Серые слёзы. Серая кровь

В голове отдавались шаги. Дес бежал, и это все, что осталось. Лязг оружия, крики, запах крови. Взмахнуть палашом, отбиться от атаки и снова бежать. Надо бы помнить, что щиты не работают, нельзя поворачиваться спиной. Дес огибал площадь по одной из улочек, стараясь не попасться очередному снаряду. Быстрей, быстрей, иначе варденов перебьют как котят. Перед ним, как назло, выскочило пятеро имперцев. Тут же его заметив, они завопили и достали оружие, но не сделали и пары шагов, как вдруг покраснели, а глаза из налились кровью и вспухли. И потом взорвались, обрызгав Деса какой-то мерзкой слизью. Позади имперцев стоял бледный Кледвин. Он безумным взглядом осмотрел то что натворил, и его немедленно стошнило. — Я... Я не это собирался... Я... — Ладно, Кледди, собери свои сопли и за мной. Чую, на стенах магия работает получше. Дес схватил его за шкирку и поставил на ноги. И снова побежал. Стены все ближе. Проклятье, как далеко они забрались! По дороге им встретились еще несколько стычек варденов и защитников крепости, но Дес, как бы ему ни хотелось поучаствовать, огибал их и бежал вперед. Один раз они наткнулись на обезумевшего горожанина, который, в одной грязной рубахе, с криками кидался на всех подряд, и Дес приложил его по голове. Убил или нет — кто знает. Наконец, они добрались до подножия стен, но у входа в сторожевую башню стояли имперцы с ощетинившимися копьями. Проклятье, пока вардены пробирались в город, эти крысята вернулись к стенам! Дес уже сжал рукоять палаша, но тут вперед выступил Кледвин. Что-то крикнул, и имперцы попадали. — Наконец-то, все работает как надо, — прохрипел он. Дес хмыкнул, похлопал его по плечу и толкнул дверь ногой. Темнота. В нос тут же ударил резкий застоявшийся запах крови. Снаружи он тоже был, но все же растворялся в воздухе, а здесь он накапливался и сгущался превратившись во что-то тошнотворно тяжелое. В глубине помещения кто-то глухо стонал. Кледвин вызвал комочек света, и Дес присвистнул. Трупы, десяток, а, может, и больше — слишком сложно понять, когда вокруг валяется столько разных частей тел. И, разумеется, кровь — вокруг все было почти черным. Она покрывала каменный (вероятно) пол полностью, она виднелась на стенах и на потолке. Дес вскинул палаш. — Это явно не люди сделали, Кледди, так что держи свою колдовалку наготове. Маг только фыркнул. У противоположной стены, до которой не дотягивался жалкий свет Кледвина, снова послышался стон. Дес пригнулся и осторожно пошел вперед, стараясь не наступать на оторванные руки и ноги, но кровь на полу все равно противно хлюпала. Кледвин сзади споткнулся и выругался. Дес выругался на него в ответ. На кой черт он тут крадется как мышь, если этот мелкий идиот сзади так любезно выдает их местоположение?! Наконец, свет добрался до темной стены. Человек... женщина... вся в крови. Спутанные волосы, легкие доспехи, которые носят маги... Варденские... — Трианна?! Окровавленная фигура подняла голову. — Дес... — Что за... это ты устроила?! Она закашлялась и усмехнулась. — Мои духи. Я же колдунья, в конце концов. Не одному тебе пришла в голову идея, что катапульты стоит остановить. На всех остальных этажах та же картинка. Так что иди. Путь свободен. Он присел рядом с ней и посмотрел ей в глаза — единственное, что не было запачкано кровью. — Подохнуть тут слишком позорно, так что не смей. — Болван, я и не собиралась. Дес резко поднялся и двинулся к лестнице. Остальные этажи башни действительно оказались одной огромной кровавой баней. Видимо, Трианна так достала этих несчастных духов, что они в ярости крушили все подряд. Наконец, они добрались до вершины, и когда Дес распахнул дверь, от чистого воздуха у него закружилась голова. В чистом воздухе, правда, имелись запахи гари и нечистот, но не важно. Прямо на него смотрели двое имперцев. — Добрый вечер, господа! — радостно воскликнул он и бросился вперед. Полоснул первого