Глобальные перемены

К такому повороту событий Кэролайн абсолютно не была готова. Мало того, она банально прибывала в шоке от этой ничем не прикрытой дерзости так несвойственной для Этого Чертова Будь Он Неладен Гибрида!!! Да что с ним такое?! Решил поменять тактику ухаживаний с романтичного на напористый?! Не иначе как с Деймоном Сальваторе посоветовался, знакомый стиль под названием – "подножку и в койку"! Зависший над ней в такой опасной близости первородный, замер, пристально вглядываясь в широко распахнутые изумленные глаза напротив. Черный взор пронизывал светлую душу насквозь, словно пытаясь отыскать в ее многочисленных лабиринтах те потайные двери, способные привести к открытию сокровенных тайн женской души. Сам кромешный взор ночи пристально не без любопытства, словно хищник в ночи, разыскивал уязвимые места, которые заодно впоследствии можно было бы когда-нибудь попробовать изрядно исковеркать или хотя бы истоптать... Будет зависеть от ситуации. Отношения между ним и этой самочкой на одну ночь, умудрившуюся понести от него, явно оставляли желать лучшего. Это нежданное отцовство хотя и давало массу баснословных привилегий, но так же в какой-то степени вносило и некое беспокойство в сокрытую от посторонних глаз душу бесстрашного древнего. Эта тьма напротив зачаровывала, манила, оплетая своей жуткой притягательностью, искусно соблазняя своей темной сокрытой стороной... – Хочешь повторить? – саркастично оскалился в полуусмешке блондин. И не дожидаясь ответа, властно обхватил ладонями женскую грудь, сдавив ее столь крепко, будто имея на это стопроцентное право со всеми необходимыми подписями и штампами! Майклсон-младший, новоиспеченный король Нового Орлеана, чье одно только имя заставляло трепетать в священном ужасе сердца всех вампиров мира, не совсем сразу осознал, что именно произошло... Какое-то мгновение мнимой тишины, растревоженной криком пролетевшей за окном особо крикливой вороны! Еще секунда... И... Послышался легкий шорох от разбившихся в пыль кусков от стены, в которую был так резко и стремительно впечатан первородный король Нового Орлеана! Никлаус намеренно не спешил подниматься с пола, ни на миг не отводя крайне озлобленного и в какой-то степени ошеломленного взгляда от стоящей на его смятой постели, яростно насупившейся брюнетки, принявшей комично-оборонительную позу. Кулачки бойко и крайне смело выставлены вперед, лицо пылает так, словно на монашку института благородных девиц только что было произведено насильственное покушение! И так себя ведет та, что пару месяцев назад сама так по животному страстно отдалась ему без каких-либо претензий? Девушка-оборотень, смелая, довольно таки предсказуемая, немного заносчивая, но далеко не скромная... То, что она проделывала с ним той ночью, хм... он бы оценил на "пятерочку" по "десятибальной" шкале его личного тысячелетнего сексуального опыта, что, надо было признать, заслуживало приличных аплодисментов с его стороны... Какое-то время атлетически сложенный мужчина уже более внимательно приглядывался к странной сегодня девчонке, наблюдая за ней исподлобья немигающим взором. Тяжелый взгляд, который мало кто способен выдержать. Но эта "самка" (как про себя обозначил нового члена семьи будущий папаша), справлялась с этим без видимых затруднений. Впервые. Что-то ему это напоминало. Тут алые губы вставшего во весь рост обнаженного гибрида тронула хитрая полуусмешка, перешедшая затем в короткий смешок от вида залепившей себе ладонями глаза девушки, чей боевой порыв так быстро испарился при лицезрении представшей перед ней мужской наготы. Голый Клаус! Боже! Она ничего не видела! Ничего не... – Хочешь поиграть в недотрогу?! – деланно игривым тоном как бы между прочим полюбопытствовал вампир, впрочем успевший уже за секунду натянуть на себя какие-то дизайнерские боксеры с первыми попавшимися под руку черными брюками. Ситуация