Вторая попытка изменить жизнь

- Заткнись, Нотт, - слышался безумный голос Драко из-за стены. – Заткни свою псиную пасть, мразь. Ты не имеешь ни малейшего права говорить о ней такие вещи! Да, она грязнокровка, и что?! После войны уже никого не волнует чистота крови. Когда-то Малфои были зациклены на чистоте чьей-либо крови. Если она была хоть чуть-чуть грязной, то чистокровная чета просто глумилась над бедными волшебниками. Но после войны Гарри Поттеру удалось убедить всех волшебников в том, что чистота крови неважна. Также ходили слухи, что тех, кто не верил Мальчику-который-выжил, Поттер приглашал лично и накладывал какое-то заклинание. И неизвестно, накладывали ли это заклинание на семью Малфоев. - Эта гребаная гриффиндорка наверняка спит с тобой, раз ты ее так выгораживаешь, - пьяным голосом орал Теодор. – Сколько раз вы были «вместе»? Было слышно, как один из слизеринцев ударил другого, но кто кого? Гермиона не могла разобрать ничего. Пока ее сын спокойно спал на втором этаже, на первом в гостиной творилось что-то ужасное. Нотт и Малфой сначала просто разговаривали, а потом девушка вышла уложить сына спать. Когда она вернулась, дверь в гостиную была заперта, а сама гриффиндорка слышала крики молодых людей. Она снова ничего не могла сделать. Даже «Алохомора» не могла открыть эту дверь. Что же за Гермиона жила в этом доме? Кем я была? - Мы. Не были. Вместе, - по словам говорил Драко. – А даже если и были, то тебе не следует это знать! - Значит, ты признаешь, что что-то могло быть?! – спросил слизеринец. - Да, тупица, - вздохнул блондин. – Ты успокоился?! Снова удар. Гриффиндорка вздрогнула. - Ты ненормальный извращенец, Малфой! Твои странные наклонности всегда пугали меня! Хватит мне врать! - Закрой рот, - тихо сказал Драко, но дальше опять перешел на крик. – Тебя не касается моя личная жизнь! Ты молодец! У тебя прекрасная жена и ребенок, к тому же, скоро родится еще один. Ты, гнида, можешь успокоиться, или нет?! Ты меня задолбал! Ты достал Гермиону. Ты всем надоел, понимаешь?! Ты не можешь прийти домой трезвым?! Один-единственный раз! Ради Гермионы! - Иди на хрен, придурок. Ты мне не мать и не жена, - отмахнулся Теодор. - Нотт, ты идиот! - Малфой, ты долбанутый. Гуляй. Иди к своим потаскухам и сюда не возвращайся никогда! Ты меня понял? - Я пойду, но я заберу с собой дочь и её мать, - язвительно, словно выплюнул яд на больное место, сказал Драко. - Грейнджер, ты шлюха! – снова послышался удар. Гермиона рыдала. Сердце разрывалось на миллиарды маленьких кусочков. Она жила в этом особняке уже неделю и ничего подобного не происходило. Но в этот раз Нотт не выдержал. Он, как обычно, пришел с празднества и уже собирался ложиться спать, как увидел Драко. Ни с того ни с сего Теодор просто взял Малфоя за рукав рубашки повел в соседнюю комнату. С тех пор они не выходили оттуда. Вилла Ноттов была очень привлекательным местом. Все комнаты были светлые и оформлены в стиле «модерн». Всё было по последнему слову техники и кардинально отличалось от Малфой-мэнора. - Ты, лживая скотина! – заорал блондин. – Это ты женился на Грейнджер только из-за того, что уж очень не хотел в Азкабан! - Но кто же мне это предложил… - протянул Теодор. – Неужели ты? - Заткнись, - рявкнул Драко. Девушка вся задрожала. Она глупая, беременная, с ребенком, ничего не знает об этом мире, ей двадцать четыре, а двое парней только что рассказали, что вовсе не любят ее, а используют. Здорово. Замечательно…. Гермиона схватилась за живот и, облокотившись на стену спиной, медленно села на пол. Она схватилась руками за лицо. Она рыдала. Зачем она здесь? Почему она снова плачет? Что ей делать? Выхода снова нет. Разве ее послали сюда, чтобы опять