по шлему, тот отшатнулся. Второй замахнулся мечом, но Дес с силой пнул его в щит. Имперец пошатнулся и отступил назад, и Дес ударил еще и еще, и на третий раз враг наткнулся на каменный зубец бруствера, и тут неведомая сила подняла и вытолкнула его наружу. Первый же имперец успел оклематься, но Дес резким движением вонзил ему клинок в глаз. Баллиста стояла в двадцати шагах от них, и пятеро воинов с криками заряжали ее огромным дротиком. Дес повернулся к Кледвину. — Много магии осталось? — Вообще-то, не магии, а энергии. — Да насрать мне. Так много? — Не очень. — Ослепить их сможешь? Кледвин кивнул. Дес схватил увесистый камень и рванул вперед. — Эй, молодчики! — рявкнул он, и пятеро имперцев как один повернулись к нему. Он же, не останавливаясь, зажмурился. Что-то вспыхнуло, Дес открыл глаза — все пятеро стонали и прикрывали лица руками. Швырнув камень в одного из них, он налетел на остальных, и через мгновение все было закончено. Дес обернулся — к нему мчался Кледвин, а позади него из сторожевой башни выходили ещё вардены. Отлично, чем больше людей, тем веселее! — Надерем их имперские задницы! — рявкнул Дес, и вардены ответили ему дружным криком. Впереди ещё три баллисты, и безумные защитники города все продолжали стрелять. Когда Дес и его новый отряд с воплем кинулись в бой, баллистарии немедленно начали стрелять. Но здесь, на стене, магия работала лучше, и стрелы пролетели мимо, никого не задев. Ослеплять их Кледвин не стал — берег силы, чтобы отводить удары от варденов. Дес взмахивает палашом и бьет ровно по оголенной шее, там, где сполз шлем, а затем ногой в грудь. Имперец шатается и падает на спину. Следующий — замахивается коротким мечом, Дес парирует, уворачивается, локтем в переносицу. Шлем гнется внутрь, и враг отступает, пытаясь его стянуть. Подбегают остальные вардены, и вокруг баллисты начинается хаос. Дес машет направо и налево, сжимая зубы, лишь бы не расхохотаться, как эти мертвецы. Наконец, все полегли. — Следующая! — рявкнул он. Внизу что-то происходило — эльфийская королева металась вместе с эльфийскими воинами, но его это не интересовало. Лишь на мгновение он тронул струны — убедиться, что остальные живы — и пошел дальше. Остальные четыре они отбили без труда, но вот последнюю окружали четверо баллистариев в лёгких доспехах и два рыцаря в сверкающей броне. А позади них человечек в темных одеждах. Проклятый маг. Дес развернулся и схватил Кледвина за шкирку. — С тем хорьком справишься? Кледвин неуверенно кивнул. Баллистарии закричали, указывая на них пальцами, и двое рыцарей выступили вперёд. Один стянул с плеча мощную алебарду, а другой — огромный двуручный меч. Дес покрепче перехватывает палаш поудобнее, на ходу пытаясь выровнять дыхание. Сердце бьется где-то в горле. Только бы его не перерезали. — Привет, котятки, — хмыкает он, вырываясь вперёд. Первый рыцарь взмахивает алебардой, Дес уворачивается, целится в сочленение доспехов на правом боку, но палаш соскальзывает! Отшатывается назад, избегая двуручного меча. Краем глаза замечает, что вардены столкнулись с остальными имперцами. Дес снова бросается в бой, но ни один удар не проходит! А эти двое — будто единый разум и четыре руки, каждый удар алебардой дополняет удар мечом. Дес уворачивается как хорек, но вот уже дыхание становится тяжелее и тяжелее, и он натыкается спиной на бруствер. Проклятая магия! Разумеется, их удары тоже не проходят, но с каждым разом часть сил исчезает. Его щитам осталось недолго. Меч свистит практически рядом с лицом, врезаясь в камень, и Дес отшатывается назад, за баллисту. Алебардщик гнусно смеётся. — Что, не можешь справиться, жалкий варденишка? Выходи, иначе перебьем этих слепых котят! Слышится чей-то полный боли крик. Дес выплёвывает ругательства, поворачивает голову — там вражеский маг, а у его ног цепь. Он хватает цепь, но она вмурована в стену. Краем глаза Дес замечает, что к спусковому крюку подобрался