Свой путь, своя жизнь

      Почти неделю Леголас изводил сам себя. Молчание Арагорна с каждым днём становилось всё красноречивее. Не мог же тот просто взять и уехать, ничего не сказав? Но, с другой стороны, зачем свободному взрослому мужчине такой мальчишка, как Леголас? Не видевший мира, во многом наивный, совершенно не приспособленный к самостоятельной жизни. А ещё игрушка собственного отца.       Арагорну тридцать восемь, Леголасу двадцать три. Разница в пятнадцать лет не слишком уж велика, но если ты не вчерашний школьник, а вполне созревший мужчина. Эльф себя ещё таковым не чувствовал. Он вообще не чувствовал себя готовым к самостоятельной жизни. Он боялся её. Остаться одному, без денег, работы, дома, и просто жить, добывая всё постепенно, начав новую жизнь с нуля.       Поэтому порвать связь с отцом было для юноши невозможно. И тот это знал.       К началу недели Трандуил исчез из дома. Просто пропал, и Леголас не знал причины. Собственно, это происходило довольно часто. И в дни такой «свободы» эльф чувствовал себя отлично: ему не мерещился ледяной взгляд в спину, презрительное хмыканье где-то на верхних этажах и шорох одежды за углом. Но сейчас всю радость отравляло ожидание. Ожидание ответа.       Для себя Леголас всё решил. Будь что будет. Жизнь в клетке из собственной нерешительности ему надоела. Он не чувствовал себя живым. Всё его существование сводилось к учёбе, работе и постоянному сексу в кровати отца. Не было в его жизни чего-то необычного и даже безумного, что разбавляло бы это болото повседневности. А ещё одиночество. Нет, эльф вполне любил побыть сам с собой и насладиться тишиной. Но он не чувствовал себя нужным. Хоть кому-то, пусть даже очень далёкому. Знать, что этот человек думает о нём и помнит его. У Леголаса не было этого чувства с тех пор, как умер дедушка.       Произошедшее на аттракционах было чем-то таким, что совсем не вписывалось в размеренную жизнь юноши. Эти чувства, эмоции... Он не мог этого испытывать! Это был не он, а кто-то другой, кто-то, кто давно ждал своего часа внутри Леголаса, запертый в удушливом мраке. И воспоминания о детстве побудили его к действиям.       Леголас как во сне видел, что отвечает Арагорну на поцелуй. И будто со стороны наблюдал за происходящим: за сильными руками, неуверенно обнимающими его, за нелепым поцелуем, за эмоциями на лице. И видел, что тот Леголас, что сидит в кабинке колеса обозрения, действительно счастлив. Счастлив настолько, что прикрыл глаза и наслаждается нежданным происшествием, забыв о том, кто он и где. А что же Арагорн? Эльф не смог определить, что музыкант ощущал в тот момент. Для него мужчина оставался загадкой.       К концу рабочей недели Леголас чувствовал себя опустошённым. Он до последнего верил, что Арагорн найдёт его, и они смогут поговорить. И тогда юноша скажет, что испытал в воздухе. Какое блаженство и счастье накрыло его с головой, как он забыл обо всех проблемах, лежащих на его плечах, как он чувствовал себя живым и дышал, будто только что родился заново. Он почувствовал бесконечно тёплый огонь у себя в груди. Согревающий и дарящий жизнь, побуждающий к ней. Растопивший лёд оцепенения, в котором эльф находился с четырнадцати лет.       Но чем больше проходило времени, тем яснее становилась мысль: Арагорн не вернётся. Он ушёл в свою жизнь, в которую не собирался приносить изменения. Да и зачем? Зачем ему мальчишка?       Леголас уткнулся лицом в подушку. Глаза жгло, но он не смел плакать. Он же Синдар. Волевой, никогда не сдающийся Синдар!       Но кого эльф пытается обмануть? Он уже давно сдался. Отцу, жизни, текущему порядку. Он просто плывёт по течению, не борется с ним. Не борется за место под солнцем.       Он не имеет права называть себя Синдар.

***

      - Ты какой-то странный, - произнесла Тауриель, искоса поглядывая на коллегу. Леголас натянуто улыбнулся. Даже сил на притворство не было.       - Просто устал.       Девушка согласно кивнула: мол, да, уставать тоже можно. Но в глазах осталась подозрительность. Женское чутьё, чтоб его.       - Знаешь, Кили ничего так оказался. Забавный парень, - вновь попыталась завязать разговор эльфийка. – До дома теперь вместе ходим. Но мне кажется, что его брат меня недолюбливает.       - Тебе кажется, - в голосе юноши так и сквозило безразличие, которое он не мог убрать. Ему действительно было всё равно, что там творится у девушки и её нового кавалера.       - Похоже, я утомила тебя, - обиженно произнесла Тауриель.       - Нет, просто... Оставь меня, ладно? – тихо попросил эльф. Нет сил. Никаких сил говорить с кем-то.       - Ну, хорошо.       Девушка ушла прочь, оставив блондина одного. Запоздало тот ощутил сожаление о том, что безосновательно обидел знакомую. Ведь она не виновата ни в чём. Просто делилась радостью, а он испортил ей настроение.       Но как же хочется, чтобы и у него была своя радость.