же спасать жизнь этого никчемного хорька? - Нет уж, я не буду сдаваться. Не дождутся, - сказала гриффиндорка, поправила свою юбку и отправилась на второй этаж, за сыном. «Не будь дурой, Грейнджер, - ветром раздавалось у нее в голове. - Не будь дурой». Девушка вошла в комнату сына. Там царила идеальная тишина. Казалось, что никто не может ее нарушить. Кровать сына стояла прямо у гигантского окна. - Сыночек, Брутус, вставай, - идя к сыну, повторяла Гермиона. – Вставай, дорогой. Брутус открыл глаза. Его длинные ресницы наивно поддавались влиянию ветерка, дувшего из окна. Серые глаза с неким изумлением смотрели на мать. Мальчик сонно зевнул, а после спросил: - Мама, а куда мы собираемся? Гриффнидорка нервно запихивала вещи в маленькую сумочку, на которую девушка наложила заклятие невидимого расширения. И тут она остановилась с вопросом, который задал ей сын. Стоп, а правда, куда мы собираемся? Единственное место, куда девушка могла пойти, был Хогвартс. Гермиона решила, что полетит туда через камин. - Сынок, мы едем в Хогвартс, - ответила девушка. – Надеюсь, там помнят, кто я такая… - это уже было сказано себе под нос. Грейнджер бросила сумку к двери, а после поспешно стала одевать сына. Сперва она схватила обыкновенную футболку, а затем надела на сына штаны. После, схватив сумку и взяв сына за руку, она выскочила из комнаты. Девушка мгновенно оказалась на первом этаже, в гостиной. Она присев на корточки, чтобы стать одного роста с сыном, нежно поцеловала его в нос. - Так, слушай меня внимательно, - начала Гермиона, – сейчас ты будешь держать меня за руку. Вторую руку крепко прижми к телу. Глаза закрой, дыши не глубоко. Всё понял? - Да, - коротко ответил Брутус. Гриффиндорка встала и подошла к камину. Взяв горстку летучего пороха, она бросила его в камин, а после подумала о самом счастливом месте на Земле. О Хогвартсе. Через секунду сын и мать уже оказались в темном зале. Он был по-прежнему огромен, а на потолке мерцали миллиарды звезд. Здесь было пусто. Ни единой души. - Мама, это Хогвартс? – сонно спросил Брутус. - Да, солнышко, это Хогвартс, - нежно ответила девушка. – Прекраснейшее место на всей нашей планете. - А зачем мы здесь? - Я думаю, если нас впустят, мы будем жить здесь… - с неким сомнением в голосе произнесла Гермиона. Какова была вероятность, что ее не впустят? Она готова была готова преподавать здесь все, что угодно, вплоть до так не любимого ей предмета Прорицание. - А папа приедет? - наивно спросил сын. Гриффиндорка снова села на корточки перед сыном. - Брутус, - начала она, поправляя футболку мальчика, - боюсь, что ты больше не увидишь папу и… - А дядю Драко? – с надеждой сказал мальчишка. - И его тоже, - печально ответила девушка. – Они больше не в Лондоне. Они теперь в Дурмстранге. Финансируют его. - А почему? Почему они… - доставал вопросами Брутус. - Так, - Гермиона приложила указательный палец к губами сына, - сынок, хватит вопросов, а то сейчас всех тут перебудишь. Сыграем в игру? - В какую? - Называется «Молчанка», - объяснила девушка. Мальчик сразу же закрыл рот и кивнул головой. Гриффиндорка взяла сына за руку. Было не очень-то сложно найти кабинет директора, но проблемой было то, что Гермиона не знала пароль, чтобы войти. Сначала девушка хотела подождать до утра, но, решив, что Брутус тихо сидеть не будет, она негромко крикнула: - Директор! А что еще кричать? Она не знала, что могло произойти с Дамблдором за все эти годы. Тем более, что была война. После Гермиона еще несколько раз звала единственного человека, который мог бы ей помочь. Спустя десять минут статуя горгульи начала двигаться. Девушка к тому моменту уже чуть ли не засыпала, поэтому хоть какое-то движение было для нее