становилась более чем комичной. Его тысячелетний сексуальный опыт, за который он испробовал казалось многие виды различных видов сексуальных утех, помог ему давным-давно позабыть что такое юношеская стыдливость и неловкость, но что-то сегодня было не так. Он был немного смущен?... Обескуражен? И... зол. Крайне зол. Словно он упускал что-то крайне важное. Отчего-то он ощущал себя на данный момент полным кретином, а это однозначно портило такое казалось хорошее утреннее настроение древнего, что было крайне опасным для его ближайших соратников и жителей Нового Орлеана в целом... Его неродной отец Майкл был прав в одном, он слишком импульсивен. Стоило успокоиться. Не поддаваться эмоциям. Лишь одна девушка во всем мире могла так искусно жонглировать его чувствами, всего одна... И это была точно не Хейли. – Предупреждаю! – громко выпалила Кэролайн, избавляя тем самым Майклсона от неприятных раздумий. – Еще шаг и.... Ее вновь опрокинули на простыни, с небывалой легкостью подмяв под себя. Да что с ней такое происходит? То она ощущает небывалый прилив силы, то становится уязвимой подобно человеку... – И что? – прошептали грозной девушке прямо в губы. Кэролайн нервно сглотнула, прекрасно понимая что – ничего. Этому мерзавцу ровным счетом ничего не будет. Заурчавшая внутри нее легкая паника непомерно сильно пожелала перейти в спринтерский забег! Как-то она не допускала мысли, что этот социопат с пароноидальным мышлением может сотворить с ней что-то пострашнее, чем банально вогнать кол в сердце. Ведь он всегда открыто заявлял ей, что привык просто брать то, что захочет. Так что ему мешает так поступить и с ней? – Я... Я засужу тебя! – выпалила первое, что пришло в голову мисс Мистик Фоллс, и, почувствовав, что мужская хватка чуть спала, осмелилась с вызовом посмотреть ему прямо в глаза. Открытая, немного по-ребячьи шкодливая мужская улыбка, словно ослепила ее. Непроизвольно уголки ее губ чуть дрогнули в ответной эмоции, отзеркаливая своего оппонента. Не выдерживая комичности ситуации, оба синхронно коротко рассмеялись в голос, тут же, впрочем, одновременно смолкнув. Черные глаза пристально вглядывались в непривычную мимику лица напротив. Отчего-то стало как-то особенно не по себе. Приятно защемило сердце от заполняющего душу ликования? Или радости? Все вперемешку. Непривычные для него эмоции. А значит опасные. Алые губы опасно стали приближаться к ее губам, от чего показалось, в комнате разом исчез напрочь весь воздух, кожа чуть ли не воспламенилась от забурлившей в организме крови, дыхание остановилось в ожидании того, кто вдохнет в мгновенно возбудившееся тело жизнь... Словно какое-то оцепенение сковало все ее порывы, принципы, мораль... Она без сопротивления погружалась в эту завораживающую тьму жестоких темных глаз, этот цвет поглощал ее, зовя исчезнуть с ним в неизведанном направлении... Словно она попала под гипноз хищного зверя. Чистый первобытный магнетизм... Поцелуи для ноющих романтиков. Грубый жесткий секс – вот удел истинного альфа самца. Развратная усмешка очертила губы гибрида, с остервенением впившегося жадным поцелуем в почти оголенную женскую грудь. Это было так грубо. Так пошло. Так по хозяйски. Без излишних прелюдий. По животному. Он не хотел рассуждать над тем, что заставило его сегодня вновь посмотреть на Хейли как на сексуальный объект. Ему это было не интересно. Тело безумно резко захотело взять ее, как только она появилась в комнате, так что ему препятствовало? Он имел полное на это право, тем более стоило пометить свою территорию, чтобы старший брат прекратил так по-щенячьи предано бросать слюнявые влюбленные взгляды на беременную от него самку! Никлаус Майклсон с детства ни с кем и никогда не делился своими игрушками, даже если они наскучивали и были не нужны! А по этой игрушке, которую он воспринимал как контейнер по вынашиванию пока еще не рожденных надежд, он