Тьма дороже золота

— Как?! — она вскрикнула и резко отшатнулась, не веря в услышанное. Ей хотелось рвать свои уши на мелкие кусочки, чтобы от них осталось лишь кровавое месиво, но в то же время в душе что-то вспыхнуло, словно трепетная птица, что в надежде спастись из лап коршуна, изо всех сил машет крыльями. Но чёрная всё же успокоилась, с трудом подавила мощную дрожь в лапах и села под надзором своего брата. — Ты уверен, что не ошибся? — Нет, — он сказал это как-то странно, но очень ясно и чётко, потому усомнится в правильности его решения Остролистая не посмела. — Я был во время рождения котят, я видел, как некая полосатая тень появилась над новорождённым, а затем, вспыхнув, исчезла. — С чего ты решил, что это был Звездоцап, и что он переродился? — Остролистую в какой-то мере мелко трясло, и она не в силах подавить своё волнение. — Щербатая, — просто буркнул слепец, и голос его прозвучал бесстрастно, резко отбившись от поверхностей и тихо ударив по ушам котов. — Он очень важен, понимаешь? Он не мог сам переродится, его вернули с особой целью. У Звёздного племени свои планы. — Ясно... Нам нужно следить за ним, верно? — Да.

***

      Мерцали, переливались ночными красками, озаряя свет своей памятной величавой красотой, что не затмит ничто, звёзды на тихом угольном небе, в котором виднелись краски тёмно-синих оттенков. Жёлтая, что серыми пятнами облита, луна дарила миру тёплые желтоватые объятия блеклого стеклянного света, что серебром отливал от верхушек деревьев и шерсти котов. Ветер сейчас созвучно в унисон напевал свою мелодию с гомоном деревьев и мелких кусточков ежевики и остролиста, а редкая ветвь шиповника и вовсе рвалась во все стороны, искрилась и стонала от некого ужаса.       Великое место, что носит маску доброты. Оно скоро сгинет. Сгниёт навсегда, как увядшее растение, чей час пробил.       Мускулистый рослый котик, чья шерсть мягко переливалась золотом под лунным светом, замер в кустах остролиста. Колючки впивались в кожу Львинолапа, но он терпел, лишь сильно сжав челюсть. — Ты рехнулась, старуха! — визжала седая кошка, морду которой увенчали омерзительные шрамы. — Зачем ты дала ему вновь шанс жить?! Он не достоин этого, он ведь вновь попытается захватить лес, я уверена! — Не суди так плохо, Щербатая, — мягкий голос прошёлся звонкой мелодией по ушам кошек, западая своей нежностью и мягкостью глубоко в сердце. Пёстрая целительница склонила голову набок, щуря свои круглые медовые глаза. — Ты бы, я думаю, хотела бы изменить судьбу Звездолома, не так ли? — К тому же, это была не совсем моя идея, — серая кошка, с синеватой мордочкой и поседевшей с годами шерстью, что мягко сияла под серебристым светом дёрнула ухом. — Отчасти это была идея Златошейки. — Златошейки?! — Верно, — палевая кошка, чья шерсть симпатично отливала золотом, а глаза мерцали словно два куска янтаря, выступила вперёд. - Я не позволю ему навсегда сгинуть в Беззвёздном Крае!       «Ох, куда ж меня вечно заносит-то?!»       Львинолап напрягся - что происходит? О чём говорят старшие охотницы? Ученика раздирали противоречивые чувства: ему хотелось побыстрее унести лапы от этого места, но любопытство, жаркой искрой нового огня теплилась в его могучей , не позволяя шелохнуться.

