Падчерица

Нельзя вернуться в прошлое и изменить свой старт, но можно стартовать сейчас и изменить свой финиш. Рой Джонс (младший)

Меня умыли, переодели, причесали. Иными словами — привели в товарный вид. Мирила не удержалась от ехидной улыбки, когда разглядывала мою персону с ног до головы. Судя по всему, она давно желала избавиться от меня. И чем скорее, тем лучше. Трудно передать то состояние в котором я находилась сейчас. Страх, смятение, шок. Осознание того, что за какие-то считанные часы моя жизнь изменится колоссально. Ведь на рынке купить маленькую худощавую девчонку может кто угодно. От простого зажиточного купца, которому нужны рабочие руки, до сутенера. Внутри образовалась какая-то пустота. Ощущение в неправильности происходящего. И главный вопрос: за что? Что я такого сделала? Почему меня так ненавидят? На глазах набухли слезы. Я уже готова была расплакаться. Мирила стояла за моей спиной и заплетала мои волосы в косу, при этом напевая какую-то веселую мелодию. От этого мне становилось еще хуже.  — Почти готова, — тетка затянула ленту на конце длинной косы и развернула меня к себе. — Только кое-чего не хватает… Не пойму только… чего?.. Я смотрела на женщину, что растила меня столько лет. Да, она била. Да, она морила голодом. Да, она заставляла работать с утра до ночи. Но она все же моя единственная родня. И, если я хочу задать ей самый важный вопрос, то сейчас самое время. Однако, для начала.  — Зачем? — я не узнала свой голос. Тихий. Слабый. Мирила отвлеклась от своих раздумий и посмотрела на меня.  — Что зачем?  — Отдаете меня, — слово «продаете» просто застряло в горле. Глаза тетки недобро сверкнули.  — Зачем? — ее голос стал похожим на змеиное шипение. — Зачем? — Мирила наклонилась и взяла мой подбородок. — Ты проклятие моей жизни, вот зачем. Ее взгляд скользнул по моим волосам. На лице вновь заиграла непонятная, пугающая, улыбка. Мирила подошла к шкафу, открыла ящик и достала нож. Меня передернуло. Мирила повернулась ко мне, я, в свою очередь, попятилась назад.  — Подошла, — звучало, как приказ. Впрочем, наверное, это приказ и был. Я отрицательно качнула головой.  — Подошла, — в голосе женщины проскальзывали нотки угрозы. Мой ужас усилился, когда я уперлась спиной в стенку. Мирила в несколько шагов пересекла отделяющие нас пространство и схватила меня за волосы.  — Когда я говорю «подошла», значит, ты молча подходишь, — тетка потянула меня к себе. Все произошло быстро. Моя коса натянулась. Волосы заныли. Потом странное «вшик!» и кончики прядей защекотали шею. Я растеряно потрогала голову и обернулась. В руке Мирилы лежала черная коса…

***

Водрузив на спину дорожную сумку и положив в карман кошелек, Фобос покинул дом. Утро встретило его прохладным ветром и тонкой коркой инея на траве. Воздух содрогался от криков ворон, что сидели чуть ли не на каждом дереве. Алое зарево показалось из-за горизонта. Замершие травинки в свете первых солнечных лучей засверкали так, словно они были сделаны из хрусталя. В светлеющем небе таяли звезды. А Фобос… Фобос уходил все дальше от дома и вскоре исчез в белом сгустке тумана.