именно сегодня отчего-то особенно соскучился. Что было с ним впервые за прошедшие месяцы. Сам себе он смутно смог бы объяснить, почему именно он скучал, или кому, но он привык поступать опрометчиво, делать то, что хочет, а с последствиями разбираться потом. Поэтому если пришло дикое желание обладать ею сейчас, то он, не задумываясь, со всем своим пылом устремился погасить невероятное возбуждение. Банальный животный инстинкт. Он чувствовал, что его самка хочет того же ничуть не меньше. Почему бы не поддаться природе обоим?! Два тела двигались в унисон сродни мистической тантре. Оцепенение от зачарованности кромешной тьмой глаз напротив стало каплей за каплей постепенно растворяться, как только эта тьма отвлеклась на более для себя интересные вещи. Кэролайн резко вздохнула, когда мужчина разорвал на ней блузку, даря себе потрясающий вид на шикарную грудь, обрамленную голубой тканью кружев шелкового лифчика. Нет, нет, нет!!! Разум завопил в диком ужасе. Тело требовало одного, тогда как моральные принципы – совершенного иного. – Не-е-ет! – выгнулась упругой дугой под гибридом Кэролайн, желая больше всего на свете, чтобы остановился именно он, так как она была не в состоянии сделать это самостоятельно. Что-то было не так. Ею словно управляло тело, надиктовывая свои желания и порывы помимо воли разума... Она же не животное. В ответ на ее мольбу первородный лишь что-то глухо прорычал сквозь стиснутые зубы, властно проникая под ткань ее джинсов с силой сминая широкими ладонями чуть ли не затрещавшую по швам ткань и с гибридской силой сжимая упругие ягодицы. Кэролайн инстинктивно прогнулась, в надежде некого спасения впиваясь пальцами в стальные мужские предплечья, мышцы которых особенно красиво бугрились под бледной кожей крайне возбужденного вампира. Джинсы уже вовсю грозились распрощаться со своей новой хозяйкой. Слишком быстро все происходило. Словно кадры в старом кино сменяющие друг дружку с колоссальной скоростью. Легкий то ли поцелуй, то ли укус в область ключицы заставил женское тело издать слабый стон наслаждения. Тонкая изящная шея отклонилась в сторону, предоставляя своему пленителю делать с ней абсолютно все, что тому заблагорассудится... Какой стыд! Что он творит? Что ОНА творит?!!! Это же Клаус! Убивший тетю Елены – Дженну. Принесший в свое время саму Кэролайн в жертву. Он тот, кто заставлял Стефана шантажом убивать неповинных людей, совершать жуткие поступки играя на любви ее лучшего друга к любимой девушке. Манипулятор! Лицемер! Убийца! Сексуальный негодяй! Чертовски обаятельный самоуверенный подлец! Умеющий развеселить! А временами такой ранимый... Стоп, стоп, стоп! Не то! ОН... Он беспощадно утопил в фонтане маму ее парня, которого она кстати любит... Последний аргумент в мгновение ока вырвал девушку из эмоционального экстаза. Тайлер! – Хватит! – взмолилась Кэролайн, юркой змейкой выскальзывая по шелковым простыням прямо у распаленного самца из под носа, и по ходу натягивая джинсы на свое законное место. – Пошутили и хватит, – попыталась перевести произошедшее в некую забаву она. Но не тут то было! Не привыкший себе в чем-либо отказывать гибрид, переместившись на вампирской скорости, с силой прижал ошарашенную девушку к стене, покрывая бархатную кожу ее шеи, ключиц, груди умопомрачительно легкими и одновременно властными поцелуями вперемешку с опасными для ее жизни покусываниями. Это было нечестно! Шантаж в чистом виде! Сколько раз ее жизнь висела на волоске от этих белоснежных острых как бритва, клыков?! Как минимум дважды! – Клаус... – пролепетала пересохшими губами Кэролайн, пытаясь хоть как то того образумить, заговорить его, отвлечь как превосходно делала это раньше, но отчего-то именно сейчас, как на зло, ничего путного не приходило в голову. Да что с ней такое?! Она не может поддаться! Не имеет на это право! Это же как, как если представить себе Стефана и