«Я про вас все маме расскажу!»

      Естественно, получилось так, что мы пошли на тот вечер для родителей…       Солнышку не пришлось меня уговаривать – мне было слишком интересно посмотреть на то, как Молли смотрится на сцене. А если я захотел сделать что-то, то уж поверьте мне – я сделаю это, даже не оглядываясь на последствия. И раз я пророчил себе на сегодня репутацию примерного семьянина, то ей появиться суждено.        Приехали мы с мелкой пакостью в школу на полчаса раньше нужного времени, но не по его желанию – по моему. Я слишком хотел пожелать Молли удачи, потому что достаточно хорошо знал, как же эти подростки могут переживать из-за всякой незначительной херни (выступление на сцене перед достаточно крупным залом тоже отнесем сюда – я и сам несколько раз участвовал в школьных спектаклях, это страшно только в первый раз).       А пизденыш почему-то надеялся, что приехали мы раньше для того, чтобы перед началом успеть перепихнуться в школьном туалете… он был очень расстроен, когда узнал нашу настоящую цель.       В этот раз я уже лучше ориентировался по школе, и могу без капли лукавости сказать, что в этом Солнышко мне уступал – я без проблем нашел кабинет, в котором проходила финальная репетиция, как мне показалось, какого-то русского произведения девятнадцатого века. Я понял это по детским костюмам, которые вышли довольно-таки интересными. Нам целых две минуты удалось остаться незамеченными, подглядывая в кабинет через щель в дверном проеме, но вдруг пизденыш не удержался и восторженно заверещал:       - Это же гоголевский «Ревизор»!       Надзиратель этих детей открыла дверь. Опять эта учительница… почему она так смотрит на меня?       Репетиция была остановлена, все дети уставились на нас.       Я едва признал сестру пизденыша: ее волосы были накручены, а некогда совсем тоненькая фигурка, как у ее матери, сейчас была украшена до охуения пышным платьем. Принцесса, блять. Даже хлеще, чем Эммет.       - Мистер Кинни, до представления еще много времени, что-то случилось? – спросила преподавательница.       - Мы просто зашли пожелать Молли и всем остальным детям удачи, - ответил за меня пизденыш, улыбаясь словно ебанутый.       - О, какие люди! Джастин, я тебя не признала! – та надзирательница перевела взгляд на Тейлора старшего и полезла к нему обниматься.       Конечно, блять, слона-то мы и не приметили…       Пока пизденыш разговаривал с этой училкой, которая, честно говоря, мне почему-то нравилась все меньше и меньше, я вышел в коридор и закурил. Помню, что в общественных местах делать этого не желательно, но мне по хуй. И только я планировал затянуться во второй раз, как кто-то закашлял за моей спиной.       Я обернулся, но никого не увидел. Пришлось посмотреть вниз, и тогда до меня дошло, что Молли не довольна тем, что я курю в коридоре ее, черт подери, родной школы!       - Ты останешься смотреть спектакль? – с надеждой спросила она, заглядывая мне в глаза так трогательно, что я чуть не прослезился.       - А для чего, по-твоему, мы приехали сюда? В туалете перепихнуться и уехать домой?       Мне понравилось общаться с ней как на равных, когда сегодня утром я отвозил ее в школу. Хотелось бы продолжать эту традицию…       Молли засмеялась и отвела взгляд в сторону.       - Я буду волноваться, если увижу тебя и Джастина в зале, - аккуратно намекнула она на то, что будет лучше, если мы съебемся отсюда на хуй.       - Ну, тогда ты завалишь все, потому что мы будем сидеть в первом ряду, как днем обещала твоя надзирательница… - я перешел к своим фирменным подбадриваниям типа «я считаю, что ты дерьмо, собери все свои силы и докажи мне, что все на самом деле не есть так».       - Не завалю, - Молли беспрекословно подчинялась моему плану.       - Ну, посмотрим.       Дальше мы молча смотрели друг на друга, и я все-таки решился закурить вновь. Она многозначительно посмотрела на меня и поспешила вернуться в кабинет. Я снова остался один, но ненадолго.       - Брайан, пойдем, все уже начали собираться, - сказал пизденыш, и мы направились к актовому залу.       Нас, блять, даже встретили у входа и проводили к нашим местам. В первом ряду. Гордость распирает.       На сцену вышла какая-то престарелая кошелка, которая подтвердила версию мелкой пакости о том, что сейчас мы будем смотреть «Ревизора». Он будет смотреть, а я сорвусь и понесусь в «Киннетик», черт бы его подрал!       