Вторая попытка изменить жизнь

Гермиона открыла глаза. Первое, что она увидела, было сердитое, но очень даже знакомое лицо какой-то женщины. Но гриффиндорка никак не могла вспомнить, как же звали эту красивую девушку. На вид ей было лет двадцать шесть, прядь ее черных волос выпадала из-под докторской шапочки, тонкие губы что-то шептали стоявшим вокруг врачам, азиатский разрез глаз. Гермиону словно обухом ударили по голове. Над ней стояла сама Чжоу Чанг. Та самая красавица с Когтеврана, о которой Гарри Поттер грезил весь пятый курс. Черные глаза когтевранки сердито смотрели на Гермиону. - Миссис Нотт, как же Вы так? – строго спросила Чжоу. – Как же можно было так, - женщина выделила последнее слово, - упасть с лестницы в вашем-то положении? Гермиона чуть не закричала. Две странные, удивительные, потрясающие ее сознание новости дошли до нее. Она замужем за Теодором Ноттом. Он ничуть не уступал по чистоте крови семье Малфоев. Статный, красивый парень был вторым по счету завидным молодым человеком. Тут уж пришлось отдать первенство Драко из-за его платиновых волос. Она беременна. Беременна от Нотта. Если с замужеством можно было еще что-то сделать, то с ребенком уже ничего. Гриффиндорка не такой зверь, чтобы убивать свое дитя. Стоп. Если она беременна, то значит, она уже закончила школу и… Устроилась на работу? Притворяться, что Гермионе плохо, не пришлось. - Что? – удивленным, но очень сонным голосом спросила она. – Какой сейчас год? Все колдомедики дружно усмехнулись. - Две тысячи пятый, миссис Нотт, - сказала другая девушка. Уж она не прятала под шапочку свои длинные кудрявые волосы медового цвета. По ним можно было сказать, что это Лаванда Браун, - пятнадцатое апреля. Миссис Нотт. Звучит, как проклятье. - Спасибо, - гриффиндорка запнулась, - мисс Браун. Все снова засмеялись, громче всех Лаванда. - Уже два года, как миссис Уизли… - протянула девушка. Новость номер три. Сколько их еще будет? Она сама вышла замуж. За Теодора Нотта. Как? Он презирал грязнокровок не меньше Малфоя. Но теперь у них ребенок. Не самый лучший расклад для Гермионы, считая, что любовь всей ее жизни, наверное, теперь друг семьи. Если посчитать, то Гермионе сейчас двадцать четыре года, а она работает… Кем она работает? Не время сейчас задавать такие вопросы. - Да, да, помню, - соврала гриффиндорка, - просто сильно головой ушиблась. Скоро меня выпишут отсюда? – Хотелось побыстрее уйти. Встать с этой кровати и отправится в Хогвартс, считая, что это все глупый сон, но уж больно это похоже на реальность. Она снова не дома. Снова все изменилось. Второй шанс? Невозможно. Второй шанс никому не дается. Снова в другом мире. Снова не с теми. Где он? С кем он? С женой? Детьми? Любовницей, коих у него, думаю, сотни? Неважно. Нет, вру себе. Важно. Важно до последней капли крови в моих венах. Важно до последнего его вздоха. - Я думаю, что ты уедешь отсюда, как только приедет твой Тео, - раздался холодный голос. Само слово «твой» говорило, что это не простой человек. Ведь и Чжоу, и Лаванда обращались к ней на «Вы». – Этот гребаный придурок звонит мне битый час и убеждает, что стоит в пробке. Знаю я, черт, где он стоит… - Волнуетесь, мистер Малфой? – захихикала Лаванда. Малфой. Он. Ее уши не могли ее обмануть. Это именно он. Оттуда, где он стоит, веет холодом. В его голосе снова безразличие, но никак не потому, что я грязнокровка. Что с ним? - Заткни свою пасть, Уизли, - прошипел слизеринец, - и делай свое дело. - Ублюдок, - улыбнувшись, прошептала Лаванда. - Мистер Малфой, попрошу не выражаться так в моем присутствии, - съязвила Гермиона. Сейчас ей можно было говорить все, что угодно в его сторону. Ее защищали ее положение и муж, а этого было достаточно, чтобы ответить за случай на Астрономической Башне. Снова там. - Заткнись, Гермиона, - фыркнул Драко, - будешь говорить это Теодору, а то сейчас же останешься здесь одна с этими полоумными. - Малфой… - протянула миссис Нотт, а после перевела взгляд снова на Чжоу. - Можете оставить меня наедине с этим хорьком? - Да, конечно, миссис Нотт, - улыбнувшись, кивнула когтевранка, - но я вернусь через десять минут, чтобы попросить подписать справку. - Спасибо, - кратко ответила больная. Когда все вышли из палаты, Гермиона немного привстала и