Мы предназначены друг для друга.

- Послушай, не будь таким упрямым! Я уже начинал терять терпение. - Ты весь в синяках и ссадинах, куда ты собрался в таком виде? - я скептически посмотрел на упрямое лицо Торина. - Нужно сделать небольшой привал и промыть твои раны, мало ли какая зараза водится на зубах этих тварей, и кто знает, во что еще втыкали свои мечи эти ужасные орки. Затем еще несколько минут мы с ним провели в споре: он настаивал на своем и хотел пойти дальше, упрямо твердя, что он якобы в порядке, и препирался до последнего. С большим трудом мне все же удалось его убедить немного передохнуть, твердо заявив, чтобы он перестал корчить из себя героя и что я не позволю ему разгуливать в таком окровавленном виде. Недовольно нахмурившись, он все же нехотя присел в сторонке на небольшой валун, лежащий на земле. После недавнего нападения этих варгов напряжение, витавшее между нами с самого утра, пошло на убыль, незаметно сменившись неким молчаливым примирением и сотрудничеством. Наскоро насобирав немного веток, которые валялись в пределах видимости, я развел маленький костер под непрекращающееся бухтенье Торина: - Я что тебе, инвалид какой-то? Я и сам могу развести этот проклятый костер! - У тебя могут быть повреждения после схватки с орками, к тому же я тоже не кисейная барышня и справлюсь без твоей помощи, - ответил я в тон ему. - Со мной все в порядке. - Да-да, ты уже говорил. Но лучше я сам это проверю, на всякий случай. - С чего вдруг такая забота? - Не хочу, чтобы меня потом закопали заживо твои товарищи, если вдруг ты где-нибудь свалишься по дороге, так и не добравшись до нашего отряда. Снова тащить на себе твою огромную массу я не собираюсь. - Как приятно чувствовать твое искреннее участие и сочувствие, - с сарказмом заметил Торин, но я оставил его реплику без внимания. Я сходил к реке и намочил оторванный от своей рубашки лоскут ткани. Признаться, сделал я это не без печали, так как всегда очень дорожил своим имуществом. «Надеюсь, после того как все это закончится, я получу хорошее вознаграждение, потому что к концу этого путешествия я могу остаться даже без последней рубашки», - подумал я с досадой. - Думаю, тебе надо снять тунику, кажется, пострадало не только твое лицо, - сказал я по возвращении, заметив, как он морщится, держась рукой за левый бок. Я смочил импровизированный тампон и подошел к Торину, встав прямо перед ним и глядя на него выжидающе. Несмотря на испытываемую боль, этот наглец не преминул съехидничать. - Если хочешь увидеть меня раздетым, так и скажи, - сказал он, вздернув свою темную густую бровь и с усмешкой глядя на мою возмущенную мину. Правда, он тут же снова поморщился от боли, снимая со спины кожаный ремень с тяжелыми ножнами и вслед за ним - свой широкий пояс и верхнюю накидку. Отложив ее, он неспешно расшнуровал нижнюю рубашку, пока я неловко стоял рядом, стараясь не смотреть, как его сильные пальцы управляются с этим делом. Покончив с раздеванием, он вопросительно посмотрел на меня. Очнувшись и отведя взгляд, я вспомнил, что же собирался сделать. Ах да... осмотреть его тело на наличие повреждений... Так, нужно собраться с мыслями! Я порадовался, что уже стемнело и он не мог увидеть, как краска залила мое лицо, иначе не избежать мне новых насмешек. Желая поскорее со всем этим покончить, я, испытывая скованность под лениво следящим за мной взглядом Торина, поспешил приступить к делу. Моим глазам предстал его сильный обнаженный торс. «Просто удивительно, как в этом теле сочетаются одновременно мощь и какая-то дикая, звериная грация», - мелькнула у меня мысль. Его широкую, загорелую грудь покрывала легкая поросль темных волос, спускающаяся темной линией вниз по животу. Гномы, как я уже заметил, в силу своей природы были ужасно волосаты по сравнению с нами, хоббитами. От этого они казались мне еще большими дикарями. Я неловко откашлялся, стыдясь своего неприличного интереса к этому большому телу, которое было столь непохоже на мое и вызывало у меня острое любопытство. И я кожей чувствовал, как Торин неотрывно следит за мной. Чтобы мне было удобней, он чуть отклонился назад, расслабленно опираясь ладонями о камень, на котором сидел. Его густые темные волосы рассыпались по широким плечам, под кожей перекатывались мускулы. С трудом сохраняя невозмутимость, я осмотрел несколько больших ссадин и огромный синяк на его боку: - К счастью, кажется, ребра не сломаны, - прокомментировал я свои наблюдения, осторожно прощупав