Мы предназначены друг для друга.

На вторые сутки после того, как мы остановились в долине эльфов и, наконец, могли выспаться и отдохнуть, я целый день гулял по окрестностям, вновь и вновь поражаясь этому удивительному, сказочному городу. Кругом слышался приятный слуху шум водопадов, которых здесь было великое множество. Я бродил по просторным залам дворца, по извилистым, крутым лестницам, рассматривая картины и огромные гобелены… Это место настолько пленило меня, что я, наверное, даже мечтал остаться здесь навсегда. «Как знать, может, после того как мое путешествие закончится, мне удастся вернуться сюда», - подумал я, вздыхая. Если, конечно, я останусь живым после всего того, что ожидает нас впереди... Вокруг царил такой покой и умиротворение, которое мне было просто необходимо после той бешеной скачки в долине, где нас чуть не поймали отвратительные орки, преследующие нас верхом на этих уродливых тварях, варгах, похожих на огромных волков. Мы, наконец, могли освежиться и смыть с себя дорожную грязь и пыль... точнее, это касалось только меня, Гэндальфа и Торина. Остальные гномы были не настолько педантичны, сразу же занявшись едой, которой нас угостили гостеприимные эльфы, и устроили за столом настоящий бедлам. Меня же порядком достало все время ходить в пути пыльным с головы до ног, поэтому я наскоро перекусил - и только после небольшого омовения, наконец, почувствовал огромное облегчение. Правда, я слышал, что вечером гномам все же удалось принять ванну, осквернив при этом огромный фонтан эльфов, которым я очень посочувствовал. Сейчас только одно омрачало меня - наши разногласия с Торином. Воспоминания о нашем последнем разговоре тем утром не давали мне покоя. Остыв и немного придя в себя, я понял, что повел себя довольно скверно. И, наверное, будь я на месте Торина, я бы сказал то же, что и он тогда. Из-за легкого чувства вины мне было не по себе, и я целый день ходил немного рассеянный, размышляя, не извиниться ли мне перед ним. Все-таки, имея практичный склад ума, я понимал, что настраивать против себя нашего главаря было не самой разумной идеей. «Мало ли, - рассуждал я про себя, - вдруг он захочет отомстить, и при следующем нападении какого-нибудь орка или тролля не станет меня защищать, а отдаст на растерзание без малейших угрызений совести». А это было вполне реально, если учесть его не самый отходчивый и легкий характер. Поэтому мне было не по себе, на душе был неприятный осадок. Вечером, устав от колебаний, я решил покончить с этим и просто пойти и хотя бы сделать попытку помириться с Торином. Найдя покои, отведенные для него, я на мгновение засомневался, стоит ли мне идти к нему сегодня, памятуя о его вчерашнем отвратительном настроении. «Может, подождать немного, пока, так сказать, буря не утихнет?» Но впереди нас ожидал еще долгий путь бок о бок, и мы не можем все время игнорировать и злиться друг на друга, когда-то нужно было помириться, вдруг потом уже не представится такой удобный случай? Постучавшись и услышав короткое "войдите", я распахнул дверь и, оглядевшись, осторожно шагнул в комнату. Торин стоял у окна, спиной ко мне. Обернувшись на звук шагов, он замер в удивлении, видимо, не ожидая увидеть меня. - Что ты здесь делаешь? - процедил он, сразу же помрачнев, и, помедлив, окинул меня быстрым, внимательным взглядом. Я закрыл дверь и прошел немного вперед, оставшись стоять посередине комнаты и ощущая нарастающую неловкость. Но теперь уже просто так не уйдешь, придется что-то говорить. - Эмм... кхм... - я прочистил горло и, пытаясь выглядеть спокойно, заговорил: - Я хотел извиниться. При этих словах его глаза недоверчиво сощурились. - Ну... знаешь, - пожал я плечами, - в последний раз мы наговорили друг другу много резких слов… - сказал я, искоса поглядывая на него. - Нам предстоит еще долгое путешествие, и я не хочу, чтобы мы все время были на ножах. Мы с тобой оба разумные взрослые люди, так что, несмотря... - я запнулся и неопределенно взмахнул рукой, подыскивая подходящее слово. - Несмотря на все происшедшее между нами, я думаю, мы сможем вычеркнуть все это из своей памяти и вести себя объективно, общаясь как прежде. Пока я говорил все это, лицо Торина становилось все мрачнее. Скривившись, он молча смерил меня долгим взглядом. Не выдержав, я неловко отвел глаза и стал