подняла подушку, а после легла чуть повыше, чтобы видеть Драко. Он стал еще красивее. Парень больше не зализывает волосы назад, но он не стал отращивать их так же, как его отец. На лице слизеринца не было ни морщинки, как и полагалось молодым людям в двадцать три. - Нотт, ты больная! – на повышенном тоне сказал Драко, смеясь. – Какого хрена ты встаешь с постели?! Тебе даже двигаться нельзя! Могла бы меня попросить. К тому же, какого фига ты выгнала этих идиотов, они хоть и глупые, но как-то помогают тебе, тупице?! - Малфой… - начала девушка. - Меня зовут Драко, - поправил ее парень. - Ладно, Драко, можешь больше никогда в своей никчемной жизни не называть меня по этой фамилии? – спросила Гермиона. – Для тебя я навеки Грейнджер. В крайнем случае, Гермиона. - Раз так, то для тебя я навечно Драко, - смягчился слизеринец, - и никакие там Малфои не принимаются. Так о чем ты хотела поговорить? Драко сел на край постели. Он был так близко и опять же так далеко. Он был дальше всех в ее окружении. Всегда. - Как я ударилась? – неожиданный вопрос. - С лестницы, - морозно ответил Драко. - Как я ударилась?! – повторила гриффиндорка. - С лестницы, дубина, - раздраженно сказал еще раз. - Не ври мне, - прошептала девушка и лукаво посмотрела на блондина. – Как. Я. Ударилась. - Ты действительно не помнишь? – полюбопытствовал Малфой. Гермиона кивнула головой. - Он поздно пришел с работы. Ты сидела в кресле у камина, я лежал на диване, стоявшем напротив кресла. Ты зачитывалась какой-то статьей про незаконную продажу колдолекарств, пока я внимательно читал «Ежедневный пророк», - Гермиона улавливала каждое его слово. Рассматривала каждую черточку лица. Он остался таким же молодым, но стал более привлекательным. – И тут этот кретин приперся со своей «любимой» работы. Сначала все шло гладко. Мы все дружно сели за стол ужинать, пока я случайно не задел рукой твое колено. Поскольку наш «Мистер Трезвость» был немного выпивший, он стал орать на тебя, что ты ему изменяешь со мной. Догадливая скотина, - Драко посмотрел на свои ладони, а потом снова перевел взгляд на Гермиону. – Вы встали из-за стола. Тео взял тебя за руку и повел в другую комнату. Ты рыдала. Я пошел за вами. Придя в гостиную, он стал обвинять тебя во всех его грехах. Орал на тебя за его пьянство. Дальше ты не стала терпеть и рассказала ему обо всех его похождениях к Пэнси и прочим «ночным бабочкам», а после дала ему пощечину, а Теодор, не сдержавшись, ударил тебя сначала в живот, а после в висок. Ты рухнула на пол, включился я. Через минуту на полу лежали вы оба. Я решил отвезти тебя сюда, а ему наколдовал какую-то ерунду. В общем, он сейчас трезвый спешит к нам. Теперь девушку будто заклинило. Она действительно запуталась. Фраза «Догадливая скотина» привела в замешательство. Сарказм или нет? Она с ним или без него? - А как же мой ребенок? – спросила она. - Все вроде хорошо. Это когтевранка первым делом проверила его состояние. Все хорошо. Нашей девочке ничего не угрожает. Только пришлось впихнуть ей несколько сотен галеонов, чтобы она молчала о том, кто отец, - вполне серьезно ответил Драко. – Но этой паршивой дряни еще достанется. Нотт еще не знает, с кем он связался. - Драко, не надо, - попросила девушка. – Давай это все останется в прошлом? Не надо никого трогать. Просто уедем отсюда далеко прямо сейчас? - Скажи это вашему сыну Брутусу, - хмыкнул парень. – Я посмотрю, как он обрадуется, когда ты уедешь с «дядей Драко». Теодор ни за что сына не отдаст тебе, а уж тем более мне. Из этого положения Гермиона не могла придумать иного выхода, как только развод. Но, по словам слизеринца, Теодор не позволит Гермионе забрать сына, которого она не видела ни разу в жизни. Это был ее сын, и она его не оставит. Хотя она вовсе не знала самого Нотта. Ни разу в своей жизни она не разговаривала с этим слизеринцем. Драко положил ладони на ноги девушки. - Но я могу помочь тебе выиграть дело… - протянул Драко. – И после мы просто уедем в поместье ко мне вместе с Брутусом и нашей дочерью. У девушки оставалось множество вопросов. Почему она изменила мужу? Что у Теодора за похождения? Почему Драко не живет в Малфой-меноре? Кем она работает? И в конце концов, что произошло в то день, когда она стала препираться с Пэнси?

