Мы предназначены друг для друга.

Кольцо не давало мне покоя. Этот небольшой ободок из золота, о котором пока так никто и не подозревал, часто занимал мои мысли. В последнее время это кольцо словно стало во много раз тяжелее. Может быть, из-за того, что я часто его использовал. Мне казалось, оно оттягивает мой карман, прожигая ткань насквозь. Из-за него я чувствовал себя немного другим - более смелым, что было очень даже приятно, хоть и непривычно, но, безусловно, смелость в этом путешествии мне была жизненно необходима. Хотя, в то же время, во мне иногда проявлялись необъяснимые вспышки жестокости, например, когда мне пришлось несколько раз убивать орков. В своей прошлой жизни я бы такого никогда не осмелился сделать. Все это, разумеется, было довольно тревожно, и я постоянно думал об этом, но не осмеливался рассказать об этом Гэндальфу. Что-то никак не давало мне сделать это. К тому же, скрытность была основной чертой моего характера, поэтому я продолжал держать эту тайну в секрете, и еще много-много лет никто не знал, что эта вещь хранится у меня. Я вздохнул и потер глаза, чувствуя ужасную сонливость от недосыпания. Иногда, по утрам, когда мне удавалось полежать в полудреме несколько минут, я представлял, что все это всего лишь сон. Вот-вот я проснусь и снова окажусь в своем уютном доме, в своей теплой, мягкой постели, потом встану, поставлю греться чайник, приготовлю вкусный завтрак и, как в старые добрые времена, закурю перед домом свою трубку и буду греться под ласковыми лучами солнца, наслаждаясь тишиной и покоем. А все эти орки, тролли, гномы и прочие существа (которые, кстати, нас, к счастью, пока не беспокоили уже некоторое время), окажутся всего лишь плодом моего длинного ночного кошмара. Но все мои мечтательные мысли всегда рушились одинаково - кто-нибудь из гномов тряс меня за плечо, и мне приходилось волей-неволей просыпаться и вставать, предвкушая очередной изнуряющий день. Один из череды, казалось, нескончаемых дней, наполненных одними и теми же занятиями - быстрый завтрак, затем весь день бег или ходьба через пустоши и леса, иногда - недолгий дневной привал, а поздним вечером скромный ужин - и спать. - Да когда уже закончится эта треклятая жара! Я очнулся от своих размышлений, услышав впереди громкое ворчанье Двалина, который подкрепил свою жалобу парой крепких слов. Жара действительно стояла удушающая, хотя лето уже вроде бы прошло и должна была стоять осенняя прохладная погода. - Откуда здесь эти тучи комаров, черт бы их побрал! Кили, который шел рядом со мной, пока мы всей компанией пробирались сквозь деревья, почти каждую минуту остервенело хлестал себя руками, пытаясь избавиться от назойливых насекомых, правда, довольно бестолково и безуспешно. Уж не знаю, сочли ли они молодого гнома вкуснее меня, но, на мою удачу, ко мне комары почти не приставали. Я с опаской отклонился в сторону, когда Кили вновь бешено замахал руками, видимо, не собираясь сдаваться без боя. Я бы даже восхитился его непримиримой стойкостью, если бы его здоровенные кулаки держались подальше от меня, ибо всерьез опасался попасться под горячую руку. - Остановимся здесь, - прозвучал из-за спин идущих впереди меня гномов раскатистый голос, принадлежащий, без сомнения, Торину - и тут же послышался всеобщий вздох облегчения. Покидав свой дорожный скарб на небольшую поляну, на которой мы остановились, все буквально тут же попадали кто куда. Я тоже скинул свой рюкзак с плеч и с наслаждением размял плечи. Я не представлял, как гномы вообще могут передвигаться по земле, ведь их ноша, помимо многослойной одежды, тяжелых сапог и оружия, во многом превосходила по тяжести мой скромный дорожный рюкзак. Мне гномы выделили нести самую малую часть из общей поклажи, поэтому я нес только свой спальный мешок, два бурдюка с водой и кое-какие личные вещи из тех, что я когда-то в спешке захватил из дома. Среди них были, разумеется, тот самый контракт, одна, весьма потрепанная, расческа, которая очень редко в последнее время видела дневной свет, так как почти все время лежала на дне сумки, погребенная другими вещами (все причесывание у меня занимало пару секунд – встав поутру, я просто спешно приглаживал пальцами вихры на голове и бежал завтракать, пока остальные все не съели), ну и моя любимая трубка, правда, тоже давно не использовавшаяся по назначению, так как табак мой давно закончился. Несколько раз Гэндальф предлагал мне свою, но перед моими глазами сразу всплывал вид Радагаста, когда наш маг однажды одолжил ему свою трубку на одну затяжку, и я спешно