You Give Me Chills

      Крюк проснулся от звука огня, пламя которого потрескивало и плясало в камине. Он не открывал глаза в течение ещё нескольких минут, пока к нему возвращались воспоминания, большинство из которых казались забытым сном. Если он откроет глаза, а там сидит Эмма — ничто из этого не было сном.       Крюк медленно открыл глаза, и увидел её, смотрящую на огонь. Она кочергой перемещала тлеющие светящиеся угольки. Эмма выглядела так, будто не двигалась всё то время, что он спал. Её мысли, казалось, были далеко отсюда, а в глазах отражались танцующие языки пламени.       Он заметил, что обернут в одеяла, которые были не его, это означало, что их, должно быть, принесла Эмма. Киллиан разглядывал её, пока она не знала, что он проснулся. Странно видеть её такой… незащищенной.       Она посмотрела на него спустя минуту и удивилась, увидев, что он смотрит на неё.       — Вы только посмотрите на это — он жив, — сказала Эмма с тенью улыбки. — Как ты себя чувствуешь?       Крюк чуть не рассмеялся. Искреннее беспокойство от мисс Свон — кто бы знал?       Он открыл рот, чтобы подразнить её по этому поводу, но, попытавшись, почувствовал, как будто слова, которые он пытался сказать, обжигали его горло.       Эмма увидела его лицо и сразу же стала искать что-то в пакете, который был около неё.       — Да, я предполагала, что у тебя будут небольшие затруднения с речью, — сказала она Крюку, когда тот пытался аккуратно поднять себя дрожащими от напряжения руками.       — Раньше было ощущение, что у тебя в груди огромные валуны, — она повернулась с коробочкой в руках.       — Эй, эй, осторожней! — сказала она, поймав его за плечо, чтобы удержать в вертикальном положении, поскольку одна его рука сдалась и согнулась под его весом.       Она прислонила его к столу, который она передвинула от местечка под окном, чтобы опираться на него (как он только не проснулся от звуков перетаскивания этой проклятой штуковины?)       — У тебя была адская ночка, — сказала Эмма, глядя на него.       «И при этом я всё помню, даже то, что тебе не нужно знать», — подумал он, когда она вытаскивала желтенькую таблетку из блистера.       Эмма протянула ему ладонь, посередине которой лежала таблетка. Крюк посмотрел на маленький желтый кружочек, а затем снова на Эмму.       Она заметила выражение его лица, означающее — что это, черт возьми?       — Это таблетка.       — …       — Это лекарственная конфета, которая поможет твоему горлу почувствовать себя лучше, — объяснила она, побуждаемая его пустым взглядом.       Крюк снова посмотрел на «лекарственную конфету».       И тогда он поднял на Эмму озорной взгляд и открыл рот.       Ей потребовалась секунда, чтобы понять, чего он хотел — чтобы она сама положила таблетку ему в рот.       — Серьезно? — спросила она ровным невозмутимым голосом, вскидывая бровь. Киллиан захлопал на неё ресницами. — Хаха. Нет.       Крюк закрыл рот и пожал плечами, как будто ему действительно это не было нужно. Они оба знали, что он делал.       — Отлично, — сказала она, пожимая плечами.       «Отлично», — ответили его улыбающиеся глаза.       Потом он закашлял, не так плохо, как раньше, но достаточно, чтобы его лицо исказилось от боли.       Эмма закатила глаза.       — Открой рот, — прошипела она.       Крюк выполнил это с удовольствием, когда Эмма взяла таблетку указательным и большим пальцем, и потянулась к нему.       — Не глотай, просто рассасывай, — проинструктировала она, положив таблетку ему на язык.       Она уже хотела убрать руку, но Крюк поймал её, сомкнув губы вокруг её указательного пальца. Его глаза впились в неё так, что Эмма замерла. Её сердце начало биться быстрее, перекачивая всю кровь, и казалось, что лицо и каждый нерв в её теле ожили.       Кровь, наконец, достигла мозга, и она вынула палец из мягкости его губ, смутившись.       Улыбка Крюка соответствовала озорству в его глазах.             Эмма угрюмо на него посмотрела, протянула руку и ущипнула его за плечо — следующая лучшая вещь, чтобы задеть его.       — Оу, — прохрипел он, из-за чего его горлу снова стало больно.       — Справедливое предупреждение, — проворчала она, — Когда тебе станет лучше, тебя ждет хорошенький пинок под зад.       Он надул свою нижнюю губу, — Не хорошо.       — Я не очень хороший человек, — сказала она ему, положив коробку таблеток обратно в пакет.       Крюк перевел взгляд с пакета на неё, посасывая конфету с лимонным вкусом, уже чувствуя прохладное онемение горла, и приподнял бровь.       — Ясно, — сказал он хрипло.       — Мне больше нравилось, когда ты спал.