***

Таким, как я не дают вторых шансов. А зачем давать вторую попытку простой заучке, которая только и может, что учить своих друзей. Зачем мне надежда? Что Я могу изменить? Что могу сделать иначе? Победить Волан-де-Морта? Его уже убили. Могу изменить Драко? Он и так уже хорош, думаю, лучше он быть не сможет. Что я смогу сделать?! Что?! Почему бы не дать второй шанс Дамблдору или Снейпу? Они ведь умерли в моей прошлой… Или позапрошлой жизни? Почему бы не дать второй шанс родителям Гарри? Почему не дать второй шанс семье Уизли, позволить им жить роскошнее? Почему бы не дать еще одну попытку Волан-де-Морту? Дать ему исправиться? Почему? Это? Я? Странные мысли летали в голове у Гермионы, пока она ехала на переднем сидении аспидно-черного Ferrari Enzo вместе со своим сыном на коленях. Благо, на машину было наложено заклинание, которое не позволяло маглам видеть машину, а также защищало автомобиль от столкновения. Колени у девушки нервно тряслись, ведь за рулем ехал совсем незнакомый ей Теодор Нотт. Сын одного из самых верных последователей Волан-де-Морта. Успокаивало только то, что в соседней машине ехал Драко. Ему, в отличие от Нотта, шли все эти дорогие вещи. Спортивные машины, дорогие пальто, золотые часы, а на другом слизеринце все это смотрелось как-то вычурно. - Ты… Как себя чувствуешь? – смущенно спросил Нотт, пока девушка играла со своим сыном, тряся коленки, словно сынок прыгает по кочкам. Брутус Нотт был четырехлетний мальчик с каштановыми кудрявыми волосами и темно-серыми глазами. Цвет глаз передавал всю доброту этого мальчишки. Он не был похож на своих родителей. А смех его был такой звонкий, что гриффиндорка невольно съеживалась, так как сразу вспоминала Скорпиуса. С сыном Драко никто не мог сравниться. Может, потому, что он его сын? - Нормально, - сухо ответила Гермиона. – Правда, голова немного болит, но Чжоу сказала, что скоро пройдет. - Извини ме… - начал Теодор. - Забыли, - отрезала девушка. – Живи, будто ничего не было. - Да-да, конечно, - поддакивал парень. – Заедем куда-нибудь? В «Твилфитт и Таттинг», например… - Мне ничего не надо, Тео, - ответила Гермиона и посмотрела в окно. За стеклом ехал Малфой в своем черном спорткаре. - О чем ты разговаривала с Драко? – открыто спросил слизеринец. - Ни о чем, - обняв сына, прошипела гриффиндорка. – Даже если и говорила, то это вовсе не твое дело. - Как раз-таки мое… - злобно пререкался Нотт. – Ты моя жена. Он мой друг, из-за которого, кстати, ты сейчас была в больнице… - Из-за него?! – возмутилась девушка. – Из-за него?! - Да, из-за него! Этот извращенец не может сдерживать себя даже при мне. Знаю я, сколько таких, как ты, побывало у него в постели. Не меньше двух десятков точно. Притом пару или тройку из них ты точно знаешь. Наша милашка Астория, например, такое вытворяет… Малфой сам рассказывал, как она… - Замолчите, мистер Нотт, - шикнула Гермиона. – Вы, - она показала пальцем на мужа, - не смеете говорить о таких вещах при Вашем же ребенке. - То есть, бить меня по лицу при ребенке было нормально, так? – язвил слизеринец. - Ты это заслужил, - она запнулась, - хватит упрекать меня в том, в чем я не виновата. - Ты не виновата в том, что хочешь быть очередной так называемой «ночной бабочкой», которая попадет прямиком к Малфою в кровать, - на одном дыхании выпалил парень. Тут проснулся Брутус. Темноволосый мальчик сладко зевнул, а после потянулся. В его сонных безмятежных глазах Гермиона видела глаза Скорпиуса, но, правда, не такие холодные. Серый цвет напоминал ей Драко Малфоя. Напоминал о его трудном и сложном характере, о всех тех хороших моментах, проведенных вместе с ним. С Принцем Слизерина.