счастьем. Откуда-то сверху послышался строгий, сонный голос, но он был таким знакомым, что гриффиндорка невольно улыбнулась. - Мисс Гермиона, что привело вас сюда в такой поздний час? - спросила профессор МакГонагалл, сонно поправляя пучок. – И как вы вообще сюда попали? В Хогвартсе нельзя трансгрессировать. - Здравствуйте, профессор МакГонагалл, - с почтением ответила девушка. – Я… просто-о-о… В общем, тут такое дело... - Гермиона, прекратите, вы же всегда отличались умом,- перебила новый директор непрошеную гостью. – Не мямлите! - Мне просто нужно было уйти из дома, а тут еще и Брутус, - Гермиона показала на маленького сыночка, стоявшего за ней. – Первое, что мне пришло в голову, было именно это место. А затем летучий порох и все в таком роде. - Я думаю, будет не очень уместно спрашивать Вас, почему Вы ушли из вашего дома, - профессор кашлянула и показала на лестницу. – Поэтому пройдемте в мой кабинет, там все и обсудим. Заодно я угощу Вас горячим чаем с печеньем. Девушка уже узнавала прежнюю МакГонагалл, по крайней мере, гриффиндорка точно помнила, что профессор очень любила свое имбирное печенье. Гриффиндорка поднялась по лестнице вслед за директором. Сына она держала за руку. Тот с огромным любопытством разглядывал все вокруг, а в особенности картины, висевшие на столь знакомых Гермионе стенах. Эти стены вызывали нескончаемые потоки воспоминаний. - А что случилось с Дамблдором? – спросила девушка вслед директору. - Разве Вы не знаете? – удивленно ответила вопросом на вопрос профессор МакГонагалл. – Альбус, к большому моему сожалению, был убит… И снова шокирующая новость. Гермиона немного пошатнулась и снова стала идти вверх по лестнице. Ужасно было осознавать то, что такой дружелюбный и в то же время сильный маг скончался, а точнее, был убит кем-то. - А кто же убийца? – полюбопытствовала девушка. - Мисс Грейнджер, Вам не обязательно об этом знать! Захотите узнать – прочитаете в старой газете, - строго прервала директор. На этот раз испугался Брутус. Мальчик съежился и остановился. Теперь гриффиндорке пришлось нести ребенка на руках, благо лестница уже закончилась и они оказались в старом и знакомом кабинете. Гермиона была здесь раз двести. - Простите, профессор МакГонагалл, - начала Гермиона. – Только я уже не Грейнджер. Я Нотт. - Очень рада за Вас, Гермиона, - сказала профессор, садясь в свое кресло. – Присаживайтесь, - МакГонагалл показала рукой на другое кресло, а после что-то наколдовала своей палочкой, и теперь из чайника полился чай прямо в три кружки. – А сына можете посадить к себе на колени. Девушка присела на предложенное ей место и начала диалог. - Извините меня, профессор, но не могла бы я остаться в Хогвартсе ненадолго? Я могу преподавать какой-либо предмет, только не Прорицание, - усмехнулась Гермиона. - Никогда его не любила. - Да, спасибо, миссис Нотт, - улыбнулась директор, - Как раз недавно преподавательница Нумерологии уволилась. Вы сможете занять ее место. Только сейчас гриффиндорка заметила, насколько стара профессор МакГонагалл. Мешки под глазами стали больше, волосы еще больше поседели, а морщины стали четче. - Благодарю Вас, профессор МакГонагалл. Я смогу приступить к работе завтра же, только мне с сыном нужна комната, - уточнила Гермиона. - Вы с вашим сыном можете занять кабинет преподавателя Нумерелогии, Гермиона, - сказала МакГонагалл, глотая чай из своей чашки. – Вас проводить до кабинета? Там уже все чисто и убрано. - Нет, спасибо, - ответила гриффиндорка. - Завтра вы можете приступать к своим обязанностям, - проговорила директор, - Спокойной ночи, миссис Нотт. - До свидания, директор. - Гермиона встала, взяла сына на руки и ушла, так и не притронувшись к чашке чая.