***

Дверь со скрипом закрылась и Сирил, крепко схватив меня за руку, повел прочь от избы. Я обернулась и в последний раз посмотрела на дом, в котором родилась, жила и работала все свои восемь лет. Теперь, наверное, я не вернусь сюда никогда. Холодный ветер ударил в лицо и слезы застыли на щеках. Перед уходом я устроила целый скандал. Я падала на пол, ревела, обнимала коленки Мирилы и молила оставить меня у них. Но получила лишь хорошую затрещину и угрозу, что если я не закрою рот, то мне его заткнут кляпом, затем свяжут и бросят в реку. Это подействовало. Я замолчала. Однако горячие слезы продолжали течь из глаз, а нос шмыгать.  — Не ной, — отозвался Сирил. — Сама виновата. Виновата? В чем? В том, что родилась? Что служила верой и правдой своим «добродетелям»? Что исполняла все приказы до единого? «Зачем меня вообще мать родила? — с горечью подумала я. — Ведь наверняка знала, какие жестокие люди, к которым отдала. Не могла меня еще в детстве утопить? Или продать? Оставить у дверей какого-нибудь приюта? В любом случае страданий было бы меньше». После получаса ходьбы, я увидела ворота города. Он был небольшим. Но все же куда красивее и богаче деревушки, в которой я жила. Несмотря на такую рань, на улицах уже вовсю кипела жизнь. Люди сновали туда-сюда, по дорогам проезжали набитые товаром тележки. Всюду раздавались смех, крики, плач. Все это смешалось в один общий шум, к которому я не привыкла. Однако в городе не в первый раз. Раньше, раз в три месяца, ходила сюда с Мирилой, помогала тащить корзины, с закупленными вещами и продуктами. А теперь… я сама товар. Сирил направился вглубь толпы. Рука сжала меня так сильно, что на запястье потом точно будут синяки. Я еле успевала за мужчиной. Босые пятки постоянно натыкались то на гнилые фрукты и овощи, то на острые осколки. Я успешно обходила и переступала валявшиеся мусор.  — Иди быстрей! — Сирил дернул за руку, и я чуть не упала в грязь. Перед глазами играла смешанная картина. Пыль от проезжавших телег. Нескончаемая толпа в разноцветной одежде. Вот тот мужчина одет в серую рубаху и рабочие штаны. А вот та дама в зеленое платье из дорогой парчи. Мимо прошла мать с двумя детьми. Мальчиком и девочкой. И у каждого в руке по леденцу. Я проводила их завистливым взглядом. Никогда не пробовала таких сладостей. От неожиданности едва не врезалась в спину внезапно вставшего на месте Сирила. Недоуменно мотнула головой и огляделась. Мы стояли возле богатого шатра, который на серой и пыльной площади выглядел алым бутоном экзотического цветка. Рядом стояли тележки. Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Три обычные тележки. Чуть в стороне стоят еще шатры. Только не такие красивые, как этот. Но эти тележки. На них были клетки. А в клетках люди. Женщины и мужчины. Молодые юноши и маленькие дети. В каждой клетке сидело как минимум человек десять. Может, больше. Некоторые из людей лежали. Сирил что-то шепнул пробегающему мимо мальчишке. И тот, кивнув, шмыгнул в алую палатку. Через несколько секунд оттуда вышел толстый, разодетый в дорожный костюм, человек. Он облизнул слишком пухлые для мужчины губы и, взглянув на меня, широко улыбнулся. Видимо, не в первый раз ему приводят таких, как я.  — Чем могу служить? Аукцион начнется через час.  — Вот, — Сирил выставил меня вперед. Толстяк почесал тройной подбородок и наклонился ко мне. От него воняло пивом и потом.  — Чистенькая. Симпатичная девочка, — он потрепал меня по стриженой голове. — Но, — работорговец выпрямился. — Уж больно худая. Мои девчонки, и те с мясом на костях. Не знаю что и предложить…  — Я отдам за любые деньги, — перебил его Сирил.  — Тогда, — мужик вновь обнажил желтые зубы. — Десять медяков.  — Согласен. Работорговец вытащил кошелек, такой же толстый, как и он сам, и отсчитал нужное количество монет. Сирил отпустил мою руку и взял деньги. В последний раз посмотрел на меня.  — Желаю удачи, — и ушел. А я осталась стоят возле незнакомого мужчины. Ну вот и все. Моя судьба решена.  — Ну что же, — мужик прищурил карие глаза и свистнул. Из палатки выбежал уже знакомый мальчишка и остановился возле своего господина.  — Пришла новая поставка, — толстяк кивнул на меня. — Отведи ее куда-нибудь. Только не к остальным. Лучше привяжи. Паренек кивнул и, взяв за руку, повел за собой. По дороге схватил с шеста веревку. Меня подвели к тележкам. Теперь я могла разглядеть заключенных поближе. Первым ударил в нос запах. Запах грязи. Потом бросилась в глаза их одежда. Нет. Лучше сказать, лохмотья. Серые и дырявые штаны. Прохудившиеся рубахи. Люди в клетках смотрели на меня. Одни с интересом, другие с безразличием. Мальчик одним концом веревки связал мне руки, а другой конец привязал к колесу телеги.  — Извини, — тихо произнес он. — Ничего личного.  — Муха!  — Мне пора, — парень развернулся и побежал на голос. Муха. Прозвище у него такое что ли? Забавно. Тем временем из шатра вышел еще один мужчина. Выше и стройнее работорговца, но красотой тоже не отличался. Однако одет более прилично и дороже. Бархатный камзол, кожаные сапоги. Его внешность вписывалась, разве что, с шатром, но никак с царящей вокруг грязью.  — Что? Осведомители о страже предупредили?  — Упаси небо! — воскликнул толстяк и указал на меня. — Вот. Новенькая. Худой проследил за пальцем собеседника. Вдруг его лицо озарила улыбка и он в нескольких странных, танцующих, шагов оказался предо мной.  — Ты глянь какая девочка, — протянул он приятным баритоном. — Сколько с меня возьмешь?  — Эээ нет друг. Я тебе на той недели троих продал.  — А такой у меня нет, — длинноногий присел на корточки и провел рукой по моим волосам. — Какие красивые. Это кто тебе их остриг? Ничего, скоро отрастут. А синее платье будет очень хорошо смотреться на такой хрупкой фигурке. Я дернулась. Что он имеет в виду?  — У тебя уже хватает шлюх, — прокомментировал работорговец. — Во всем городе нет такого зажиточного сутенера, как ты. Вот теперь я не просто дернулась, шарахнулась от сидящего рядом мужчины. И с перепугу ударилась о колесо телеги.  — Вот зачем ты ее напугал? — осуждающе произнес сутенер и с обманчивой лаской посмотрел на меня. — Не бойся. Лет до пятнадцати тебя никто не тронет. С таким личиком ты будешь как сыр в масле кататься. Носить все самое дорогое. А может выйдешь замуж за графа и заживешь припеваючи. Не хочу богато. Не хочу никаких графов! Хочу сбежать отсюда. И как можно дальше! Худой выпрямился и с улыбкой обратился к работорговцу.  — Я все равно у тебя ее куплю, — затем подошел к приятелю и похлопал его по плечу. — Подожди аукциона. В ответ мужик только хмыкнул, после чего оба разошлись по разным сторонам дороги. Один вернулся в шатер, другой скрылся в снующей за углом толпе. Сверху зашебуршались. Я обернулась и отскочила от телеги, насколько позволяла веревка. Прижавшись к прутьям, на меня смотрела женщина. Не старая, но и не молодая. Худая, в сером платье, с темными волосами. Она опасливо огляделась по сторонам, затем достала что-то из-за пазухи и выбросила за пределы клетки. Предмет блеснул в лучах солнца и упал на землю. Я подошла ближе, чтобы разглядеть получше. Ножик. Недоуменно подняла глаза на незнакомку.  — Режь веревку и беги, — прошептала она.  — А вы? — так же тихо спросила я.  — Я как-нибудь разберусь, — строго ответила женщина. — А ты уноси отсюда ноги. Быстро! Повторять мне не пришлось. Я схватила нож и начала резать веревку. Ножик старый, лезвие тупое, но резал вполне себе сносно. Я предпочту жить на улице, чем стать рабыней сутенера.