Катерину, как Елена и невыносимый вредный Дэймон, как Анджелина Джоли изменяющая Брэду Питу с обычным фанатом, это фу! Она не имеет права хотеть этого монстра! Иначе... иначе она сама станет чудовищем. Как ей жить потом с этим? Что скажет Тайлеру? Как посмотрит в глаза этому упрямцу помешаному на мести? Никлаус – враг. Опасный беспощадный хладнокровный бездушный убийца. Осознание реальности заставило девушку распахнуть глаза и прекратить таять в похотливой неге желания за какую-то секунду. Ну и смена настроения... И что вообще руки этого психованного извращенца делают у нее на заднице?! Раздавшийся звонкий звук от залепленной пощечины в какое-то мгновение растворил мистический мираж так и не состоявшегося секса. На секунду повисла тяжелая гнетущая тишина. После чего по обе стороны стены от Кэролайн впечатались кулаки, мгновенно обагрившиеся кровью, но сей факт, казалось, мало взволновал осатаневшего от ярости и неосознанности – ЗА ЧТО, первородного. Руки девушки, все еще находившиеся на широкой мужской грудной клетке замерли, ладонями ощущая как ненормально бьется под ними бессмертное сердце. Еще никогда ей не приходилось видеть этого психопата таким злым. Даже отрывание голов у своих недоброжелателей у него проходило с куда наименьшей агрессией... Можно даже сказать, что в те моменты его плохого настроения, когда подобно красочному фейерверку, отлетали различные части тел то от вампиров, то от людей, Майклсон выглядел скорее душкой, нежели сейчас... Кэролайн зажмурилась. Но вовсе не от страха. Какое-то новое чувство. Она с любопытством прислушивалась к нему, не понимая в чем дело. Откуда-то в ней появилась уверенность, что этот ночной кошмар напротив не посмеет причинить ей и толики вреда! Что-то внутри нее настойчиво навязывало данную мысль с абсолютным обожанием взирая на осатаневшего мужчину напротив. Что это? Такое чистое чувство. Абсолютное. Невинное. Всепреданнейшее. И до слез милое... Похожее на искреннюю непорочную... любовь? Но это не ее эмоция. Не настолько она наивна, чтобы обречь себя на такое к этому бабнику извращенцу! Кому как не ей и всем кто столкнулся с этим типом на своем пути, было не знать что имя Никлаус и слово любовь в одном предложении – две абсолютно несостыковывающиеся между собой вещи? Пришлось одним усилием воли подавить в себе этот странный голос, состоящий из такой вкусной, поистине прекрасной эмоции. Кэролайн плохо осознавала действительность. Ее что, сейчас не только целовал этот гаденыш, но, к тому же, практически всю ее облапал своими ненасытными ручищами, ну почему у нее нет спасительного – фу, на все это?! Где ее сарказм, возмущение, презрение, едкие высказывания, как тогда, когда она обнаружила его в теле Тайлера? Ни одной мысли... Короткий вежливый стук и мгновенно открывшаяся дверь, не отвлекли уставившихся друг на друга несостоявшихся любовников. – Отойди от нее. Ровный тон Элайджи заставил покрыться женскую кожу целым стадом мурашек. Словно не расслышав просьбы старшего брата, гибрид продолжал ненавистно испепелять девушку взглядом. Его ноздри раздувались от душащей ярости, не находящей для себя выхода выплеснуться наружу. Как разъяренный бык на арене, загипнотизированный развивающейся красной тряпкой треклятого тореадора. Да кто они все такие чтобы указывать ЕМУ, что делать?! Он сам себе указ! Он здесь король! Обхватив брюнетку ладонями за шею, он с силой прижал ее к стене. И приблизившись к ней настолько близко, что их лбы соприкоснулись, он хотел процедить что-то жуткое вроде пожелания ей особо жутчайшей смерти во время родов, описав при том в своей излюбленной манере весь процесс разрыва мышц и костей, но... Что-то его остановило. Это необъяснимое "что-то" выводило его из себя, заставляло беспокоиться, задевая за живое оголенные нервы вампира с паранойей вечных заговоров против себя. Это бесило. – Исчезни, – собрав всю силу воли, лишь