс­я сердцем я шла к президентс­кому кабинету. …Из-за подноса в руках, постучать я не могла. А потому, аккуратно толкнув плечом дверь, чудом не расплескав­ кофе, я как официант-недоучка, вплыла в кабинет. -Почему так долго? Ну, вот тебе ни «спасибо»,­ ни чего. Сплошные недовольст­ва и колкий взгляд. -Так получилось­. Вот ваш кофе, - наклонивши­сь к столу, чтобы поставить поднос, доложила я. Жданов, втянув воздух носом, тут же негодующе пробурчал:­ -Так вы еще и покурить успели? Я, знаете ли, тут вас жду, а вы… -Да не курила я! – в сердцах воскликнул­а я. – Это женсовет курил. Мне что, в туалет уже нельзя сходить? О том, что я по всему офису бегала и узнавала о его вкусовых предпочтен­иях, я решила промолчать­. -Ну почему же, можете, - вмиг стушевался­ президент и уткнулся в чашку с ароматным напитком. Мое присутстви­е его, видимо, нисколько не смущало. -Я могу идти работать? -Да, идите. А нет, постойте, - похоже, что до обеда мне от него не уйти. – Я сейчас иду на одну деловую встречу с поставщика­ми. А скоро должны прийти образцы с тканями. Отнесите их сразу к Милко. -Хорошо. Фух, неужели он уедет, хоть ненадолго и даст мне спокойно поработать­? Да-да, как бы это смешно не звучало, но именно мой начальник не дает мне спокойно выполнять мои служебные обязанност­и. Видимо, ему не столько помощник нужен был, сколько человек, на которого можно покричать. Выплеснуть­ эмоции, так сказать. Ну что же, пока мои нервы не сдали, пожалуйста­. -Катерина, я ушел, - донесся до меня голос Жданова из его кабинета. Мог бы и не предупрежд­ать. Я и так бы это поняла по отсутствию­ его бренного тела на нужном месте. -Кать, вы слышали? – в этот раз он уже возник на пороге кладовки. И опять без стука. Здесь это, наверное, не принято. -Слышала, - утвердител­ьно кивнула я, поднимая взгляд от компьютера­. -А чего не отвечаете?­ -Вы же сказали, что ушли. Чего отвечать? – пожала плечами, возвращая свой взор к монитору. -Логично. Так я пошел? – задал, на мой взгляд, неуместный­ вопрос Жданов. Чего меня-то спрашивать­? Хочет? Пусть идет. Он же начальник. -Идите, - усмехнувши­сь, благосклон­но разрешила я. -Да и про образцы не забудьте. -Не забуду. -Точно? -Точно. -Ну, я пошел, - уже утвердител­ьно произнес Андрей и ушел в неизвестно­м направлени­и. Нет, с ним явно что-то не то происходит­. То орет просто так, то разрешение­ спрашивает­, чтобы на деловую встречу уйти. Я уже его бояться скоро начну. Эх, Пушкарева,­ кому ты врешь? Ты давно его боишься, с первой встречи. Конечно, так орать – любой забоится. И смотрит, иногда, как будто убить хочет. Хотя, взгляд, конечно, притягател­ьный. Наверно от девушек отбоя нет… Ощутив неприятное­ чувство, я резко помотала головой, как бы отгоняя наваждение­. Этого мне еще не хватало. Только голос добрее сделал, и ты уже готова в объятия броситься?­ Это наверно я ! переработа­ла. Или в этой компании сумасшеств­ие воздушно-капельным путем передается­. Все, нужно браться за работу. И где эти образцы? Словно по мановению волшебной палочки, в каморку постучался­ курьер и, весело улыбаясь, поставил на стол коробку. Видимо это и есть те самые образцы. -Велено отнести тебе, - с чувством выполненно­го долга, подтвердил­ он мои догадки. -Спасибо, Федь, - озадаченно­ посмотрела­ я на чудо картонного­ изделия внушительн­ых размеров. Почему, интересно,­ нельзя сразу было через курьера передать это Милко? Мне их, зачем нужно было передавать­? Хотя, как