Жизнь и обманы семейства Блэк

Жестокость, как и любой другой порок, не требует никакого мотива вне себя, она требует только возможности. Джордж Элиот.

Совершив пару шагов вперед, Вальбурга была вынуждена зажмуриться, потому что весь зал был залит светом, а полностью белые стены еще больше ослепляли ее. Она находилась в очень светлой и просторной комнате с высоким потолком. Первое, что бросалось в глаза после сплошной белой пелены — это ярко-алые стулья с бархатной обшивкой и стол из темного дерева, стоявший посередине зала. Белоснежные стены были украшены рельефами в точности такими же, как в гостиной, которую миссис Блэк покинула минуту назад. Хотя, Вальбурга заметила, что здесь они смотрелись более уместно, придавая помещению еще более величавый вид. По краям, почти в углу, располагались две небольшие статуи, которые она сразу же приметила. Слева находилась мраморная женщина, чья голова была покрыта длинным платком, а рядом с ней стоял мальчик лет пяти, которого она бережно держала за руку. Справа же, была представлена старая, осунувшаяся женщина, с заметным горбом на спине. Ее голова и лицо были закрыты шалью, будто скульптор настойчиво пытался спрятать эту одинокую женщину от глаз окружающих. Вальбурга почувствовала пробежавший по спине холодок, и перевела взгляд от статуй. Пуская ей доводилось не раз посещать этот зал, она не чувствовала здесь ничего кроме тревоги и беспокойства. Вальбурга была тем человеком, который предпочитал оставаться в тени, нежели находиться на солнце. Ей было привычнее освещать свою жизнь свечами, чем терпеть яркий свет, который может открывать за собой больше, чем следовало бы. Между белокаменными фигурами, висела большая картина в светлой рамке, а в ней, изображенные в полный рост, находились четыре старца, которые бурно что-то обсуждали. Их голоса доносились отрывисто и нечетко, а по мере заполнения зала волшебниками, вовсе становились тише. И увлеченно рассматривая ее, на небольшом древесном подиуме, стоял высокий рыжеволосый мужчина. После всех тех многочисленных балов, которые миссис Блэк посетила, она приобрела интересную привычку вскользь рассматривать людей и их одежду. Вальбурга заметила, что он, в точности как и другие представители мужского пола в этот день, был одет в темный классический костюм и мантию. Черные ботинки были начищены до блеска, а мантия выглядела так, будто ее купили только вчера. Все было до банальности просто и без излишеств, лишь спускающиеся до плеч волосы, связанные черной лентой, отличали его от других. Вальбурга невольно бросила взгляд в его сторону и почувствовала как к горлу подступил щемящий комок волнения и страха. Необъяснимая растерянность заставила Вальбургу опустить голову вниз, дабы не привлекать внимания к себе. Направляясь к столу, она принялась мысленно подбадривать себя некими странными фразами. Волшебники стремительно занимали свои места, предвкушая начало заседания. Место Вальбурги находилось недалеко от края стола, напротив белокурой девушки по имени Авигаэль Близ. Она была самой молодой из всех членов ассоциации, поэтому по большей мере приходила сюда послушать, нежели высказать свою точку зрения. Вальбурга не заметила ее присутствие в гостиной, поэтому, когда их взгляды встретились она слегка кивнула ей в знак приветствия. Рыжеволосый мужчина сделал шаг назад и плавным движением развернулся к гостям. — Добрый день, уважаемые дамы и господа. — Начал он, улыбаясь. — Для меня большая честь находиться среди таких величественных волшебников и волшебниц. Дабхглас Рададж не был тем красавцем, на которого все оборачиваются на знатных вечерах. Впалые скулы и тонкие губы никак не выделяли его среди остальных мужчин. Светлая кожа и длинный нос — все это было свойственно для аристократов того времени. Под его зелеными, почти болотными, глазами были явно выраженные мешки, которые добавляли ему возраста. И только благодаря рыжим, немного волнистым волосам, он мог попытаться оставить воспоминание о себе в сердцах окружающих. Бархатистый голос звучал громче, чем обычно. Он проникал в каждый угол зала, а стены будто отражали его, создавая небольшое эхо. Он держался уверенно и интеллигентно. Нужно было обладать лишь навыками внимательности и наблюдения, чтобы понять, что этот человек не в первый раз выступает в качестве оратора. Говорил он не спеша и очень четко проговаривал каждое слово. А допуская небольшую паузу между предложениями, он быстро и уверенно заглядывал в глаза своим слушателям. Он пытался уловить их мысли и каждую эмоцию, невольно проскальзывающую на лице. Не признаваясь в этом даже самой себе, Вальбурга завидовала его умению подавать себя публике. Он был словно каменной башней, стоящей на одиноком острове, окруженным океаном. Как бы сильно волны не бушевали — разрушить ее было невозможно. Он являлся тем человеком, который полностью уверен в своих убеждениях и точно