бы не сорваться, в кулак, процедил сквозь зубы Клаус, и, резко оттолкнувшись от девушки, устремился к барной стойке с выпивкой, со злорадством про себя отмечая обескураженный взгляд Элайджи, явно готовившегося к худшему. Девушка медленно выдохнула, только сейчас осознавая, что не дышала все это время, замершая перед этим обидчивым сукиным сыном подобно кролику перед удавом! Да что с ним такое?! Еще имеет наглости обижаться на нее за то, что не позволила ему себя изнасиловать!!! Зачем вообще вернулся из своего Нового Орлеана?! Вряд ли чтобы над ней поиздеваться, наверняка с очередным коварным злодейским планом под названием «Все Умрут Один Останусь», но она точно не успела ничего еще ему напортить и не заслуживает такого хамского обращения после того, через что они прошли все вместе... Тогда ей казалось что постепенно, пускай и крайне медленно, шаг за шагом, ей каким-то чудом удавалось приручить этого дикого монстра... Временами он даже казался ручным львенком, забавным, игривым, хотя и не менее опасным... Возможно, в самом углу затемненной стороны своей души, Кэролайн все же лелеяла в тайне ото всех, даже от себя самой, некую надежду на какое-то чудодейственное исправление этого чудовища, позволившее бы им в будущем даже подружиться без какого-либо осуждения со стороны ее близких, друзей... Но чудес не бывает, а сделанного не воротишь... Она ненавидела себя. Это мучило ее нескончаемой бессонницей по ночам. Мучило страхом подолгу задерживаться с ним взглядом, чтобы не дай Бог, этот проницательный садист не догадался о чем-то, чего она сама-то толком не осознавала, и не хотела осознавать. Но ее определенно что-то связывало с их общим врагом. Какие-то незримые тонкие невидимые узы сродни вязкой паутинке, клейкие ниточки которой она ощущала чуть ли не физически. Стыдно признаться, но ей было до безумия интересно с этим циничным, умудренным жизненным опытом, остроумным древним, как, впрочем, и ему самому с двадцатилетней девчонкой из захудалого городишки. Они часами могли до хрипоты проспорить что круче – Достоевский или Сумерки, или обсуждая квадрат Малевича – банальная мазня или великое искусство... Как-то Майклсон ее чуть было не развел на то, чтобы сделать ставку на то, с кем в итоге останется Елена, но Кэролайн тогда вовремя спохватилась, осознав, что с ее стороны это выглядело бы аморальным (хотя про себя она болела за Стефана!). Им двоим было весело проводить время вместе, когда в их жизни не вплетался "бизнес", как любил называть то очередные разборки с ведьмами, то очередные интриги братьев Сальваторе, то кровавые жертвоприношения, Клаус. И тогда их дорожки вновь разветвлялись, путаясь между собой, внося тем самым очередные дрязги и недопонимания в итак крайне сложные взаимоотношения... И Тайлер... Он каким-то звериным чутьем ощущал эту странно зародившуюся связь, возненавидев до какой-то чувствительной болезненности первородного после того, как обнаружил подаренный ей Клаусом портрет... Она разубеждала своего оборотня в обратном, и сама же верила в собственные слова, но... рисунок все же сохранила. Наверно именно с того момента и наступил раскол в их с Тайлером отношениях, перешедший в итоге в самый настоящий Апокалипсис. Ядовитая ненависть к первородному перевесила любовь к ней. Она слишком много проводила времени с гибридом. Да, ее часто просили сами друзья отвлекать первородного, на что она, состроив недовольные моськи, вынужденно соглашалась, заранее осознавая, что ни к чему хорошему это точно не приведет. И каждый раз она переоценивала свою силу влияния на этого кровопийцу, и каждый раз горько потом кляла свою наивность, так как особая жестокость монстра к чужим жизням с каждым разом умудрялись задевать ее все больнее и больнее. Словно это была от части ее вина во всех очередных зверствах гибрида. Его разрушительную жестокость она воспринимала словно за личный