В самом начале спектакля у меня зазвонил телефон.       - Брайан, «Киннетик» горит! Приезжай скорее! – вопила Синтия в трубку, пока я старался сконцентрироваться на том, что происходит на сцене. Кажется, это было первое появление Хлестакова…       - В смысле, блять, горит? – переспросил я, не врубившись в то, что она говорит.       - Пожар! Все здание в огне! Поднимай свою задницу и быстро сюда! – продолжала истерить моя секретарша.        Я только хотел ответить ей, что на себе людей из офиса вытаскивать не собираюсь, но она кинула трубку… и тогда я подумал, что вытаскивать придется не других людей, а эту бестолковую блондинку.       Если бы я знал, что там меня ждет такой огромный подвох, то хуй бы я куда поехал… но мне пришлось сказать Солнышку, что случился пиздец и без меня там никак. Он цокнул языком и остался смотреть спектакль.       И тем временем «Киннетик» был полностью готов к празднованию своего очередного ебучего дня рождения…       Нигде, блять, даже искорки от огня не было. Только какие-то злоебучие гирлянды, поздравительные плакаты и прочая праздничная хрень. Убил бы всех этих кретинов, которые повыпрыгивали из-под столов, из-за углов и врубили какую-то ебучую музыку.       Я не стал разговаривать с ними, а просто прошел в свой кабинет и закрылся там. Я был зол.       Как бы странно то ни было, но причина этой злости заключалась в том, что мне не дали провести вечер в компании своей… семьи? Пусть эта семья и состояла из пизденыша и его сестры, что кружилась по сцене. Я хотел быть с ними. Я не хотел находиться в «Киннетике». Не так я планировал провести этот вечер, блять. И когда уже после окончания спектакля Джастин позвонил мне и спросил о том, что случилось, я сказал, что меня надурили.       Очень сильно надурили. И я еду домой.       Но на самом деле, ехать теперь туда уже не хочется совсем…       Сначала «Вавилон». Потом Майки, которого я чисто случайно нашел в столь грязном и несемейном заведении. Мы выпили. Я вернулся в лофт, когда мои наручные часы показывали половину двенадцатого.       Вернулся и просто охуел…       Суматоха. Дети в лофте. Дети – во множественном числе, и не только Тейлоры. Взрослые (и вроде бы даже адекватные) люди тоже присутствовали там. Куда я, блять, попал?       Дурдом отправился на гастроли?       - Дамы и господа, гастроли нашего театра объявляются открытыми! – торжественно произнес пизденыш, выряженный в какую-то хрень, состоящую из штанов, которые напоминали колготки, с конусообразной шляпой на голове и в мундире.       - Что за хуйня тут творится?       Пизденыш не посчитал нужным ответить на мой вопрос – он взял меня за плечи и повел к дивану, на котором уже сидели какие-то странные девушки. На креслах и стульях тоже были непонятные мне люди. Слишком обычные…? Нет, обычными они быть не могли, потому что… они, блять, каким-то хреном оказались в лофте!       Я сел рядом с предложенными мне дамами. Мой взгляд упал на скудные декорации, которые несколькими часами ранее я видел на сцене в школьном актовом зале.       Суматоха успокоилась. Несколько из тех детей в тех костюмах (которые выглядели еще смешнее, чем костюм пизденыша) появились перед нашими глазами.       - Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор.       - Как ревизор?       - Как ревизор?       - Ревизор из Петербурга, инкогнито. И еще с секретным предписаньем…       - Вот те на!       - Вот не было заботы, так подай!       - Господи Боже! Еще и с секретным предписаньем!       Я так и не пришел в себя за время этих пяти действий, состоящих из хуевой тучи явлений, так и не понял, что вообще, черт подери, тут произошло. Да и вообще, очнуться смог только тогда, когда Молли, которую на протяжении всего представления все почему-то звали Марьей Антоновной, подошла ко мне в своем до охуения пышном и странном платье.       - Брайан, можно я у Мариссы переночую сегодня? – спросила она.       - Окей, напиши адрес, я заберу тебя завтра утром.       И я моргнуть толком не успел, как лофт опустел, и я остался наедине со своим Солнышком в блядски смешном костюме.       - Нас точно сблизила наша любовь к русской литературе. Ты устал, муженек, пора отдыхать... - двусмысленно протянула мелкая пакость и…       Это было охуенно. Да и в любом случае…       Гастроли театра закончены, но ночь продолжается. В груди разливается какое-то блядски теплое чувство. Все хорошо.