разглядывать стены, ожидая его ответа. - Разумеется, - наконец раздался его насмешливый голос, в котором послышалось легкое презрение. Лицо его было спокойно, и он холодно добавил: - Ведь мы же не юнцы, чтобы устраивать драмы из-за пары перепихов. Я едва не поперхнулся, услышав его последнее слово. - Ну что ж… тогда, значит, все в порядке, - выдавил я после неловкого молчания. Торин окинул меня бесстрастным взглядом и, ничего больше не сказав, вновь отвернулся к окну. Вроде бы нужно было уходить, но я почему-то все еще не двигался с места. Его гордый профиль вырисовывался на фоне вечернего неба, на котором висела полная луна. Ее лучи проникали сквозь окно в комнату и, отражаясь от поверхности пола, освещали все предметы в комнате загадочным голубым светом, создавая какую-то сказочную, нереальную атмосферу. - Что ты думаешь о том, что сказал лорд Элронд? - спросил я, нарушая тишину и подходя ближе. Спина Торина напряглась. - Ты имеешь в виду его слова про карту или то, что он сказал Гэндальфу, говоря о моем безумии? - уточнил он невыразительным голосом, не отрывая взгляда от окна. Я встал рядом с ним, по правую сторону, и задумчиво сдвинул брови. Сегодня вечером мне и Торину нечаянно довелось услышать разговор между магом и владыкой Ривенделла, и его содержание было весьма тревожным. Элронд призывал нас не ходить к горе, из опасения разбудить дракона, и сказал Гэндальфу, что на сокровищах, что находятся в Эреборе, лежит проклятье, и что Торина ждет та же участь, что и всю его семью. - Неужели это правда? - осторожно сказал я. - И твой отец, и твой дед… - Да. Он повернулся ко мне. Я выдержал его прямой взгляд. - И ты веришь, что это же безумие коснется и тебя? Он ответил не сразу. На лице его мелькнуло какое-то выражение, как будто… отчаяния, и это стало для меня неожиданностью, ведь Торин никогда не давал волю эмоциям и чувствам. Неужели слова Элронда настолько взволновали его? - Это вполне может оказаться правдой, - проговорил он угрюмо. Глядя на его благородное, мужественное лицо, я попытался представить, каково ему сейчас. На его плечах лежала огромная ответственность, его народ ждал от него почти невозможного. Я вспомнил также, что этому гордому и независимому потомку великих королей пришлось скитаться по свету и работать наравне с простыми крестьянами, чтобы как-то выжить. Жизнь его не была легкой, заставляя все время бороться за свое существование... - Знаешь, - нарушил я тишину. - Когда ты в первый раз назвал меня неженкой, я оскорбился, но сейчас я, пожалуй, соглашусь с этим. Торин удивленно посмотрел на меня. - Отчего же? - усмехнулся он. Я неопределенно пожал плечами и задумчиво посмотрел в окно. - Представив, что тебе пришлось пережить, через что ты прошел... Я бы так не смог, - тихо произнес я, вздохнув. Усмешка исчезла с лица Торина, когда я продолжил. - Несмотря ни на что, ты не сломался и не потерял надежду и силу духа, - продолжил я, медленно выговаривая каждое слово. - Ты продолжаешь идти вперед, двигаться к своей цели, и готов умереть за свой народ, и невозможно не восхищаться этим. То, что ты сказал… То, что сказал Элронд… Я не верю в это, - покачал я головой. - Нет. Торин молча слушал меня. Его лицо было напряженным и немного растерянным одновременно. - Даже если твоих предков постигла эта участь, это не значит, что то же самое случится и с тобой, - проговорил я убежденно. - Ты - не твой отец или твой дед. Ты сам строишь свою судьбу. Я еще не встречал таких сильных и смелых личностей, как ты, и я уверен: ты обязательно добьешься своего и вернешь то, что принадлежит тебе. Я сам удивился, что говорил все это от чистого сердца, потому что в данный момент считал именно так. Пусть иногда я считаю его упрямым и несносным, но бывают моменты, когда я не могу не признать его лучшие качества. Может быть, во мне говорило чувство вины, а может, и нет, но я не мог остановиться, пока не высказал все это, и теперь замолчал, посмотрев на его лицо. В комнате повисла звенящая тишина. В глазах Торина читалось удивление. Не отрываясь, он смотрел на меня долгим, загадочным взглядом, и я понял, что, наверное, наговорил лишнего. Он смотрел на меня так, словно увидел нечто удивительное, и его губ коснулась мягкая, чуть заметная улыбка. Воздух как будто стал понемногу накаляться от долгого двусмысленного