Цветок посреди океана

      Яркое солнце пробивалось между занавесками в маленькую комнатушку и гладило щеки девушки, бережно укрытой одеялом. Ее веки дрожали, губы искривились, на лбу выступили капли пота, она, постанывая, дергала плечами, словно пыталась проснуться: Сакуре снился дурной сон. Солнце, сколько ни старалось пробудить девушку теплыми, даже горячими лучами, все же было бессильно против кошмара, который уже долгое время преследовал её.       Тихо. Постепенно нарастает шум — шуршание пустой радиоволны. Появляется светлая комната, залитая солнцем. Большой круглый стол. Девочка с волосами цвета весенней сакуры сидит за столом. Невысокая худая женщина стоит за спиной девочки и плетет косу из длинных детских волос, трепетно приглаживая каждую прядь. Девочка робко улыбается, рассматривая результат стараний матери в зеркале. Малышка играется со своей длинной косичкой. Мать подзывает ее к себе, достает из халата ключик. Они обе подходят к стене. Они видят маленькую тумбу с ящичком. Все остальное вмиг исчезает из комнаты. Женщина аккуратно открывает ящик ключом. Внутри только фотография. Она старая и потертая. Женщина долго говорит, держа фото перед девочкой. Девчушка дотрагивается до фотографии, но не может как следует рассмотреть изображение. Картинка слишком размыта. Резкий хлопок. Темно. Страшно. Тусклый свет уличного фонаря. Мать Сакуры. Удар. Асфальт. Кровь. Еще удар. Тишина. Чей-то крик. Резкий хлопок. Все растворилось. Темнота. Шум снова нарастает. Медленно появляется что–то серое. Это Сакура. Идет по дороге. Она счастлива. Рядом с ней ещё один силуэт. Это Какаши. Позже прибегает Наруто. На его лице улыбка. Сакура кидается в его объятия. Какаши подходит к ним и кладёт руку на плечо Наруто. Наруто эмоционально размахивает руками. Все смеются. Наруто и Сакура прощаются с бывшим сенсеем. Идут вместе. Сакура аккуратно берет Наруто за руку. Подходит к нему вплотную и осторожно касается его губ своими. Все замерло. Резкий хлопок. Опять темно. В темноте сверкнула молния. Больно. Кто-то кричит. Всё черное. Резкий хлопок. Прекратилось. Темнота постепенно покрывается белыми пятнами. Шум утих, но никуда не исчез. Сакура приоткрыла глаза.       «Опять этот сон… к чёрту» — Выругалась Сакура и приложила руку ко лбу: «Голова раскалывается, сейчас нужно встать не открывая глаз, а то не подействует». Девушка попыталась медленно подняться с закрытыми глазами, так как могла ориентироваться в своей квартире и вслепую, но её постигла неудача: она уперлась в стену. «Что за?» — девушка открыла глаза и резко вскочила на постели. «Где я?» — Сакура медленно обвела глазами комнату, и имя её владельца, не заставив себя ждать, мигом пришло в голову.       Комната была болотного цвета, и почти все в ней было зеленым: потрепанные, пыльные салатовые занавески, старый деревянный стул, зеленое постельное белье с сюрикенами, широкая доска с прикрепленными на ней документами. Сакуре не был понятен их смысл, они были умело зашифрованы. Около противоположной от кровати стены стоял письменный стол с тройным, нет — четверным слоем пыли, только на его углу лежала стопка чистой бумаги, и в пыли вычерчивались очертания прямоугольного листка и рук, сложенных на стол во время записи. Рядом со столом — маленький шкафчик. Сакура отрыла одну дверцу, там лежали свитки, писчий материал и… её шампунь! Точнее, как у неё. Вторая дверца не поддалась. Девушка, конечно, могла с легкостью сломать хрупкий замок, но не стала этого делать по этическим соображениям. Она подошла к окну и раздвинула шторы, ожидая задохнуться в пыли, но ничего подобного не произошло. Сакура провела пальцем по столу. Он также не был пыльным. Он, как и шторы, только казался таким. Потертости от старости — подобное было и на занавесках. Проведя пальцем по подоконнику, Сакура отметила, что на пальце не осталось ни пылинки. На окне, там, где остановился палец девушки, стояли две рамки с фотографиями. Одна — до боли знакомая Сакуре. На ней Сакура, Наруто, Саске и Какаши.       Девушка замерла, увидев её. «Ты тоже так и не нашёл в себе сил спрятать её с глаз долой…» — и она, дав волю слезам и бесконечным мыслям об одном и том же, взяла ненавистное фото в руки. «Мир шиноби всех меняет. Я думала, что он не может умереть. Все думали. Этот жизнерадостный мальчишка, этот вечно не унывающий парень, которого все так любили, истинный пример человека, добившегося всего своей волей. Будь проклят этот чертов мир! Наруто, ты так много сделал для деревни, и как Хокаге, и как самый лучший человек, которого я знала. Несмотря на те взрослые поступки, которые ты совершал, ты так и остался простофилей для своих друзей, для людей, кто знал тебя лучше всех. Но ты все-таки сильно вырос. Я полюбила в тебе мужчину, который научился