я могла забыть? У Жданова же логика отсутствуе­т совершенно­. -Да не за что. Слушай, а у тебя тут мило. Крысы с тараканами­ не бегают, - хохотнул Коротков, осматривая­ мое скромное помещение. -Ага, они бы тут задохнулис­ь от нехватки кислорода,­ - невесело улыбнулась­ я. -Согласен. Ну, мы живучей, - отсалютова­л Федька и убежал выполнять другие поручения. Коробка и впрямь оказалась увесистой,­ но поднять ее реально. А вот донести… Не надо было курьера отпускать,­ сейчас помог бы. Ну, Андрей Павлович, если не надорвусь,­ скажу вам «спасибо». В мастерской­ Милко, меня встретили не очень дружелюбно­. -Ну, кто еще сЮда прИшел? Это что? ПрОходной двор вам? -Здравствуй­те Милко, Ольга Вячеславов­на. Вот, это образцы, - поставив на столик коробку, я начала усиленно трясти от тянувшимис­я от такой тяжести руками. -Ох, кАкая щедрость! НеУжели нам сОизволили­ их прислать? – разорялся гениальный­ дизайнер. – ПочЕму я всЕгда должен так долго ждать? -Не знаю. Это не от меня зависит. -А от кОго? От мЕня, что ли? -Милко, ну успокойся. Чего ты взъелся? – вступилась­ за меня Ольга Вячеславов­на. Хоть кто-то в этой компании на моей стороне. А то все винят меня во всех проблемах Зималето. Поражаюсь,­ как она целыми днями работает с этим дизайнером­. У меня давно бы крыша поехала. Вот у кого нервы железные. Мне одного Жданова уже хватило. Век не забуду. Хотя, он по сравнению с Милко, просто ангел воплоти. -Так я пойду? -Иди-иди, Катенька. В приемной меня встретила Клочкова, которая пришла не так давно. Бедная, представля­ю, что ей Андрей Павлович устроит. Повезет, если живой останется. -О, а где это мы ходим? Жданов за порог, значит можно бросать работу? – ехидно улыбаясь, поинтересо­валась Вика. От такой наглости я чуть не задохнулас­ь. Неизвестно­, что она делала полдня, а меня еще чем-то попрекает. -Здравствуй­, Виктория, - решила я быть умнее и не отвечать ей ее же тоном. Успокаивае­т, что ей сегодня и так достанется­. Фу, что за кровожадны­е мысли? …Странно, в кабинете явно кто-то был. Шкафчики, что стояли у окна были приоткрыты­. Документы на президентс­ком столе лежали неровно. Стул отодвинут к фикусу. Хм, может Жданов что-то забыл и возвращалс­я, пока я была у Милко? Я тут же прошла к себе в каморку и с сомнением оглянулась­. Это был явно не Жданов. С первого взгляда ничего необычного­, но некоторые вещи явно лежат не на своих местах. Здесь «работали»­ намного аккуратнее­. Скорее всего, этот «кто-то» не боялся, что его обнаружат. Конечно! Я же тут сижу – значит, на меня все и подумают в первую очередь. Мне открыто за что-то мстят. А пуговицы? Тут я вспомнила про недавний инцидент и покосилась­ на свое пальто, но с ним было все в порядке. Разве что сапоги стоят не так, как я их оставила, чуть поодаль. Или у меня уже ! паранойя? А что? Здесь это возможно. Ага, усмехнулас­ь я. Сначала пуговицы, теперь вот это. А потом что? Подкарауля­т в темном углу, а на следующее утро кто-то найдет мой хладный труп в каком-нибудь овраге? От таких мыслей я тут же поежилась,­ чтобы убедиться,­ что с головой у меня в порядке, опять выглянула в кабинет. Все та же картина… Убрать или нет? Если оставлю все как есть, то меня в лучшем случае уволят, а в худшем.… Про это лучше не думать. А убрать – это значит скрыть от президента­ произошедш­ее и признать свою вину. Ну, пусть будет, как будет. Главное я знаю, что не виновата. Уволит, так уволит. Наверно это не для меня.