молчания, и я спешно искал какие-нибудь слова, чтобы разорвать эту тишину, которая словно образовала между нами незримую, слишком интимную связь, но, как назло, ничего не приходило в голову. - От тебя я ожидал поддержки в последнюю очередь, - удивленно произнес он. - Ну… это не совсем поддержка, - попытался я отвертеться. - Правда? - он снова улыбнулся. Его глаза сощурились. - Тогда что еще означает вся эта пламенная речь? - Я бы не назвал ее такой уж пламенной, - возразил я, чувствуя нервозность от этого пронизывающего взгляда. - Так, небольшая дружеская помощь, чтобы ты не падал духом, - я постарался, чтобы мой голос звучал бодро, и старался сохранить лицо спокойным. Он медленно оглядел меня с головы до ног и вернулся к моим глазам. Мое сердце застучало как бешеное. - Дружеская? - переспросил он тихо. - Только дружеская? Вопрос повис в воздухе. Я быстро отвел глаза. Не зная, что ответить, я отступил назад, но Торин тут же схватил меня за руку, сжав выше локтя. Пальцы Торина словно прожигали мою кожу сквозь ткань рукава, удерживая меня крепкой хваткой. Подняв руку, он осторожно прикоснулся к моей щеке. Я вскинул глаза вверх. Мое сердце от волнения норовило вот-вот выскочить из груди. Не отводя внимательного взгляда, он сделал ко мне шаг, и я инстинктивно снова отступил. Торин продолжал наступать на меня, и я пятился, пока не почувствовал позади кровать и, не удержав равновесия, упал назад. Оперевшись на локти, я расширившимися глазами наблюдал, как он наклоняется ко мне. Медленно склонившись и обхватив мой подбородок пальцами, Торин посмотрел мне прямо в глаза, а затем на мои губы. Я просто окаменел. Мне одновременно хотелось, чтобы он прикоснулся ко мне… и хотелось оттолкнуть его и сбежать отсюда. Но Торин прервал мои мысли, прижавшись ко мне своими твердыми губами, и втянул меня в долгий томительный поцелуй, от которого мой пульс начал бешеную скачку. Постепенно его поцелуй стал более настойчивым, а губы более требовательными, мгновенно разжигая во мне огонь. Вся моя и без того слабая оборона рухнула, и через некоторое время я все же ответил на его поцелуй, уступив его настойчивости и едва не застонав от желания, которое он пробуждал во мне. Я поразился, с какой страстью он набросился на меня - словно неистовый зверь, ловя ртом мои судорожные вздохи. Его руки, казалось, блуждали по всему моему телу, исследуя, сводя с ума, заставляя дрожать... Не успел я опомниться, как почувствовал, как его пальцы расстегивают мою рубашку. Не прерывая поцелуя, он провел рукой по моей обнаженной груди, заставив мое тело предательски выгнуться навстречу. От его грубых настойчивых рук и безудержных ласк у меня начала кружиться голова. Продолжая гладить меня рукой, он оторвался от моих губ и начал прокладывать дорожку из поцелуев по моей шее к ключицам, помогая себе языком. Облизнув ямку в основании моего горла, он двинулся дальше. Моя грудь тяжело вздымалась, такого шквала ощущений я ни с кем никогда не испытывал. Я даже не подозревал до встречи с Торином, что могу чувствовать что-то подобное. Он обвел языком мой сосок, и я не сдержал стон, закусив губу и комкая в пальцах простыни. Мое тело затопила волна наслаждения. Запрокинув голову, я хватал ртом воздух, во всем теле зарождалось какое-то мучительно-сладкое, тянущее чувство, хотелось, чтобы это продолжалось еще и еще... Затем его губы начали спускаться ниже, лаская мой живот, и сквозь туман, витавший в моей голове, я почувствовал, как его рука легла на ширинку моих штанов. Распахнув глаза, я дернулся как ошпаренный и, разом протрезвев, начал вырываться из его рук. - Нет... Торин, стой... Постой! Замерев, он некоторое мгновение оставался в том же положении, уперев руки по обеим сторонам от меня и опустив голову, тяжело дышал, остекленевшим взглядом глядя на место, где только что была его рука. Потом резко поднялся и отошел к стене. Прислонившись, он уперся в нее рукой и повернулся ко мне спиной. Я обессилено сполз с кровати, стараясь не обращать внимания, как мое тело пульсирует и ноет от неудовлетворенности, требуя прикосновений его рук. На минуту в комнате воцарилась зловещая тишина. Затем я услышал глухой голос Торина: - Одевайся и уходи! - сказал он отрывисто. Это было лучшее, что я мог сейчас сделать, но я хотел как-то сгладить эту неловкую ситуацию… что-нибудь