их. Кожа под моими пальцами была теплой, даже горячей, и казалась атласной, и мои пальцы слегка покалывало от приятных ощущений, когда я касался ее. Торин тихо фыркнул: - Я вообще не понимаю, зачем ты затеял все это, я же сказал, что я в порядке, - бросил он небрежно, тут же вздрогнув и зашипев от боли, когда я дотронулся до его свежего синяка. Я только молча вздохнул, закатив глаза - ну что за упрямый мул! Промыв ссадины на его боку, я снова смочил лоскут ткани. Несмотря на то, что я старался быть осторожным, Торин время от времени морщился и несколько раз выругался. - Сколько ты еще собираешься меня мучить? - прошипел он. - Осталось лицо, потерпишь еще немного. Торин обреченно застонал. Чтобы дотянуться до него, мне пришлось встать между его расставленных ног и наклониться ближе. И все бы ничего, но теперь наши глаза были на одном уровне. И к тому же я остро ощущал его неослабевающий интерес. Я знал, что он, как и я сейчас, вспомнил сегодняшнее утро, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы оставаться спокойным внешне. Синие глаза внимательно следили за каждым моим движением. Его взгляд и раньше заставлял меня волноваться, но после того, что было в пещере сегодня утром, мое волнение было вызвано уже совсем другой причиной… После этого от его взгляда меня начинала уже бить нервная дрожь. Я приказал себе успокоиться, но близость его полунагого тела ужасно смущала и волновала меня, заставляя сердце учащенно биться. Я уже проклинал свою глупую доброту. После того, что произошло там, в пещере, я вообще не должен подходить к этому горному дикарю ближе, чем на милю. Потому что он был… опасен. При воспоминании о том, как мы целовались, мое лицо вновь загорелось. Я поспешил быстро выкинуть эти мысли из головы. Но, разумеется, сказать легче, чем сделать. - Кхм... Ты уже можешь запахнуть рубашку, - напомнил я ему как бы между прочим. - Спасибо за заботу, - в его голосе отчетливо слышалась насмешка. - Мне и так неплохо. Или тебя смущает моя нагота? - спросил он небрежно, явно дразня меня. Словно догадывался, какой эффект произвело на меня его нагое тело. Ничего не ответив и избегая его взгляда, я осторожно протер царапины на его лице, смывая грязь и запекшуюся кровь с его орлиного прямого носа и резких, словно у каменной статуи, скул. Перед этим на его теле я также заметил много давних шрамов, свидетельствующих о множестве битв, в которых он участвовал. Я невольно вздрогнул, представив, сколько всего ему пришлось пережить. Неудивительно, что он стал таким, как сейчас, нелюдимым и хмурым. - Откуда это? - поинтересовался я у него, указывая на длинный светлый шрам, виднеющийся на животе. - Это прощальный подарок от белого орка, если можно так выразиться. - усмехнулся Торин, словно это был пустяк. - После того как я отрубил ему руку, он счел неучтивым оставаться в долгу и напоследок оставил мне эту царапину. Его тон был ироничным, но я догадывался, что, должно быть, боль была нешуточная. И вряд ли такой большой шрам быстро зажил. Я задумчиво посмотрел на него. - Тебе часто приходилось делать это? - Что именно? - Убивать. Лицо Торина сразу стало замкнутым. Помолчав, он невесело усмехнулся: - Да. Можно сказать, мои руки по локоть в крови. Конечно, я ни капли не жалею, убивая орков, гоблинов и прочую нечисть. Я делал это раньше и буду истреблять этих мерзких тварей, пока жив и могу держать меч в своих руках. - Та великая битва, в которой погиб твой дед, - осторожно произнес я. - Должно быть, это было ужасно. Торин устремил свой взгляд в сторону, и суровое лицо стало отстраненным, а глаза его словно затуманились от воспоминаний. Когда он вновь заговорил, я отчетливо услышал скрываемую боль в его голосе. - Да. То кровавое, темное время… Мой дед Трор, мой брат...- он ненадолго запнулся, словно ему было трудно говорить, но потом продолжил глухим голосом: - ...