провал. Но ей было 18. Свойственно юности она не могла не надеяться... Раз за разом... Тайком от самой себя она делала это. Верила, надеялась, и обжигалась. Бесконечные круги ада. С каждой хоть и редкой, но искренней, теплой улыбкой ненароком обращенной к ней, с каждым спором между ними задевающим моральные принципы обоих, он вдруг неожиданно делал такие поразительные поступки, которые ставили ее в полный тупик. Проявленное милосердие к Тайлеру... Лишь ей одной было известно, чего это стоило первородному, столетия жившему по правилам извечной мести. А приезд через полстраны чтобы посетить какой-то обычный выпускной, а заодно спасти от жутких ведьм ее жизнь, а заодно и жизни друзей. Со скуки – любил напоминать ей Майклсон, и эта короткая фраза, словно живая вода, оживляла то, что, казалось, умерло к нему с прошлой очередной гадости, что он сотворил. Как это все могло не восхищать? Поступки говорили сами за себя. Но... Поздно... Слишком поздно... Ему не вернуть Дженну, маму Тайлера, жизни многих хороших невинных людей... Чтобы он не делал сейчас, все было заранее обречено. – Можешь заскочить ко мне позже, sweetheart! – окидывая ее замершую фигуру, словно прилепленную к стене, похотливым взглядом, подмигнул древний, залпом осушая стакан с виски. Как же она ненавидела, когда он так ее называл! Как всех подряд! Охваченная праведным гневом, как всегда, внимая оголенным эмоциям, а не разуму, вопящему ей бежать без оглядки, она выпалила вопрос с издевкой, передразнивая пафосные слова Никлауса сказанные им ей на тематических ретро танцах около года назад. – Когда именно вам будет удобно? Однажды?.. Через год?.. Или может столетие?.. – Не нужно. Иди. Я разберусь, – спокойным уверенным тоном отдал четкие указания старший семьи Элайджа, делая шаг по направлению к полураздетой девушке и, замер на месте, отказываясь верить в очевидное. Схватив первую попавшуюся статуэтку какой-то богини, взбесившаяся, словно какая-то дикая кошка, девчонка, не раздумывая ни секунды, запустила ею в онемевшего от адресованного ему вопроса первородного, так и застывшего в изумлении с бутылкой в руках. Он явно не ожидал услышать от Хейли свои собственные слова, сказанные когда-то Кэролайн Форбс на балу, когда он очень некрасиво увел ее самым наглым образом прямо из-под носа этого ублюдка Тайлера! Казалось что за тысячелетие, которое Никлаус Майклсон прожил, его уже ничто не могло удивить, либо поразить в этом мире, но сказать, что древний вампир пребывал какое-то мгновение в шоке – значит было не сказать ничего! Мраморная богиня с глухим звуком впилась в плечо бессмертного, не причиняя, впрочем, тому особого вреда кроме как задетого самолюбия. Он просто позволил попасть в себя, не отвлекаясь на такую мелочь как летящее в него каменное произведение искусства. – Дурак! – выкрикивала злая как никогда девчонка, отправляя вслед за расколовшейся надвое богиней, ни в чем не повинную вазу династии Минь. Более оскорбительных ругательств Мисс Мистик Фоллс была не способна произнести в лицо этому самовлюбленному эгоистичному альфа самцу, сама толком не понимая почему. Ведь он по честному заслуживал все самые обидные и оскорбительные слова в свой адрес, как никто другой. Скорее всего ее прирожденным талантом было ранить этого первоклассного убийцу более изощренным способом, заключавшимся во вскрытии его застарелых душевных ран и копании там до тех пор, пока этот гаденыш не сорвется хоть на какие-нибудь эмоции, увидев насколько он слаб и раним. Что было наверно самым невыносимым для него. Пойманная, успевшим придти в себя гибридом, вазочка, была осторожно поставлена на барный стол. Не обращая ровным счетом никакого внимания на сочившуюся кровь из рассеченной кожи плеча, Никлаус не отрывая цепкого сканирующего взгляда от раскрасневшейся девушки, особенно тепло улыбнулся ей, интересуясь: – Какого черта ты здесь делаешь, Кэролайн?