сказать… Я осторожно кашлянул. - Торин... - Убирайся, если не хочешь, чтобы я продолжил уже против твоей воли! - в голосе его была угроза, он явно не шутил. Спохватившись, я спешно начал дрожащими пальцами застегивать пуговицы на рубашке, но руки почти не слушались меня. Кое-как справившись с этим, я снова открыл было рот, чтобы как-то извиниться. - Торин... Он повернулся ко мне, и я увидел неприкрытый гнев на его исказившемся лице. - Что за игры ты ведешь со мной?! - зло бросил он мне. - Сначала сам соблазняешь меня, а затем снова отталкиваешь! - Погоди... что?! - опешив, я изумленно раскрыл рот. - Я вовсе не... Я никого не соблаз... - Ты сам пришел ко мне, - грубо прервал Торин мою бессвязную речь. Злобно прищурившись, он начал перечислять: - Завел такую проникновенную речь о моих достоинствах и моем потерянном королевстве, сочувственно заглядывал мне в глаза... Ты знал, чем это может закончиться, потому что я не каменный, черт возьми! - воскликнул он, повышая голос и выглядя не на шутку разъяренным. Глаза его сверкали свирепым огнем. Затем он подошел к двери и, распахнув ее, повернулся ко мне. - Вон отсюда! Немедленно! И реши, наконец, чего ты хочешь, потому что если такое повторится - я за себя не ручаюсь! Я мог только безмолвно открывать и закрывать рот, словно рыба, ошеломленно таращась на Торина. Я был уязвлен и растерян от его несправедливых, как мне казалось, обвинений. Выскочив за дверь с полыхающим от гнева лицом, я бегом направился к своей комнате, которая была на этом же этаже, но в другом конце длинного холла. От переполнявших меня эмоций я так задумался, что едва не сбил с ног в коридоре Балина, который, видимо, шел к Торину. Извинившись за свою рассеянность, я пожелал ему доброй ночи и уже хотел пройти мимо, но он задержал меня, заговорив о погоде, а затем неожиданно спросил: - Ты был у Торина? Я невольно вздрогнул, чувствуя, как лицо снова заливает краска стыда. - Эм... да… - промямлил я. Он сочувственно посмотрел на меня. - Что, снова поругались? Не найдя что ответить, я кивнул, удивившись, как мои уши еще не сгорели и не отвалились - так сильно они полыхали. Балин тяжело вздохнул, покачав белой как снег головой. - Знаешь, - сказал он с добродушной улыбкой. - У Торина очень непростой характер. Он может казаться грубым и холодным. Но знаешь, что я подметил? Когда он рядом с тобой, он меняется. Я знаю его очень давно - почти всю его жизнь, и никто никогда еще не мог повлиять на него, но тебе это удалось. Будь с ним терпимее, ты значишь для него больше, чем тебе кажется. Я испытал второе потрясение за вечер. - Что вы имеете в виду? - проговорил я, еле ворочая языком, глядя на него как на сумасшедшего. Балин лишь улыбнулся и, ничего более не добавив к своему внезапному высказыванию, пожелал мне доброй ночи, сказал, что ему уже пора идти, так и оставив меня стоять столбом. «Что это было? - задавался я вопросом. - И что он имел в виду, говоря, что я что-то значу для Торина?» Закрыв за собой дверь своей комнаты, я тяжело прислонился к ней спиной и вздохнул. Все эти события совершенно выбили меня из колеи. Пройдя к окну, я посмотрел на огромную полную луну, висящую в ночном небе. Слух приятно успокаивали ночные звуки стрекочущих цикад и пение лесных птиц. Даже ночью Ривенделл очаровывал своей красотой и поражал своим великолепием. Я никогда не видел места прекрасней. Но естественно, мои мысли сейчас занимал не ночной пейзаж, что расстилался перед моим взором, а один большой, упрямый и своевольный варвар. - Сладострастный козел! - буркнул я себе под нос, почувствовав легкий укол вины. У меня вырвался еще один непроизвольный вздох. Задумчиво потерев переносицу, я сердито тряхнул головой и отошел от окна. Раздевшись, я забрался в большую кровать и укрылся одеялом. "Сам виноват во всем, раз не может поговорить с собеседником без того, чтобы не залезть к нему в штаны!" Этой ночью я еще долго не мог сомкнуть глаз, ворочаясь с боку на бок, несмотря на то, что весь день предвкушал, наконец, поспать на мягкой постели, а не на камнях и кочках. До самого рассвета меня одолевали мысли о сегодняшнем вечере. Когда же, наконец, мой измученный мозг успокоился и я заснул, мне виделись беспокойные размытые сны о сильных руках, обнимающих меня, глубоком бархатном голосе и синих как небо глазах...