Монополия

Беготня из кабинета в кабинет, детский плач и крики медсестер о том, что венерологическое отделение находится этажом выше, встретили меня с порога. Я приехал с самого утра, как раз в разгар начала рабочего дня. Интерны, приехавшие на практику из Флориды, стояли у кофе-машины и буквально кричали друг на друга из-за того, что не могли поставить диагноз Рэйчел Гезер, а сама она разговаривала с нашим санитаром Лоуренсом, которого всегда называла Лаури. Я подошел к стойке приема, и оттуда сразу выглянула миловидная девушка с светлыми волосами. Анна. У нее была прекрасная фигура: длинные ноги и шикарный бюст, но только говорила эта дама, не замолкая. - Ой, Фрэнки, доброе утро, прекрасно выглядишь! Ты, наверное, пришел за историями болезней? Ну, так они в сестринской, я сейчас принесу. А ты знал, что у нас новенькая? Жуткая зануда. Я пыталась ее разговорить, а она сказала, что на рабочем месте… - от того, что она так активно размахивала руками, ее пряди выбились из тугого пучка и закрывали глаза. Сказать честно, зрелище не для слабонервных. - Анна, может, лучше я сам схожу за ними? – Она на минуту приостановила свой диалог, смерила меня строгим взглядом из-за того, что я ее перебил и обиженно уткнулась в монитор. Боже, я что, ее обидел? Так ладно, пойдем другим путем. – Просто ты и так за весь день набегаешься, а таким красивым девушкам противопоказано перенапрягаться, вот я и решил тебе помочь, - состроив невинные глазки и фальшиво улыбнувшись, я, кажется, убедил ее. - Ох, скажешь тоже. Ладно, стой здесь, я все мигом принесу, - закусив губу и подмигнув мне, она побежала выполнять мою просьбу. Как же все-таки легко манипулировать людьми. Тут и говорить ничего не надо. Получив долгожданные истории болезни, я сразу же направился в палату Джи. Перечитывая и пересматривая, я старался никого не столкнуть и не задеть. На часах было 8:00, и я не знал, спит ли он или нет, поэтому старался открывать дверь как можно тише. Я немного удивился, когда запах ванили окутал палату, словно газовая бомба. Джерард лежал на кровати и, похоже, до сих пор спал. Сняв пальто и повесив его на спинку стула, я на носочках подошел к нему и посмотрел на лицо. Этот засранец притворялся. Попытки сдерживать улыбку и постоянно подрагивающие веки полностью выдали его. Я наклонился над его ухом и прошептал: - Из тебя никудышный актер, - он открыл один глаз и поправил одеяло. Было видно, что он уже давно бодрствует и ждет меня. - Ты бы все равно ходил на мои премьеры, - он поцеловал меня в щеку и чуть привстал. Подобрав ноги под себя и радостно потерев ладоши, он освободил мне место, и я присел. Глаза блестели, и я видел, что у него, как и у меня, есть новости. - А у меня есть для тебя подарок, - не вставая, Джерард заглянул под кровать и начал что-то искать. Его футболка немного задралась, обнажая белоснежную кожу. Такую идеальную, чистую, манящую. Так, стоп, куда это меня понесло? - Это от него такой запах? – Он достал кусочек пирога. Вернее, это была яблочная шарлотка. Он был немного надкусан, и я сразу понял, в чем дело. Протянув мне тарелку, он взъерошил волосы. На нем, как и вчера, был тот самый официальный костюм, а на полу валялись трубочки. Я поднял на уровень глаз мой «презент», чтобы получше рассмотреть. - Он ведь невкусный, да? – Джи положил голову мне на колени и, таким образом, смотрел снизу вверх. Его рука покоилась на животе, чуть приподнимая футболку. Закивав головой, он скинул на пол одеяло. - Он просто ужасный. Его принесла Кэл. Я вчера так и не пошел на ужин и, часов в девять, она занесла его. «Славные мальчики не должны оставаться голодными», - пародируя ее интонацию, он поморщился, – она не только не умеет будить людей, но еще и нормально готовить, - поставив тарелку на прикроватную тумбочку, я взял в руки его анализы. Показатели были в полной норме. Он прошел полное исследование коры головного мозга и никаких дефектов не нашли. Значит, мы можем ехать в Хъюстон. - Кэл заигрывала с тобой? – Он рассмеялся и закрыл лицо руками. Яростно потерев глаза, он выдохнул. Мы нечасто разговаривали о его половой жизни. Джерард очень красивый парень, даже слишком, но кто бы к нему ни подошел, он всех через время отшивает. Ну, кроме меня и остальных парней. Видимо, в последствии детской травмой, что-то вызывает у него полное отвращение к женскому полу. Он не хочет идти с ними на контакт, не отвечает на флирт. Он часто интересовался у меня, как я к этому отношусь, не вызывает ли у меня это отвращение, и я, конечно же, отвечал, что нет. Во-первых, потому что он мой пациент, а во-вторых, потому что я действительно принимаю это и не отрицаю возможность однополой любви. - Да, причем, это было очень противно. Она положила свои толстые сардельки, обтянутые кожным покровом, мне на коленку и сказала, что я всегда смогу ей выговориться, если меня что-то будет тревожить. - И что ты ей сказал? – сам не знаю, почему, но эта ситуация вызвала у меня огромную волну интереса. Чисто с профессиональной точки зрения, да. - Сказал, что ты будешь ревновать и займешься поркой, - я удивленно посмотрел на него, а он самодовольно усмехнулся, - шучу. Я сделал вид, что заснул, - Джи взял у меня из рук свой рентгеновский снимок и начал задумчиво рассматривать. - Что, прямо после вопроса? - Ну, да. - Когда она сидела рядом? - Ну, да. - Взял и заснул? - Фрэнки, последнее время ты туго соображаешь, не замечал? – С раздражением в голосе, он вернул мне его обратно и начал читать истории чужих болезней. Меня немного удивила эта ситуация, потому что… Нет, ну, вы бы сделали вид, что заснули, посередине разговора? Причем ненатурально! Хотя, в этом определенно что-то есть. - А у тебя какие новости? – Он заерзал на месте, и челка упала на его глаза. Прищурившись, он вдохнул много воздуха и попытался сдуть ее. Раз за разом, она возвращалась на прежнее место, чем вызывала крайнее недовольство у Джи. Решив, что слишком затянул с молчанием, я наконец рассказал ему о том, что мы едем в Хьюстон. Мне казалось, что он меня просто задушит своими объятьями, ну, или я хотя бы оглохну на одно ухо из-за счастливых выкриков. Он был так рад, что сразу же принялся собирать свои вещи, наплевав на то, что в запасе у нас есть еще три дня. Его буквально распирало от предвкушения того, что скоро он покинет стены этой больницы и сможет, как обычные люди, ходить по улицам, есть нормальную еду, забыть о постоянных обследованиях. И, знаете, то, что я видел, как лучезарная улыбка снова делала его живим, заставляло меня чувствовать такое же облегчение. Это был верный путь на поправку.