***

      - В спальню.       Эльф вздрогнул, не смея оглянуться назад. Шуршание ткани, холодный взгляд в спину. Всё вернулось в дом. Привычно, обычно. Ужасно.       В комнате отца всегда царит сумрак, а ночами здесь непроглядный мрак. Шёлковые простыни холодны, как лёд. Жгут обнажённое тело, кусают за плечи, лопатки. Скользкие, мерзкие, пошлые. Как сам Трандуил.       Светлые волосы отца сплелись с волосами сына. Один в один. Две мягкие золотые волны. Лёгкие нити лежат на лице, щекочут, мешают. Вроде мелочь, а на деле пытка.       Трандуил и Леголас так похожи. Будто два отражения. Глядя на отца, юноше кажется, что он заглянул в будущее. Там, десятки лет спустя, он такой же надменный и властный, эгоистичный ублюдок. И при этой мысли хочется содрать с себя кожу и располосовать лицо, чтобы не было этой ужасной красоты.       Но пускай в лицах и проскальзывает неуловимое сходство, они совсем разные люди. И эта мысль не может не радовать. Прямой и холодный, как клинок, Трандуил всегда добивается своего любыми путями. Он никогда не думает о других. Весь мир крутится вокруг него и только него.       Леголас же не может идти по головам. Ему не чуждо сочувствие, жалость, сострадание. Он добр, добр не на показ, а действительно. Но в юноше нет огня, что мог бы разжечь все эти качества. Он действует, повинуясь порывам души, минутным мгновениям. Но никогда постоянно. Огонь, что горел во всех эльфах рода Синдар, ослаб в нём. И во многом благодаря Трандуилу.       Сейчас, лёжа под отцом, чувствуя его умелые ласки, Леголас ощущал, как медленно, капля за каплей, из него утекает этот самый огонь. У него не было уже сил противиться этому. Отец во многом выиграл, подчинив мальчишку ещё в детстве. А сейчас просто поддерживал своё влияние, не давая многолетней работе сойти на нет.       Грубый толчок буквально вырвал стон из груди эльфа. Трандуил склонился к самому уху сына.       - Кричи. Ну же.       Но Леголас сжал зубы и больше не издал ни звука. Уж чего в нём достаточно, так это упрямства. И ненависти к отцу. Поэтому тот не услышит больше ни вскрика, ни стона.       Трандуил злился, вбивался с каждым разом всё сильнее и глубже, терзал зубами шею эльфа, до синяков сжимал бёдра и шипел, как змей, чьи клыки полны смрадного яда:       - Кричи. Кричи же. Я хочу услышать твой голос.       До боли сжал член Леголаса, грубо водя по стволу, вслушиваясь в сбившееся дыхание. Нандор глядел в ненавистные глаза эльфа, непокорные, как и у матери. Она не склонилась перед ним. Но её сын склонится.       - Иди ты... к Морготу, - хрипло подал голос юноша. За что получил жёсткий поцелуй в самые губы. Отец насиловал его, врывался своим языком в его рот, заявлял права на территорию и подчинял. Целоваться Трандуил умел, да так, что всё тело цепенело, и любые попытки сопротивления были бесполезны.       Но Леголас ощущал лишь бесконечное отвращение, будто пил чащу с помоями. Он силился оттолкнуть отца, но ничего не выходило. Становилось дурно, сознание куда-то плыло. Очень некстати вспомнился Арагорн и его поцелуй. Тогда всё было совсем иначе. А сейчас...       Трандуил вскрикнул и резко отстранился. По тонким губам текла алая капля.       - Выродок! – выкрикнул Нандор и наотмашь ударил сына по щеке. Голова юноши дёрнулась, но злая улыбка никуда не исчезла.       - Пошёл ты! – ответил Леголас и плюнул в лицо отца. Тот так и взвился. Мир сделал резкий поворот в глазах Леголаса, и вот блондин уже стоит на коленях спиной к мучителю.       Эта ночь была самой жуткой в воспоминаниях эльфа. Столько боли, унижения и злости он не испытывал никогда. Ненависть жгла его, как угли, которые кто-то сыпанул ему в грудь. Терзая шёлковое покрывало, юноша не издал ни звука, пока Трандуил ожесточённо вбивался в его тело, буквально разрывая на части. Это было насилие в чистом виде.       На утро Леголас не чувствовал ничего, кроме всепоглощающей боли, но она почему-то приносила ему удовольствие. Он довёл отца до бешенства. Оказал сопротивление в том месте, где долгое время терпел поражение за поражением. Пускай Трандуил делает, что хочет, но больше эльф не войдёт в его комнату и не сядет на шёлковые простыни. Он не сдаст свои шаткие позиции.