***

— Быстролап, я тебе это ещё припомню, — тихо шипел котик, подходя к границе между Мирами Тьмы и Света.       И действительно, Свет искрился по одну сторону невидимой небесной "черты", что навевала на котов страх и тихий ужас. Зрелище было захватывающим, со стороны Тьмы тянуло сыростью и отчётливым ароматом кошачьего отчаянья. Львинолап усомнился в правильности своих решений — должен ли он был идти сюда? Возможно, он уже подписал смертный договор, и его ничто не спасёт. А может быть, он поступает правильно и сделает бравое дело для Звёздного племени и четырёх племён Котов-воителей.       Единственное, о чём он не думал, а возможно, просто не хотел, боялся, это то, как он после выберется отсюда. И выберется ли вообще?       Львинолап лишь робко шёл вперёд, то и дело подгоняемый бушующим в груди страхом. Старые сучья деревьев закрывали небеса подобно крыльям огромного ворона. Небо почти не показывало своей "красоты", вечно прячась в смущении за грозовыми тучами, туманом висящими в кислотном воздухе.       Впереди "красовался" колкий куст остролиста, и Львинолап не решил испытывать судьбу, вновь попытавшись спрятаться в таком колючем убежище. Сейчас мысли жутким роем пчёл гудели в его голове, он думал лишь о том, как сказать Сумрачным воинам о том, что он "покинул" Звёздное племя ради них.       Он учуял лёгкий запах Коршуна, аромат которого сильно выделялся среди всех остальных запахов тем, что от него совершенно не исходило то отчаянье, которым пропахло это место. Сделав ещё парочку шагов, кот заметил клочок тёмно-полосатой шерсти впереди, но не успел и двинуться, как понял, что оказался втоптанным в землю мощными лапами. Дыхание "всадника" касалось кончика уха, и Львинолап с трудом заставил себя не дрожать и не сопротивляться коту. — Молодец, Ветерок, — донёсся до чутких ушей голос Коршуна. — Интересно, что Звёздный делает на нашей территории? Ветерок, — приказал воитель и золотистый тут же почувствовал сильную боль в спине и понял, что Ветерок, перед тем, как сойти с "поверженной дичи", хорошенько провёл когтями по спине Звёздного.       Львинолап, не теряя времени, поднялся на все четыре лапы, смаргивая грязь и пытаясь убрать рябь из глаз и предательскую дрожь в лапах. Когда у него это получилось, он попытался спрятать свой страх поглубже и твёрдо посмотрел в глаза Коршуна. — Я покинул Звёздное племя, дабы стать настоящим Сумрачным котом. Я желаю тренироваться под началом Сумрачного Леса.       Глаза полосатого перелились сначала синей, а затем отлили холодной ледяной краской, сверкнув под встречным лучом солнца. Ветерок вздыбил шерсть, он явно не верил, или не хотел верить в слова Львинолапа. — Зачем тебе это?! — взвизгнул он, отталкивая Коршуна и вставая нос к носу с котиком золотистого цвета. — Почему мы должны тебе верить? С чего бы это вдруг ты отверг Звёздное племя? — Ветерок, успокойся, — прошипел Коршун, злостно взглянув на воина, и тот, нехотя вобрал когти и опустил шерсть, замолчав. — Но всё же, Ветерок прав, с чего бы это? — он пронзительно взглянул на Львинолапа, тот шумно сглотнул, ощущая, как его сердце пытается вырваться из грудной клетки. — Я желаю стать сильным и беспощадным, таким воином, как сам Звездоцап! — Ты никогда не станешь таким, как он! — язвительно прошипел Ветерок. Его загривок дьявольски поднялся вверх от возмущения, кипевшего в глотке кота, и Львинолап чувствовал его эмоции, как — он не понимал сам. Ему хотелось пройтись крест-накрест по ушам чёрного братца, но он воздержался от возбуждающего желания сделать это. Коршун хлестнул хвостом чёрного и, окинув его полыхнувшим взглядом, повернулся к стоящему впереди Львинолапу. — Не ревнуй, Ветерок, — не выдержав, усмехнулся золотистый оруженосец и, заметив, как вспыхнул Ветерок, саркастично улыбнулся ему. Это был ответ на все его нападки — сарказм. Бурый кот многозначительно посмотрел на сводных братьев и покачал головой. — Что ж... — Эй, Коршун, кто давал тебе право говорить со Звёздными? — голос полоснул по ушам, отдаваясь в голове какой-то звонкой мелодией.       «Только не это! — взмолился Львинолап. — Кленовница».       Кошка оглядела "гостя" и воинов янтарными глазами и промурлыкала, выпустив когти, над ухом Коршуна, заставив его нервно сглотнуть: — Не забывай, котёнок, пока твой папочка не вернётся, Сумрачный Лес подчиняется мне, и ты — тоже, — она обратила свой взор на Львинолапа, заставив того испустить тихий вздох и прижать уши к голове, готовясь защищаться. Его когти скользнула по земле, крепко впиваясь в неё, он поджал хвост, но бежать он не хотел. Он примет её слова и действия с достоинством, подобно настоящему воину. — А что ты здесь делаешь, бойкий малыш? — Я тебе не малыш, Кленовница, я воин. Я пришёл сюда из Звёздного племени, чтобы стать сильнейшим. Я буду бороться за свою судьбу когтями и зубами, — он сам не понял, откуда в нём столько храбрости, то жгла его грудь, но почему то весь страх отступил назад, становясь лишь тенью. — Я ему не верю, — прошипел Ветерок, правда, было видно, что он не уверен в своих словах. — Помолчи. — Хорошо, если игрушка Звёздных хочет доказать нам, что он способен стать Сумрачным воином — пускай сражается. И лишь победа будет его наградой. Идём.       