***

      Лимонная таблетка сделала свою работу, убрав боль, хотя его голос всё ещё был колючим.       Эмма хотела заставить его попить больше воды, но услышала, как его желудок громко заурчал.       Рука Крюка была на его животе в момент, когда его тело издало звук из пустоты его желудка. Сколько времени прошло с тех пор, как он ел в последний раз?       — Это ты, или разъяренный медведь, которого ты проглотил, прежде чем я нашла тебя? — рассмеялась Эмма.       Крюк удивился этому звуку и улыбнулся в ответ, с любопытством наблюдая, как Эмма наливает что-то дымящееся из одного из термосов в миску.       — Знаменитый «Бабушкин» куриный суп, — сказала она, предлагая ему.       — Я не уверена, что пиратское средство от гриппа… что ты делаешь? — спросила она, когда Крюк вытащил из укромного уголка камина бутылку с деревянной пробкой.       Он снял пробку зубами и попытался вылить содержимое в суп.       Эмма отодвинула от него миску.       — Что это? — спросила она, подозрительно глядя на бутылку.       Потом она понюхала это.       — Это ром? — недоверчиво спросила она.       Крюк заморгал и пожал плечами.       — Пиратское средство, — прошептал он, выплёвывая пробку.       Эмма смотрела на него минуту.       — Разрешишь? — спросила она, наконец.       Он посмотрел на неё, показывая тем самым, что не видел в этом проблемы.       — Давай не торопиться с соусом, хорошо? — Эмма выхватила бутылку из его руки.       — Пока просто съешь этот суп, — она снова предложила ему миску.       Он взял её, но, как только она отпустила, старался не расплескать содержимое, так как у него дрожали руки. Она наблюдала краем глаза, как он пытался поднести край чаши к губам, и делала вид, что ищет что-то в сумке. Странно, но она пыталась не смущать его тем, что увидела.       Несколько раз, когда рука Крюка дрожала, он был близок к тому, чтобы всё пролить. Чем дольше он держал её, пока Эмма возилась с сумкой, тем больше он чувствовал, что бросит миску, и это расстраивало его.       Голодный, но сил не хватало, чтобы поднести миску к губам.       Когда он почувствовал, что ещё чуть-чуть и бросит эту чертову штуку через всю комнату, рука Эммы коснулась его, как прохладный шелк, и помогла ему стабилизировать миску.       Он посмотрел на неё, как бы говоря — я сам могу это сделать.       — Я уверена, что ты можешь, Капитан Крюк, — ответила она, делая дополнительный акцент на его прозвище. В ответ на его лице отразилась смесь сарказма и раздражения. — Но только на этот раз есть более легкий способ, — сказала она, помогая ему поднести чашу ко рту.       — Я болела один или два раза в жизни, — начала Эмма, придерживая его за руку, когда он сделал глоток. — Однажды я была так слаба от гриппа, что не могла пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы встать и покинуть ванную в первый день, — усмехнулась она. — Я была жалким ребенком.       Киллиан не отрывал глаз от лица Эммы, пока она говорила, и горячий суп согревал его до кончиков пальцев ног.       Он не думал, что когда-либо услышит рассказ о её прошлом, даже такой маленький, и по её собственной воле.       — Проспала шестнадцать часов на кафельном полу, прежде чем нашла в себе силы подняться на ноги, — продолжила она, отодвинув миску и с удивлением заметив, что та была пуста.       — Господи, Киллиан, ты вообще распробовал его?       Он медленно и чувственно облизнул губы и подмигнул в ответ.       Эмма закатила глаза, но не смогла скрыть улыбку, подняв уголок губ. Открыла термос и вновь наполнила миску. Она заметила, что он по-прежнему смотрел на неё, как будто поощрял её продолжить рассказ.       — Не имеет смысла говорить это теперь, но я бы убила кого-нибудь, чтобы мне принесли суп, или, знаешь, пристрелили меня, чтобы избавить от страданий.       Он вопросительно поднял бровь.       — Никто? — голос был уже не таким хриплым.       — Давай лучше попробуй пить это дольше, чем восемь секунд, хорошо? — ухмыльнулась Эмма, аккуратно, как ей казалось, уходя от ответа, и словно из воздуха вытащила пластмассовую ложку.