***

      Чувствуя себя усталым и злым, Леголас рискнул вовсе никуда не идти. С одного дня не убудет, и эльф решительно свернул с намеченной дороги.       Но гулять по городу весь день ему совсем не хотелось, тем более что погода к осени стала совсем отвратительной. Моросил мелкий и противный дождь, сопровождаемый ледяными порывами ветра и затянутым хмарью небом. Стоя около входа в метро, эльф раздумывал, где ему переждать хотя бы непогоду. Большая буква «М» призывно мерцала. В голове всплыло воспоминание о случившемся в метро. Тогда, когда жизнь Леголаса чуть было не оборвалась, но всё обошлось благополучно лишь благодаря Арагорну. Тот будто знал, когда ему стоит появиться. Но сейчас музыканта нигде не было, и в переходе стояла тишина.       «Я найду его», - решил Леголас и направился по дороге, что помнил довольно смутно. Блуждая по улицам, обходя квартал за кварталом и сужая круги поиска, эльф всё же наткнулся на нужное здание. Неприметный вход в подвал, выщербленная лестница, ободранный козырёк и обшарпанная дверь. Ни вывески, ни надписи.       Внутри кафе «Эребор» Леголаса встретил гам и гомон. Похоже, гномам было плевать, что сейчас самый разгар рабочего дня. Они пили всегда и при любых обстоятельствах, боясь упустить случай повеселиться. Вот и сейчас небольшое помещение было сплошь забито низкорослыми бородатыми выпивалами, что кричали, нестройно пели, ругались. Среди них эльф чувствовал себя чужим.       С трудом пробившись к барной стойке, собрав по пути по меньшей мере две десятка подозрительных взглядов, он обратился к рыжебородому знакомому.       - Я бы хотел узнать, где сейчас Арагорн.       Гном обернулся, глянув снизу вверх на гостя, грозно пошевелил кустистыми бровями.       - А он на кой тебе сдался, эльф? – довольно вызывающе поинтересовался тот.       - Я хотел бы поговорить с ним.       - Нет его! – рявкнул Гимли и почесал щёку. – Весь день нет! И не будет!       - А куда он ушёл? – сохраняя спокойствие, спросил юноша. Ссориться с гномом в его же обители он не желал. Тем более что рыжебородый был единственной связью с музыкантом.       - Я ему не нянька! – и отвернулся, дав понять, что разговор завершён.       Леголас растерянно посмотрел на спину хозяина кафе, размышляя, какими ещё словами побудить этого ворчуна к разговору. Но не успел он и фразы придумать, как гном вновь развернулся и буквально подпрыгнул от возмущения.       - Ты ещё здесь? Экий ты тупой, я же объяснил: нет Арагорна здесь! Нет!       - Простите. Просто я...       - Прощаю! А теперь убирайся отсюда! – и для большей грозности замахнулся на эльфа тряпкой. Но выглядело это отнюдь не страшно, а очень смешно, учитывая разницу в росте. Леголас не смог сдержать улыбки.       - Чего смешного?! – ещё больше взбесился гном.       - Ничего. Просто... Я не хочу иметь никаких проблем. Ни с вами, ни с кем либо. Мне бы узнать, когда может появиться Арагорн. Ну, или хотя бы куда он мог пойти. Вот и всё.       Гимли прищурился. Похоже, он раздумывал, стоит ли этот эльф ответа. Потом вдруг махнул на всё рукой и указал посетителю на стул, приглашая присесть. Юноша, не веря глазам, уселся.       - С Арагорном связаться - уже заведомо обзавестись проблемами, - Леголас молчал, глядя, как рыжебородый вытирает замызганные стаканы. – Не знаю я, где он пропадает. Приходит сюда к вечеру, играет на гитаре. Народу нравится. За это и кормлю, и комнату даю бесплатно.       - То есть совсем неизвестно, где он ещё бывает?       - Сказал же, что не знаю! – гном раздражённо стукнул стаканом о стойку. – Раньше что и знал, а как столько лет прошло, то как чужой стал. Может по переходам играет, а может где ещё. Не интересовался. Скрытный он. Молчаливый.       - Вы раньше были знакомы? – уцепился за эту подробность эльф.       - Были, были. Давно, лет двадцать назад. Познакомились как-то, пару раз выпили. Попали в передряги, выбрались. Потом и друзьями стали. А после он уехал. Где был - того не знаю. Просто сказал, что ему нужно исчезнуть и сделал это. Он, парень, верен своему слову.       - А причина вам не известна?       - Не выкай мне тут! – прикрикнул Гимли. Он вновь почему-то взбеленился. – Захотел и уехал! Были причины, но это не твоего ума дело.       Юноша промолчал. Он раздумывал над тем, что сказал ему новый знакомый. Получается, что раньше Арагорн жил в этом городе? Но что заставило его уехать? Почему он всё бросил? «Я решил изменить свою жизнь в лучшую сторону», - словно издалека прозвучали слова их первой встречи. Ведь так он сказал? Но что значит «лучшую»? Что для Арагорна «лучшая» жизнь?       - Гимли? Что тут происходит?       Леголас сразу вскочил и развернулся к дверям. В свете слабых ламп стоял Арагорн, прижимая гитару к груди. Лохматый, усталый, он с удивлением глядел на эльфа.       «Не уехал. Остался. Но не пришёл», - подумал юноша с радостью и печалью одновременно.       - Да вот, этот тебя искал, - гном хлопнул юношу по пояснице.