отказывался, не рискнув принять его щедрый жест из-за серьезных опасений за свое здоровье. Честно признаться, я просто диву давался гномьей выносливости. Посмотрев на Торина, я даже немного посочувствовал ему - ходить во всем этом (даже в самые жаркие дни он редко снимал верхнюю одежду, а сегодня день был еще не самый жаркий, поэтому он ходил в своем обычном виде, то есть – все такая же гора одежды) в такую духоту! Это какое же нужно иметь здоровье?! К тому же, он всегда носил на себе столько оружия, которое, повесь его на меня, погребло бы меня под собой заживо, и я в жизни не смог бы подняться! Я удрученно вздохнул. Что сказать: мы, хоббиты, не отличаемся большой силой. «Но, - тут же прикинул я мысленно, - зато мне не приходится таскать на себе тяжести наравне со всеми – так что у всего есть свои плюсы». Вспомнив, что именно Торин являлся главной причиной моего сегодняшнего недосыпа, я смутился и торопливо отвернулся. Он выглядел таким спокойным и, как всегда, уравновешенным - взглянув на этого холодного, замкнутого мужчину, никто бы никогда не догадался, как этой ночью он страстно прижимал меня к дереву, как прикасался ко мне, искушая, соблазняя… Никто вокруг не догадывался, какие слова шептали мне на ухо его губы… У меня не выходили из головы его вчерашние слова, когда он сказал мне, что хочет, чтобы я остался в Эреборе. Это было неожиданно и странно... И абсолютно не к месту. Зачем он предложил мне это? Остаться… с ним? В качестве ночного развлечения? Ведь, судя по его словам, ничего большего он не имел в виду… Я поднял голову, осознав, что стою и хмурюсь на виду у всех, посередине поляны. Правда, никто не обращал на меня внимания. Коротко тряхнув головой, я присел в сторонке, чтобы спокойно отдохнуть, пока гномы устроили себе водопой и быстрый перекус, о котором я пока забыл из-за всех этих мыслей. Вчера, оставив Торина, я отошел подальше и, обогнув большой камень, остановился, бросив последний взгляд назад. И меня поразило, как изменился Торин, оставшись один, думая, что я уже ушел. Он выглядел таким печальным и одиноким, что я просто растерялся. Словно вся тяжесть мира разом навалилась на него. Стоя в своем укрытии, я смотрел на его поникшие плечи, испытывая желание подойти к нему, дотронуться до его плеча и сказать что-нибудь ободряющее… что-нибудь, что развеет эту печаль на его суровом лице. Но я не сделал ничего. Его тревоги – это не мое дело. Но перед моими глазами до сих пор стоял его образ. Его лицо, его взгляд, обращенный куда-то вдаль… Я никогда не видел его таким, как в эту ночь, привыкнув всегда видеть его решительным и уверенным в себе. Он всегда выглядел таким сильным, будто ничто в мире не способно сломить его, словно любая проблема ему по плечу… Рядом со мной, прервав мои мысли, с довольным кряхтеньем плюхнулся Кили. - О… - протянул он, блаженно вытянув ноги. - Я думал, что помру, пока дядя, наконец, прикажет остановиться, - проворчал он. - Да, сегодня опять погода ни к черту, - произнес подошедший Фили и протянул брату бурдюк с водой. – На! Сам, что ли, не мог взять? - пробурчал он, садясь по другую сторону от меня. - Нашел посыльного! Я был не очень счастлив, что мое уединение было нарушено и я оказался немного притиснут с двух сторон, но поделать особо было нечего, кроме как подвинуться в сторону, сколько хватало места. Я тоже сделал пару глотков, утоляя жажду, и в этот момент Кили бросил на меня рассеянный взгляд. - Эй, Бильбо, - он наклонился ко мне, что-то внимательно разглядывая в районе моего горла. - А что это у тебя? - Где? Я встревожено провел рукой по шее, но ничего не нащупал. - У тебя тут такой странный синяк, - проговорил он и хохотнул. - Похож на засос! От неожиданности я поперхнулся и закашлялся, чем чрезвычайно развеселил обоих братьев. - Что, Бильбо, подцепил какую-то лесную нимфу по пути, пока мы спали? – хохоча, бросил мне Фили и довольно ощутимо пихнул локтем в бок, наверняка добавив мне еще синяков. - Прекратите нести чушь! Вы оба! - зашипел я, быстро оглядываясь по сторонам, боясь, что другие услышат их слова. - Что вы тут ржете, как кони, объевшиеся белены? – рявкнул подошедший Двалин. - У Бильбо на шее засос, - весело оповестил его старший из братьев. Я бросил на него испепеляющий взгляд и вскочил на ноги. - Это не засос, сколько раз вам повторять? - возмущенно отчитал я их. - Это просто синяк. Синяк! Понятно вам?! - Что у вас тут происходит? - раздался строгий голос над моим ухом. Я подавил отчаянный стон. Еще его тут не хватало до кучи. - Ничего! - буркнул я, оборачиваясь, и прошел мимо