***

      Она помогла ему съесть вторую миску, в то время как он, казалось, заманивал её в разговор простыми взглядами и несколькими словами.       Или он был очень выразительным, или Эмма стала очень хорошо его читать.       В какой-то момент он снова спросил о её прошлом.       — Может, я должна была стать медсестрой, а не охотницей за головами, — сказала она, когда смотрела, как он прожевывает пищу, прежде чем сделать еще глоток.       Он немного оживился от последних слов.       — Охотницей за головами? — проскрипел Крюк.       — Прежде чем я приехала сюда, — уточнила она. Почему она рассказывает ему всё это?       — Это многое объясняет, — кивнул он.       — Что это, черт возьми, значит? — спросила она.       Возможно из-за болезни, но Крюк почти мог поклясться, что слышал нотки игривости в её голосе.       Его большие голубые глаза сделались широкими и невинными, как по щелчку выключателя света — ничего.       — Ерунда, скажи мне, — она ткнула его, «подталкивая» к ответу.       Он захлопал ресницами, и она рассмеялась.       Он никогда раньше не видел её такой открытой и расслабленной, но допустил, что она не была намного более открытой и расслабленной действительно, но для Эммы это было огромно.       — Хорошо, не говори мне, — пожала плечами Эмма, словно ей всё равно, и, соскоблив ложкой остатки супа, поднесла её к его губам.       Если бы он лучше знал Эмму, то понял бы, что она вернулась бы к этому вопросу, в конце концов.       — Я была хороша в этом — если они лгали, я это знала, и всегда находила того, за кем гонялась, — сказала она Крюку, когда он открыл рот, чтобы съесть предлагаемую ему последнюю ложку супа.       — Расскажи поподробнее, — сказал Крюк после проглатывания.       Эмма почувствовала внезапное напряжение в плечах, когда поняла, что говорит много о себе. Намного больше, чем когда-либо намеревалась сказать ему.       Она поставила миску.       — Ты голоден? Там есть ещё, — она кивнула на полупустой термос.       Он покачал головой, отклоняя предложение.       Крюк почти видел, как поднялись стены, после того, что он сказал, и проклинал себя. Почему она осторожничала теперь?       Он пытался побудить её продолжить, но она сменила тему.       — На самом деле у меня есть другая история, — сказала она, сладко улыбаясь.       «Неужели», — подумал Крюк.       — Однажды девушка по имени Эмма заболела, но пришел пират и позаботился о ней, — начала она почти искренне.       Окей, это началось не в том направлении, что он думал, но почему волосы на затылке встали дыбом?       — И когда ей стало лучше — он снял рубашку и гордой походкой вышел на улицу, где столкнулся с её родителями, — она впивалась в него взглядом.       И вот тогда-то…       — Они, конечно, были огорчены тем, что он ушел прочь без всяких объяснений, но с множеством намеков, и они немедленно пришли к заключению, что их дочь только что переспала с Капитаном Крюком — никогда бы не подумала, что произнесу такое предложение, кстати, — сообщила она ему. — Тогда они попытались провести с ней «разговор».       Глаза Крюка расширились.       — Да — тот самый. Так что знай, я предупредила тебя — я буду мстить, — сказала она вскользь, как будто говорила ему, что позже заедет в химчистку.       Крюк просто смотрел на неё в течение минуты.       — Понял, — наконец ответил он, пытаясь казаться незатронутым.       — Хорошо, — сказала она с ехидной улыбкой, такой же, как та, которую он надевал до того, как вошёл в режим чертового нарушителя спокойствия.       Крюк подделал кашель, как бы напоминая ей, что она клялась отомстить больному человеку.       — Да-да, я подожду пока к тебе полностью не вернутся силы, — сказала она с нотками игривости в голосе.       — К счастью для тебя, я люблю честную борьбу, — Эмма поддалась вперед, чтобы осторожно положить свою руку на его лоб.       — Озноб и пот ушли, — констатировала она. — Я думаю, что это, возможно, самое быстрое отступление гриппа, которое я видела.       Она убрала свою руку, но он нежно обхватил пальцами её запястье и поймал её уже во второй раз за ночь.       Эмма ожидала, что увидит на его лице кокетство и недовольство, и хотела выдернуть руку из его хватки, но передумала, когда увидела, насколько искренним был его взгляд.       Он медленно потянул её руку на себя и осторожно положил её на своё сердце.       Было что-то очень знакомое в этом жесте и очень… интимное.       Крюк внимательно следил за её лицом. Когда она не отстранилась, он заговорил.       — Из-за тебя, я подозреваю, — сказал он всё еще хрипловатым голосом и искренне улыбнулся.       На секунду, всего лишь на секунду он заметил, что коснулся чего-то в Эмме.       Это было одновременно и триумфом, и ошибкой, потому что увидел, что она боялась.       Эмма совершенно неожиданно попыталась проглотить глухие удары сердца в её горле, — что происходит?       — Я… я должна идти, — сказала Эмма, потянув руку назад, и поднялась на ноги.       Её стены вернулись, и она едва могла побороть в себе желание бежать.       — Мне нужно больше дров для огня, — соврала она.       Крюк потянулся к ней, но в этот раз она отшатнулась от него. Он был задет её реакцией (он задел её за живое), и теперь она убегала.       — Эмма, — попытался он, почти заставляя себя начать кашлять, но она уже направлялась к двери.       Он бы встал и отправился вслед за ней, если бы у него были силы, но, увы, он ещё не до конца оправился и остался, копошась в одеялах у камина.       Она остановилась лишь на мгновение около двери при звуке своего имени, но не обернулась.       — Я вернусь, — сказала она так, как будто должна была приложить усилия, чтобы скрыть дрожащий голос, прежде чем исчезнуть за дверью, избегая его присутствия.       — Проклятье! — пробормотал Крюк, морщась от боли, когда его горло запротестовало против чрезмерного использования.       «Должен был догадаться» — подумал он, уставившись ей вслед.