и еще тысячи и тысячи наших воинов пали в той битве. Когда я вспоминаю поле, усеянное телами наших товарищей, с некоторыми из которых я был знаком с детства, мне даже сейчас, по прошествии стольких лет, становится тошно… - Мне жаль, - сказал я серьезно. Я опустил глаза и, помолчав, вновь посмотрел на него: - Но вы одержали победу. - Но какой ценой, - покачал он головой. Я смотрел на него и почти осязаемо ощущал все его чувства в этот момент. Боль от потерь, ненависть, жажду мести, одиночество… Поколебавшись, я неожиданно для самого себя протянул руку и мягко провел пальцем по тому месту, где остался светлый след. Торин шумно втянул воздух, и его мышцы под моей рукой инстинктивно сократились. Я опомнился и тут же ее отдернул. Подняв голову, я встретился с его потемневшими глазами. - Извини, - тихо произнес я, облизнув внезапно ставшие сухими губы. Нас окутывала сгущавшаяся ночь, вокруг была тишина, нарушаемая лишь тихим треском костра и стрекотом ночных насекомых, создавая тихий равномерный шум. Огонь отбрасывал золотистые блики на красивое загорелое лицо Торина. Оно было так близко ко мне, что я видел каждую мельчайшую деталь на его лице, каждую мелкую морщинку в уголках глаз, когда он редко улыбался, и между бровями, когда он хмурился… Я вдруг обнаружил, что не могу отвести от него взгляд. Застыв, я смотрел в его глаза, в которых плясало отражение пламени костра. В них уже не было и тени насмешки, он не двигался, напряженно наблюдая за мной. Сглотнув, я скользнул глазами по его лицу вниз, остановившись на губах. Когда я вспомнил, как эти губы совсем недавно страстно целовали мои, меня вдруг пронзило безумное желание прикоснуться к ним. Это желание было настолько непреодолимым, что, не в силах бороться с ним, я медленно, будто во сне, приблизил свое лицо, нерешительно остановившись в дюйме от губ Торина. Я почувствовал, как его тело напряглось, но он не делал попытки дотронуться до меня, словно давая мне самому решить, что я хочу. Синие ястребиные глаза его смотрели на меня настороженно, следя за моими действиями. Поколебавшись секунду, я преодолел последнее расстояние и несмело коснулся губами его твердого рта, сам не понимая, что же я творю. Словно какая-то неудержимая сила тянула меня к нему. Первые секунды Торин застыл, никак не реагируя. Осмелев, я провел рукой по его щеке. Но он перехватил мою руку, его дыхание стало прерывистым. - Не начинай того, что не сможешь закончить, - произнес он хрипло и обхватил руками мое лицо. Мы почти соприкасались губами, наше дыхание смешалось. Моя голова слегка кружилась, в мыслях была полнейшая путаница. Находясь сегодня с ним, мне показалось, что мы одни на этом свете - и не было никого, кроме нас. Мой мир сузился в этот узкий круг света, отбрасываемого нашим костром, и больше ничего вокруг не существовало... Я снова потянулся к его губам и запустил пальцы в его гриву волос, обхватив его за затылок. Мне хотелось этого... да, именно сейчас, именно здесь, мне хотелось этого... и еще большего. И я видел, что он хочет того же, поэтому вновь потянулся к нему. Исторгнув стон, Торин медленно ответил на мой поцелуй. Его теплые сухие губы заставляли меня растворяться в странных горячих ощущениях. Через пару секунд, с трудом поборов себя, я прервал наш поцелуй, сделав шаг назад. - Извини... - сумел выговорить я, шумно дыша. - Я... я не понимаю, что на меня нашло... Торин сел прямо и недобро прищурился. Внезапно, резко поднявшись, он сделал шаг и навис надо мной. - Не знаешь, что на тебя нашло? - переспросил он резко и, неожиданно схватив мою руку, прижал к своим чреслам. - Зато я прекрасно понимаю - вот что ты делаешь со мной! Опешив, я открыл рот, ощущая ладонью твердый ком сквозь ткань его штанов, безуспешно пытаясь отдернуть руку. - Нет... - я замотал головой. - Нет! Это неправильно, ты... ты должен это понимать, - воскликнул я, не зная, кого я пытаюсь убедить - его или себя. Торин, наконец, выпустил мою руку. На его скулах заходили желваки. Он смотрел прямо мне в глаза. - Я не понимаю, почему. Но я хочу тебя... И знаю, что ты не настолько равнодушен, каким хочешь показаться, - прошептал он хрипло, понизив голос. Я не знал, что сказать, продолжая стоять на месте и сосредоточив все свое внимание на земле под ногами. От его слов у меня пробежали мурашки по коже. Они одновременно пугали и вызывали в моем теле нервное возбуждение. Обхватив пальцами мой подбородок, он заставил меня запрокинуть голову и заглянул мне в глаза: - Всего один поцелуй... - уговаривал он своим низким голосом, приблизив свое лицо к моему, так что наши носы слегка соприкоснулись. Нервно облизнув губы, я смотрел на него, чувствуя, как моя воля тает с каждой секундой. Мое сердце пропустило удар. Сейчас, представив, как он целует меня, вместо стыда я испытал волнение и слабость в ногах… и уже не считал этот поцелуй чем-то диким и странным… От его взгляда меня охватило пламя, и я с отчаянием понял, что хочу вновь испытать то, что случилось в пещере утром… Не ответив, я обреченно закрыл глаза и почувствовал, как его губы медленно накрыли мои.