***

Так он и думал. Объявления с его портретом расклеены по всему городу. Ежели простолюдины догадывались о внешности своего господина лишь по рассказам работающих в замке, то теперь весь народ Меридиана знает, как выглядит бывший князь. Фобос еще при входе в город натянул на голову капюшон. Но все же лучше перестраховаться. Проходя мимо каждого столба или кирпичной стены с прикрепленным объявлением, мужчина с помощью несложного заклинания незаметно искажал изображения на листках. Лицо делалось более вытянутым, волосы короче, исчезла щетина, брови стали гуще, а нос острее. Довольный собой Фобос прошел вдоль прилавков. Не прошло и минуты, как он заметил уловки торговцев. Кому как ни магу видны заклинания, которые наложены на товар. Вот эта ткань накрыта иллюзией, а под ней изъеденная молью тряпье. Эти фрукты только с виду аппетитные и красивые, но приглядитесь получше и увидите едва заметные темные пятна. Это сквозь зачарованную краску просвечивается гниль. А как насчет ни чем не примечательных тарелок и горшков? Они не раскрашены узорами, да и сделаны криво. Однако почему-то вокруг прилавка толпятся покупатели. Чары принуждения. На человека с сильной волей не подействуют, зато легко привлекут простофилю. «Похоже сестренка занимается проблемами, происходящими в столице. На дальние города ей совсем нет дела, — подумал Фобос. — Впрочем, как и всем предыдущим правителям».

***

На острие появилось несколько пятнышек крови. За последние пять минут я умудрилась порезать себе три пальца. А упрямая веревка все не поддавалась. Уже распушились тонкие ниточки, из которых она была сделана. И все равно…  — Быстрей, — поторопила меня женщина. Отвечать не стала. Только, закусив губу, стала отчаянно кромсать веревку. Даже не смотрела, где режу. Пилила наугад. Сверху послышался вздох. Да уж… она бы справилась куда быстрее, чем я.

***

Алый шатер словно вырос из неоткуда. Фобос остановился и с интересом посмотрел на диковинку. Неподалеку раскинулись похожие тканевые сооружения. Слишком яркие для обычных торговцев. «И не комедианты. Явно». Взгляд принца упал на три тележки, стоящие поодаль палаток и шатров. «Работорговцы».