Стройная черепаховая кошка, несмотря на выпущенные длинные когти, что раздирали траву и листья, к удивлению Львинолапа, шагала почти бесшумно. Золотистый ученик шествовал позади обитательницы Сумрачного Леса, невольно поражаясь красоте и грациозности этой дикой и свирепой воительницы, что внушала страх, по слухам, самому Звездоцапу. И если это было так, то Звёздный не совсем понимал, почему здесь правит Звездоцап, а не Кленовница. Цепочку замыкали перешёптывающиеся Ветерок с Коршуном.       Львинолап вновь воззрился на величавую воительницу. Свет, слабо сочась сквозь огромные ветви-лапы, создавал причудливые тени и мягко играл на черепаховой шерсти, и ученик невольно залюбовался ею. Этой сильной воительницей, что вгоняла в страх каждого, даже Звездоцапа. Львинолап подумал, что каждый кот желает походить не на Звездоцапа, а на Кленовницу.       Неожиданно Львинолапа что-то кольнуло в плечо, обернувшись, он не увидел ничего, кроме немного окровавленной ветки остролиста с клочком полосато-золотистой шерсти. Кровь прильнула к месту пореза, и ученик с трудом удержался, чтобы не остановиться и хорошенько вылезать немного горящее неприятной болью плечо.       Они остановились, и Звёздный чуть не налетел на стоящую впереди Кленовницу. Ветерок прошипел что-то ехидное, а Коршун лишь молча кивнул ему, покосившись на Львинолапа.       Воительница обернулась и задержала свой взгляд на Звёздном. Холодный, словно толстая корка льда, покрытая метровым слоем снега, сквозь которые не видно глубины замёрзшего озера. Так и её глаза, цвета янтарного пламени. И, кажется, что они действительно пылают, переливаться оттенками янтаря, пламени. Такого безумного сочетания, казалось бы, совершенно разных природных катаклизмов, по мнению Львинолапа, должны были вызвать парадокс, но его не было. Всё мягко сочеталось во взгляде этой строгой черепаховой кошки, от взгляда которой по спине пробегался нервный холодок и хотелось провалиться сквозь землю от страха и непроницаемости. — Что ж, киска. Если ты хочешь присоединиться к нам, то должен пройти одно испытание, — медленно, словно смакуя каждое слово, произнесла Кленовница, вновь привлекая к своей персоне внимание котов. Пока она говорила, Звёздный даже не заметил, как вокруг них образовалось кольцо из воинов и учеников Сумрачного Леса. Львинолап ужаснулся, увидев совсем маленьких "воинов", почти котят. — И-испытание? — он попытался выровнять голос, но он, как назло, получился жалобным и дрогнувшим. — Верно. Коготок, подойди к нам.       Сердце упало куда-то к рёбрам от ужаса. Он понял, чего хочет Кленовница. — Ты должен доказать нам свою силу, киска. Если ты сможешь победить — ты с нами. — Не сдерживайтесь, — произнёс Коршун, коварно облизнувшись. Он, да и другие воины Сумрачного Леса, с поглощающим взглядом смотрели на двух малых учеников.       «Если мне придётся победить его ради Звёздного племени — я сделаю это. Он уже встал на чёрный путь. Как жаль».       Львинолап рванул вперёд так резко, что Коготок взвизгнул от неожиданности. Звёздный полоснул когтями по плечу ученика, и алая кровь омыла лапу, доставляя тепло и тут же остывая, оставаясь на шерсти воспоминанием. Но Коготок не собирался так уж быстро сдаваться, его задняя лапа прошлась на опасном расстоянии глаз Львинолапа, оставив царапину на носу. Кот сморгнул кровь и отступил, пытаясь смахнуть кровь лапой. В то же мгновение, не теряя даром времени, массивный полосатый котик подпрыгнул и приземлился на спину старшему оруженосцу, глубоко впиваясь в него когтями.       Львинолап взвизгнул и резко подпрыгнул. Секунда, вскрик. Массивное тело Звёздного придавило котика к земле, не позволяя атаковать и не давая дышать. Львинолап, почувствовав, как слабеет Коготок, перекатился на бок и быстро поднялся. Коготок не собирался сдаваться. Его плечо было разорвано, дыхание клоками вырывалось из разрывающихся от нехватки воздуха лёгких. Золотистый, набрав горсть земли в лапу, применил грязный фокус, швырнув её в глаза противнику.       Он резко рванул вперёд, сбивая с лап Теневого кота. Секунда, и он взобрался на него, крепко впиваясь когтями и поставив лапу на глотку кота. Он не выпускал когти, он лишь давил на горло, душил противника, удерживая его на земле. Коготок захрипел и... испарился.       Львинолап в ужасе отскочил и взвизгнул, как котёнок, впервые увидевший лягушку. — Я-я... убил его? — задал он клокочущий в его груди вопрос. — Нет, киска, он проснулся, — промурлыкала Кленовница, с лёгкой ноткой нежности в голосе. — Неплохо сражаешься, киска. — Может хватит меня так называть? — зло прорычал Львинолап, ярость и возбуждение клокотали в его груди, жужжали, подобно рою пчёл. Его терзало разочарование — он почувствовал удовольствие. — Пока что ты всего киска. Но дорога в Звёздное племя для тебя закрыта навсегда.       «Отлично, они поверили мне». — А кто же будет обучать нашу "киску"? — спросил Ветерок, плотоядно улыбнувшись. Так, как охотник улыбается перед загнанной в угол дичью. Кленовница на секунду задумалась и тут же, с улыбкой, произнесла слова, от которых Львинолапа прошибла дрожь до самых подушечек лап: — Я стану обучать его.