один из варденов. Алебардщик выскакивает из ниоткуда и снова замахивается, Дес ныряет влево. Мерзкий лязг, и вот в руках уже обрывок цепи. Дес замахивается, кидает цепь на врага, звенья цепляются за доспехи. Вторым краем он обматывает мага, выхватывает кинжал и всаживает ему в плечо, в одно из звеньев, закрепляя цепь. Маг визжит. Вдали кто-то снова болезненно вскрикивает. Дес накидывает середину цепи прямо на дротик, кричит «Давай!» и ныряет вниз. Сверху что-то протяжно визжит, мимо проносится, дребезжа, тело рыцаря, а потом вопящий маг. Дес вскакивает, но не успевает оглядеться, как перед глазами возникает клинок и проносится почти рядом. Правую руку обжигает болью, а потом приходит лёгкость. Дес ныряет вперед , рыцарь воет от злости и следует за ним. Замах палашом... Замах палашом? Дес не чувствует его. Он вообще правой руки не чувствует! Он смотрит вправо, но там только жалкий обрубок! Правая рука вместе с зажатым в ней палашом валяется рядом с баллистой. — Вот дерьмо! Мечник усмехается и снова замахивается, но тут перед ним выскакивают вардены, нанося удар за ударом. И хотя ни один не достигает цели... — Бейте, чтобы его силы истощились! — кричит Дес, и пока они бьют, он вытаскивает кинжал у одного из мертвецов. Рыцарь сносит голову одному вардену, насаживает на клинок второго, и вот они уже в страхе отступают. Но и рыцарь хорош — по руке его течет кровь, и он хромает. «Вот оно!» Дес бросается вперед, пропускает удар мечом вправо — там уже нечего отрубать — рыцарь заваливается вслед за ударом, и Дес бьёт кинжалом, целясь в сочленение шлема и горжета. Клинок входит до странного легко. Рыцарь шатается, а потом всей своей тушей заваливается вперёд. Отскочить назад, чтобы не придавил. Выдохнуть. С режущим уши лязгом имперец падает. Боль. Боль пронзила руку — которой нет — плечо, прошлась по груди. Дес сжал зубы, лишь бы не завыть. Вот ублюдки. Его рука, родная, любимая, сколько они с ней пережили, а ее просто взяли и... Взгляд наткнулся на тело, валявшееся прямо у бруствера. Очень знакомое тело. Забыв о боли, Дес доковылял до тела — вардены молча расступались перед ним — опустился на колени. Выругался. Встал. — Стяните с меня эту проклятую перчатку! Кто-то стянул перчатку, и Дес снова присел. Приложил два пальца к шее. — Дерьмо, Кледди. Как же так... Дерьмо. — И давно он так? — голос Трианны резал будто нож. От неожиданности и с непривычки Дес потерял равновесие и плюхнулся на землю. Трианны презрительно фыркнула. — Ты жалок. Потерять руку, ха! Твоя Йоль тоже жалкая, не смогла нормально сплести заклинание. Она присела рядом с мертвым Кледвином — все ещё окровавленная — и Дес подумал, что именно так и выглядит смерть. Злая, язвительная и вся в чужой крови. Трианна что-то прошептала... И Кледвин судорожно вдохнул. И закричал. — Заткнись, заткнись ты! — зашипела она и отвесила ему смачную пощечину. Кледвин замолчал. Дес смотрел на нее во все глаза и не мог поверить... Эта ведьма только что... Что? Оживила человека? Она взглянула на него и самодовольно усмехнулась: — Такой трюк можно провернуть только в течение пяти минут после смерти. А вот это, — она указала на валявшуюся рядом с баллистой руку, — мне уже не по силам. Впрочем, могу сделать так, чтобы она не сгнила. — Будет столь любезна. — Ой, что это ты стал таким вежливым? Неужто вся твоя злостность крылась именно в правой руке? — фыркнула Трианна. — Заткнись. — Ах, нет, видимо, что-то осталось в левой. Хорошо бы и ее оттяпать, совсем святошей станешь. Дес смачно выругался и показал ей неприличный жест. Трианна же снова вздернула бровь, велела принести руку и что-то над ней зашептала. Со стороны сторожевой башни послышались вопли, и, повернув голову, Дес увидел целую ораву гномов и эльфов. — Живей, живей! Рорану нужна наша помощь! Этого Барста просто так не убить! — вдохновенно орал один из гномой, размахивая топором. Остальные члены его команды старались