принимать мудрые решения и думать о будущем деревни и ее жителей, полюбила в тебе того дурака, который вечно лез решать проблемы других, но, как ни странно, всегда находил решение. Только однажды… ты не справился. Только мы знали, какую боль ты испытывал из-за Саске и того глупого обещания, что ты дал мне, когда мы оба были ещё генинами. И сейчас, сейчас я чувствую, что больше всего виновата в том, что случилось тогда. Если бы ты знал, как я ненавижу себя за это, Наруто». Открыв глаза, девушка сквозь слезы увидела, как капает на голые ступни кровь с её пальцев. Она слишком сильно сжала фоторамку, стекло лопнуло и вонзилось ей в пальцы. В глазах помутнело, и Сакура опустила разбитую рамку на место, рядом ко второй, с которой улыбался четвертый Хокаге, угрюмо стоял маленький Какаши, еще без шарингана, Учиха Обито и девочка с фиолетовыми отметинами на лице. «Наверное, это команда Какаши под руководством Четвертого. А я и не знала даже, что сенсей вот так вот выглядел в детстве. Эти фотографии схожи: Какаши напоминает Саске, Обито Учиха — Наруто, а девочка в центре, Рин, кажется — как будто бы я», — подумала Сакура, вытирая слезы и приходя в себя.       Девушка вытерла кровь, убрала осколки, заправила кровать, пытаясь вспомнить, что вчера было. У нее такое было однажды, когда она много выпила. «Значит, я вчера пила, кажется, сакэ. Но почему Какаши?.. Так, миссия, это я помню. Он провожал меня домой, а после… Ничего не помню. Он же не мог напоить меня», — Сакура на секунду сжала руки в кулаки, но тут же снова расслабилась: «Нет, Какаши никогда бы так не сделал. Значит, он мне помог», — девушка сидела на кровати, пытаясь понять, почему Какаши привёл её к себе, а не отвёл домой. Из порезов на пальцах снова засочилась кровь и прежде, чем Сакура успела её остановить, капнула на постель. «Чёрт, всё измазала», — подумала девушка и решила найти ванную комнату, чтобы постирать покрывало.       «Хоть что-то здесь должно быть не зеленое», — подумала Сакура и открыла дверь в комнату, которая оказалась туалетом и ванной вместе. «Ага! А вот и «тараканы»…» — хитро улыбнулась девушка. В доме Какаши было настолько чисто и аккуратно, что Сакура не верила, что этот мужчина — холостяк. Но эта комната убедила её в этом статусе. На полу лежала огромная куча белья для стирки. «Видимо он ну никак не может набраться храбрости и постирать его», — ухмыльнулась девушка. Она не обратила внимание на то, что ей стало даже как-то приятно после находки.       — Ну что ж, — выдохнула она, — я, так уж и быть, помогу тебе с этим.       С этими словами она, довольная, набрала в ванную воды и выстирала всю одежду. Весь гардероб Какаши состоял из темных цветов, да и в общем вещей у него было не так уж много. Сакура справилась быстро.       Воспользовавшись своим положением, девушка прошла на кухню и заглянула в два кухонных шкафчика. В одном было совершенно пусто, не считая наполовину опустошённой запылившейся бутылки саке. А в том, что висел над раковиной, была посуда: одна кружка, одна тарелка, сковорода и кастрюля. В самой раковине была идеальная чистота. На тумбе рядом с газовой плитой совсем ничего не было. Не увидела Сакура и ножей с полотенцами. «Такая чистота… Довольно похвально для одинокого шиноби. Может быть, он постоянно опаздывает из-за того, что проводит ежедневную уборку квартиры?» — хихикнула Сакура и заглянула в холодильник, где лежали консервы, пачки готового сваренного риса, яйца, сок, пресные булочки и зелень. «Не скудно, но и на норму не тянет», — подумала Сакура, а затем подметила как медик, что все необходимое имеется, и, что немаловажно, соблюдается разнообразие продуктов. На обеденном столе стояла тарелка, накрытая другой тарелкой, а рядом записка: «Сакура, это для тебя. Как закончишь, приходи на тренировочное поле, где команда номер семь прошла первое испытание. Какаши». Сакура подняла верхнюю тарелку, на нижней лежали аппетитные вафли, пропитанные сладким сиропом. Девушка с аппетитом принялась за остывший завтрак. «Довольно вкусно. Спасибо, Какаши», — подумала Сакура. «Ты всегда поддерживаешь меня, ты всегда рядом. Порою, так незаметен, но я все же вижу тебя, знаю, что повсюду, где бы я ни была, ты стараешься оберегать меня. Я понимаю, почему. Заботясь обо мне, ты стараешься сохранить последнее, что осталось от седьмой команды. Я хочу защитить тебя в ответ. От этой боли, что ты чувствуешь каждый день, просыпаясь и глядя на те фотографии. Я знаю, потому что каждый день чувствую ту же боль…» — Сакура сдавила вилку с такой силой, что она переломилась пополам. По щекам снова заструились слезы. «Ну вот, опять разнылась вместо того, чтобы делать что-то полезное», — разозлилась Сакура, выбросила сломанную единственную в доме вилку и покинула зеленый дом.