знает как правильно их подать окружающим. Она не сводила с него глаз во время каждого его выступления, пытаясь заметить какую-то новую деталь в речи или мимике, которую она по какой-то причине не видела раньше. Между ними было намного больше общего, чем могло показаться сначала. Оба они являлись богатыми аристократами из чистокровных семей, благодаря чему получили высокий социальный статус сразу же при рождении. Они — представители голубых кровей, с детства обученные манерам и, обладавшие умением отлично вести светские беседы. Другого для хорошей жизни им вовсе и не требовалось. И даже несмотря на то, что они почти никогда не оставались наедине, потому что оба знали, что слухи в их обществе разлетаются подобно ветру — стремительно и беспощадно, они обладали общими тайнами и секретами, которые всячески охраняли. Да, Вальбурга Блэк определенно стремилась перенять лучшие качества мистера Рададжа, но между ними существовала пропасть, которую она никак не могла преодолеть. Если Дабхглас Рададж контролировал свои эмоции, то в случае Вальбурги — эмоции всецело охватывали всю ее жизнь. Это не получалось исправить, но можно было обдумать и принять. Когда и как быстро осознанность этого факта приходит в жизнь человека, всецело зависит только от него самого. Ведь как гласит одна простая истина: «Спасение утопающего, дело рук самого утопающего». Вальбурга подперла ладонью подбородок, и когда их взгляды встретились, она еле заметно кивнула. Его голос заполнял все свободное пространство в комнате. Все внимание, без всякого преувеличения, было обращено только на него одного. — Всеобщее заблуждение заключается в том, что многие полагают, будто человек родившийся с магическими способностями смело может считать себя волшебником. Именно отсюда берет свое начало наша главная проблема. — Он сделал небольшую паузу и трагично вздохнул. — Истинным магом по праву может называть себя лишь тот, кто родился в семье волшебников. Перед нами стоит очень сложная задача: мы должны сохранить магическую культуру и оборонятся от вмешательства в нее представителей грязной крови. Наши сердца — это поле битвы... И отныне, каждый шаг, который мы побоимся совершить в борьбе за чистоту крови, поставит крест на светлом будущем наших потомков. Чистота крови как неотъемлемая часть магического мира исчезнет бесследно. В зале царило беспокойство и волнение. — Вот во времена моего прапрадеда такого беспорядка не было! — Заговорил мужчина лет пятидесяти пяти, сидевший справа от Вальбурги. Миссис Блэк нахмурилась и была вынуждена отвернуться, потому что запах табака от него исходил неимоверный. — В то время, все маггловские выродки прятались в подвалах и даже не думали совать свои носы в магический мир! Послышались соглашающиеся возгласы, а две пожилые леди напротив начали активно перешептываться. — А кто-нибудь из вас, заходил на прошлой неделе в ателье-магазин мадам Малкин? — Араминта Мелифлуа резко встала из-за чего была вынуждена параноидально поправлять свою прическу. Волшебники с негодованием начали переглядываться. Араминта внимательно осматривала каждого, соблюдая паузу. — Тогда вам несказанно повезло... — Стиснув зубы от злости, проговорила Мелифлуа. — Она наняла новую помощницу. Которая является никем иным, как мерзкой грязнокровкой! Зал ахнул. Вальбурга побелела словно мел, и со злостью сжала ткань бархатного платья. — То есть, когда я со своей семьей отправлюсь в Косой Переулок, то мы будем должны терпеть подобное хамство!? — Вскрикнул кто-то из присутствующих. И лишь, когда Араминта выдохнула и наконец села на свое место, зал взорвался бурными и эмоциональными пересудами. Скрестив руки за спиной, Дабхглас Рададж исподлобья смотрел в зал. — Да как они смеют вот так просто жить среди нас? — Голос Вальбурги звучал грубее, чем обычно. Он мгновенно заставил окружающих притихнуть. — Пока мы с вами сидим здесь и переливаем из пустого в порожнее, они спокойно ходят, возомнив из себя волшебников. Равных нам. — Вальбурга нервно сглотнула. Спустя мгновение, к удивлению окружающих, она встала из-за стола и бесшумно направилась к Дабхгласу. Слегка нагнувшись, она уперлась кончиками пальцев в стол. Ее лицо поменялось в одночасье. Тонкие губы еще больше сжались от злости, а в карих глазах вспыхнула ярость. Казалось, будто ее и без того темные волосы чернели с каждым ее неровным вздохом. — Мы с вами словно загнанные в клетке звери, — прошипела она, — довольствующиеся отведенной нам низшей в этом мире. Мы сидим в наших поместьях и надеемся, что однажды все наши проблемы решатся сами собой. — Вальбурга глубоко вздохнула и опустила голову. - Нет, этого не случится... Если сейчас мы продолжим прятать головы в песок, уже через сто лет семейные древа наших великий династий придут к своему концу. Вальбурга выпрямилась и не молвив больше ни слова, вернулась на свое место, держа при этом голову высоко поднятой.