держаться от него подальше. — Заряжай! Скорее Заряжай, времени нет! Надо выстрелить сейчас! — продолжал вопить гном, и Дес рассмеялся. Наконец-то! Наконец-то он выстрелит из этой проклятой баллисты! *** Йоль раздражённо расхаживала из стороны в сторону, пытаясь сообразить, что делать. Когда Дес ушел, а Талерика с Галками самозабвенно кинулись в бой, она скрылась в улочках и теперь мучительно думала о том, что же можно сделать со смеющимися мертвецами и неработающей магией. Эцур-Хвитр сидел рядом с ней, настороженно поводя ушами на каждый шорох: в переулке пока никого не было, все сражались на главной площади, но кто-то все равно мог выскочить. «Есть идеи?» — наконец, спросил он. Йоль помотала головой. Для того, чтобы что-то сделать, нужно знать слова. А слова — они в далеком прошлом, а прошлое... Проклятье! Прошлое совсем рядом, но ей не подчиняется. Мир даёт ей видения, когда сам захочет! И это нечестно — теперь, когда она нуждается в них больше всего, он молчит! — Ну скажи что-нибудь! — прошептала Йоль, глядя куда-то в небо. Эцур покосился на нее, но она продолжала: — Ты все время посылал мне эти дурацкие видения, так пошли ещё одно! Оно мне нужно! Сейчас! «Ты... Что ты делаешь?» «Хоть что-то! Я понятия не имею, как разрушить или хотя бы ослабить эти заклятия! Я понятия не имею, что делать! Я... Они все умрут, если я просто буду стоять и...» Земля под ногами поплыла. Получилось? Получилось! ...Иллирия цвела. Иллирия походила на лилию, белую с желтыми прожилками, свежую, благоухающую, изящную. Он стоял напротив его последнего шедевра — шестой малахитовой башни — и бесконечное спокойствие наполняло его душу. Бродить бы сейчас меж сосен Эллесмеры, да слишком они далеко — так пусть малахитовые башни, глубокие, зеленые, напоминают о кронах, подпирающих небо. «Что ты хочешь мне сказать?» — подумала Йоль, но мир одернул ее, немедленно вернув в чужое сознание. В голове его бродили тени и странные мелодии, мир казался как будто шире и больше, но в то же время был способен пролезть в игольное ушко. Вокруг гуляли эльфы, чопорно обмениваясь любезностями, и Йоль поняла, что это — Иллирия еще тех времен, когда ей правил эльфийский народ. Тогда Эллесмера была лишь частью их владений, а не средоточием. На удивление эльфы вокруг ничем не отличались от тех, которых она знала. Впрочем, может, она знала не так уж много? Один из них, с черными волосами, обрамленными тонким серебряным ободом, отделился от толпы и медленно подошел к Йоль. Точнее, к тому, в чьей голове она сидела. — Фьорн, ты закончил последнюю башню! Воистину, это — произведение искусства. Если меня когда-нибудь спросят о величайшем архитекторе нашего народа, я воспою твое имя. Внутри Фьорна маленькой птичкой защебетала радость. Всегда приятно, когда усилия оцениваются по достоинству, ибо искусство — это кусочек души в материальном мире. Стало ли у него меньше души от того, что он создал эти башни? — Искренне благодарю тебя, Ливандр. Вряд ли что-то может усладить мой слух более, чем твои похвалы. Ради такого я раскрою тебе один секрет. Ливандр подошел ближе, и на лице его засиял неподдельный интерес. — Что же ты хочешь сказать мне, Фьорн? — Это не просто башни. Я заложил туда большую силу — силу очищения от всякого зла. Каждая из этих башен способна уничтожать зло, злые заклятия и проклятия, стоит лишь сказать особые слова. — А если заклятие слишком сильно? — Ливандр покачал головой. — Да и где им взять столько сил? Уж не будешь ли ты питать их собственной энергией? Фьорн пожал плечами. Ему не нравилось, что Ливандр перестал изливать на него свои восхищения, а вместо этого принялся сомневаться и подвергать осуждению его решения. — Если зло слишком велико, башни смогут хотя бы ослабить его. А энергию будут брать у заклинателя, который их активирует. Неужели ты думал, я не предусмотрел такой вариант? «Неужели», — фыркнула Йоль перед тем, как ее снова утянуло во тьму.