Разрыв шаблона.

Мы должны были играть последний концерт. Нашествие. Это самое последние, чего только можно захотеть в своей жизни. Сначала все еще держалось, когда мы с Глебом поставили друг между другом границу, все, что было и так шатко почти рухнуло. Но последней каплей стала ссора Снэйка с Вадимом, в конце концов дошло до того, что Дима отказался играть на Нашествии. Теперь, я боялся только одного...и к сожалению, так оно и сложилось. До выхода на сцену оставалось двадцать минут, а я просто сидел в своей гримерке и размышлял о том, что будет со мной, когда этот концерт кончится. После Агаты, Мир_Огня кажется полнейшим шлаком. А что я хотел? Кончился твой час, Костя. Пятнадцать минут. Я стянул длиннющую, бесформенную футболку и кинул ее на стул, после чего натянул на себя черную рубашку. В этот момент в комнату кто-то вошел. По тяжелым шагам, я понял, что это Глеб, только он носил берцы. - Глеб... - Заткнись, считай это моим предсмертным желанием. - Ты сбрендил? - Я умру, как один из лидеров Агаты Кристи... - Тогда поговорим в твоей новой жизни, Высочество, чтобы остальное осталось там. Я был не уверен в том, что сказал, был не уверен в том, что он захочет со мной разговаривать после концерта, проще говоря, был не уверен ни в чем. Но кто не рискует, тот не пьет, так? Тогда, мне полагается сегодня нажраться до гоблинов. Взяв свою толстовку, я вышел из комнаты, оставляя Глеба на едине с собой, ему это нужно. Наверное. Черт-черт-черт, что я делаю? Взъерошив волосы на затылке, я приблизился к сцене. *** После того концерта, который концертом назвать сложно было, мы все молча разбежались. Я пытался выловить Глеба, но не смог. Идут месяцы с того дня, и уже за окном снег. Но мне, что снег, что дождь. Меня ломает. Жестоко, так что жить не хочется. Но мне снова все равно. Тело требует дозы героина, а мозг Глеба. За эти почти полгода, я залез в такое дерьмо, которое вам и не снилось. Я перепробовал все наркотики какие мог и не мог, я мешал их как можно и нельзя, я выживал, когда должен был умереть, но ни что не глушило во мне того воспоминания. Нет, я не жалел. Жалеть о действии нельзя, жалеть можно только о бездействии. Я поднимаю с пола телефон и звоню Самойлову. Гудок, второй, третий... - Костя? Гудок, второй, третий... Я больше не услышу этого удивленного "Костя?", потому что не смогу ему позвонить еще раз. И он тоже не позвонит. Внутри разъело дыру, будто кислотой, которую я пытался заполнить всем: героин, опиум, LSD, что-то более слабое. А вот алкоголь никогда не привлекал. По минимуму можно, на праздники можно, в компании, но одному не очень. Потом были все возможные клубы, бордели, бары. *** Этот вечер я проводил на самом дне этого мира. Вокруг только и были разбросаны шприцы, рассыпаны дорожки, валялись бутылки и тела. Здесь нет ни одного не обдолбанного. Я не считаю, что меня сломала жизнь, меня сломал Глеб. Вот, лежу я сейчас и думаю, почему меня не берет ни один наркотик, ни один порошок, в каких бы количествах я его бы не употреблял? Просто, хочется откинуться где-то не в этом избитом мире. - Костя? - слышу я откуда-то со стороны. Знакомый голос. Не помню. Аа...постойте-ка, знакомый хаер. Это ж друг Снэйка...это как его...из НАИВа еще. Тогда, он вытащил меня из притона, дал в морду, чуть не сломав челюсть, хотя полагалось, а потом аккуратными ненавязчивыми вопросами вытащил из меня все, что было. Когда он спрашивал, мне казались его вопросы безобидными, правда в том состоянии, в каком я пребывал тогда, мне даже прямой вопрос "Ты любишь Глеба?" - показался бы безобидным. Люблю? Нет, это сильно сказано. Влюблен? Да нет. Меня просто тянет к нему. Раньше я думал, что это как положительное к отрицательному, но теперь я даже не могу сказать, кто из нас положительный, но явно не я. Когда Аркадин убедился, что я не собираюсь снова колоться, мне уже просто банально не хватает вен, то сбагрил меня домой. Спустя несколько дней полнейшей предоставленности самому себе, мою "уютную квартиру" решил посетить таинственный некто. Я скосил взгляд на пол...