***

— Миссис Блэк, выражаю вам свое почтение. Вы были прекрасны сегодня. Вальбурга заулыбалась и скромно опустила голову. — О, мистер Рададж, мне просто повезло иметь такого замечательного учителя, - не поднимая глаз, процедила она. Дабхглас и Вальбурга стояли на просторном балконе, с которого открывался роскошный вид на передний двор. Многочисленные деревья и цветы, некоторые из которых миссис Блэк пришлось увидеть впервые, были красочно рассажены по всей территории. Учитывая, что Вальбурга никогда не питала страстных чувств к растениями и держала, пожалуй, лишь пару кактусов и агапантус в доме на Гриммо, 12, она не взорвалась бурными эмоциями по поводу увиденного. Большем интересом она прониклась к огромному фонтану в центре двора, который к ее сожалению находился в нерабочем состоянии, что не позволяло по достоинству оценить его красоту. Они стояли в полной тишине и лишь еле заметное пение птиц, которое слышалось где-то совсем вдали, разбавляло их молчание. Пасмурная погода начала немного меняться, давая надежду жителям Лондона насладиться солнечными лучами последних недель лета. — Красиво не правда ли? — Спокойным тоном поинтересовался Дабхглас, смотря вперед. — Гм... Да, да, неплохо... Но думаю вы пригласили меня не для того, чтобы любоваться здешним пейзажем. Дабхглас рассмеялся, чем вызвал у Вальбурги ответную улыбку. — Определенно, определенно не для этого! Они встретились взглядами, и миссис Блэк снова отвернулась в попытке изобразить увлеченность цветами. — Вальбурга, — улыбка с лица Дабхгласа исчезла бесследно, и он дотронулся до ее бледной руки, — в моем рукаве накопилось достаточно тузов, чтобы вскрыть все карты. Вальбурга мгновенно перевела взгляд и посмотрела прямо ему в глаза. Дыхание перехватило, а внутри что-то вспыхнуло. — Я нашел тех, кто действительно поддерживает нас. Я обладаю их доверием, фамилиями и социальными статусами. — Он говорил тише, чем обычно, — теперь то, что мы планировали все эти годы... Наконец свершится. Вальбурга выпрямилась и подняла подбородок. — Ты уверен, что им можно доверять? — В этой жизни никому и ничему нельзя доверять, милая Вальбурга, но если ты уверен в себе, то ты можешь убедить людей в чем угодно... И заставить их следовать за тобой. Ты прекрасно знаешь это. Вальбурга пристально смотрела на него, а затем накрыла его руку своей. — Нам нужны только самые сильные игроки. Аутсайдерами в этом деле места нет и не будет, — четко проговорила она, не отводя ни на секунду взгляда от своего собеседника. — Ошибок быть не может. — Когда мы закончим подготовку, я напишу тебе список имен. И позабочусь о том, чтобы это письмо попало прямо тебе в руки, — изрек мужчина. Вдруг послышался какой-то шорох в доме, заставивший Вальбургу быстро убрать руку и пугливо отстраниться. — Кажется, кто-то идет, — на выдохе проронила она и стремительно направилась к выходу.