я так и не убрался. Пиздец. Ладно, похер. Подойдя к двери, я хотел быстро выпихнуть человека не лестничную клетку и поговорить там, но как только распахнул дверь, все полетело к чертям собачьим. Мне опять дали в челюсть, это уже становится привычно и даже почти не больно, но риск сломать ее от этого уменьшается. Но, блин, Самойлов просто "гений". Сначала врезал, а теперь обнимает. - Нет, ты определись, чтобы я знал искать мне номер знакомого травматолога или нет? - Ищи, а то у тебя смещение мозга, может он тебе его вправит? - Глеб... - как же я скучал по нему, по его дурацкому юмору, неуместному сарказму и тени эгоизма в каждой фразе. Обняв его до хруста костей, до побелевших костяшек, до смятого свитера, я осознал всю свою привязанность к этому человеку. - Твой пафос после концерта был не уместен. - Точно так же, как и твоя фраза сейчас. - Я хочу кофе! - Подожди здесь, я на кухне уберу.. - Ой, будто я срача не видел! - с этими словами, Самойлов воодушевленно распахнул дверь в кухню, и улыбку стерло с его лица. - Глеб, я все объясню... - Покажи вены... - Я бросил неделю как... - Вены покажи! - Самойлов был зол, хотя нет...он был в ярости. Дернув меня за руку, Глеб задрал рукав моей кофты до локтя. Его кулак я успел поймать до того, как он сломал мне челюсть. Чтобы предотвратить все последующие, пришло перехватить вторую руку Глеба и прижать его к стене. - Куда ты вляпался, Костя.. - тяжело выдохнул Самойлов, я чувствовал, как он повис у меня в руках, стремясь съехать на пол. Я опустился вместе с ним на холодный ламинат. - Глеб, все в порядке, все образуется. Я бросил. - Не ври мне. Инъекция на руке свежая. - это было правдой. Я кололся. Вчера вечером. Хотел устроить передоз и наконец сдохнуть, но не смог. Даже умереть не смог. - Ну, ты же выбрался. И я смогу, раз умереть не получилось. - Ты пытался? - Самойлов смотрел на меня как-то необъяснимо...такая смесь эмоций, палитра чувств и душа нараспашку. Глеб, в какой-то упущенный мной момент, чуть ли не оседлал мои бедра, расставив колени по обе стороны от вытянутых мною ног, и смотрел сверху вниз. - Никогда, слышишь, никогда не пытайся расстаться с жизнью, ценнее её у тебя ничего нет. - Мне она даром не нужна. Хочешь, забирай? - какой смысл я вложил в эти слова, до конца не понял даже я сам, а вот Самойлов расценил их как-то по-своему, и, исходя, из этого он начал то, о чем пожалеет наутро. Глеб одной рукой запутался в моем коротком ежике на затылке, второй уперся в стену над плечом и решил повторить то, из-за чего в прошлый раз получил, но я не стал его отталкивать, потому что причин в общем-то и не было. Положив ладонь ему на поясницу, я заставил его сесть, а Глеб, воспользовавшись ситуацией, не разрывая поцелуя, заерзал. Судя по его гаденькой улыбочке, это было не столько ради того, чтобы устроиться поудобнее, сколько ради того, чтобы я вместо мозга начал думать членом. На пол скоро полетели разные предметы гардероба, включая Глебовы гриндера. - Ммм...Глеб, мне кажется, что если мы продолжим здесь и в таком положении чей-то заднице будет весьма неприятно... - Если только твоей... - эээ, нет, Глеб извини. - Прости, Глеб, но только твоя фюрерская пятая точка подвергнется сегодня нападению, - я рассмеялся, а вот сударь Самойлов, явно рассчитывавший на обратное развитие событий, резко напрягся. - Расслабься и не думай об этом, - приблизился к его уху, - просто получай удовольствие. Как оказалось потом, Глеб вообще-то пришел позвать меня в новую группу. Но это выяснилось только на следующие утро. Тем утром не было сопливых признаний в любви, не было сентиментальных вопросов по типу "что теперь делать?", не было в принципе ничего сверх типичного утра, кроме того, что пришлось перебинтовать мои исколотые руки, а потом принести завтрак Глебу, сам он был не в состоянии, ну не сдержался я вчера, ничего не сделаешь.