удивленного моим злым видом Торина. Крайне раздраженный, я отошел на противоположную сторону поляны и, бросив взгляд через плечо, увидел, что Кили с ухмылкой что-то сказал Торину, а потом указал на меня. Из моего горла невольно вырвался звук, похожий на рык. Придушить бы его! К моему изумлению, Торин, выслушав племянника, сначала удивленно поднял брови, а в следующий момент, посмотрев мою сторону, тоже рассмеялся. Встретившись с его смеющимися глазами, я в ответ только злобно прищурился и поджал губы. Он сказал Кили несколько слов напоследок, после чего направился в мою сторону. Подождав, пока он приблизится, я смерил его ледяным взглядом. - Не смотри на меня так, - хмыкнул он, остановившись рядом. Положив руки на свой пояс, он неспешно бросил взгляд по сторонам и посмотрел на меня. - Я не нарочно, - произнес он с легкой усмешкой. - Клянусь. Я ни на йоту ему не поверил и всем своим скептическим видом дал ему это понять. - Ты поставил мне этот "знак" на шее! - воскликнул я одними губами, стараясь не привлекать внимания и говорить тихо. - Я, наверное, немного увлекся вчера, - Торин пожал плечами, в его глазах плясали лукавые огоньки. Ничего не сказав, я сердито поправил шейный платок: - Так не видно? Он немного склонил голову и, задумчиво сдвинув брови, с сомнением протянул: - Ну... - О, Боги! Пока я со психом срывал платок и пытался повязать его обратно, Торин невозмутимо возвышался рядом, молча наблюдая за моими потугами. Судя по его лицу, мои действия для него являлись чем-то очень забавным. - Оставь ты эту затею, - проговорил он, поставив одну ногу на поваленное дерево. - Засос все равно видно, так что бесполезно психовать. Все равно никто ничего не поймет. - Ты как будто доволен, - я уставился на него, с подозрением прищурив глаза. - С чего бы? С того, что на тебе моя метка? - хмыкнул он небрежно. Смерив его суровым хмурым взглядом, я вздохнул, но все же оставил в покое свой уже изрядно истаскавшийся за все путешествие шейный платок. Ничего не попишешь, придется щеголять в таком виде. Я вдруг порадовался, что никто не видит моего тела, потому что вспомнил, что вчера Торин «увлекся» не только в районе моей шеи. Вспыхнув от этих жарких воспоминаний, я искоса посмотрел на Торина, который наблюдал за моим лицом. В его глазах плясали смешинки, словно он понял, о чем я думаю. Мой взгляд быстро скользнул по его лицу, волевому подбородку, покрытому темной и, как я уже знал, немного колючей бородой… на густые волосы, спадающие на мощные плечи… Сейчас он выглядел вполне обычно, если не считать того, что в уголках его губ пряталась едва заметная улыбка, и я подумал, уж не привиделось ли мне вчера то, что я видел. Неловко переступив с ноги на ногу, я рассеянно потер рукой затылок, нечаянно взъерошив волосы. Поколебавшись, я все-таки осторожно спросил: - Торин… у тебя все в порядке? На его лице промелькнуло легкое удивление. Он приподнял густую бровь и выпрямился во весь рост: - Да, - произнес он спокойно, с мягкой усмешкой глядя на меня сверху вниз: – А с чего это ты вдруг озаботился моим состоянием? Секунду посмотрев в его глаза, я отвел взгляд и неопределенно пожал плечами: - Просто решил спросить, - пробормотал я, решив не говорить ему о том, каким видел его вчера. Недалеко от нас слышалось бряканье кастрюль, в которых звякал ложкой Бомбур, подъедая остатки похлебки, что гномы приготовили на скорую руку (я с глубокой печалью отметил, что мне, видимо, поесть уже ничего не останется), и громкие, хоть и несколько вялые переговоры других гномов. Никто из нас не стал говорить о нашем вчерашнем разговоре, сделав вид, что его не было. Наверное, поразмыслив, Торин сам потом пожалел о своих опрометчивых словах. Он все еще стоял рядом, и пока мы молчали, искоса бросал на меня внимательные взгляды. - Ну… раз все в порядке, тогда я пойду, мне нужно поговорить с Бофуром. Я уже собрался отойти, но он вдруг негромко окликнул меня. - Что? - я остановился и выжидающе посмотрел на его посерьезневшее лицо. - Я знаю о тебе кое-что, что не знают другие. У меня все похолодело внутри. Я с ужасом подумал, что он все-таки каким-то образом узнал о кольце. Я все время опасался, что кто-нибудь найдет или догадается об этой вещице, которая была моей единственной защитой и подмогой в этом путешествии. Мой меч, окрещенный ножиком для конвертов - не в счет. - И… что же это? – произнес я с запинкой, стараясь не поддаваться панике. Он шагнул ближе и, нагнувшись ко мне, тихо - так, чтобы никто больше не услышал, прошептал: - У тебя довольно очаровательная веснушка на внутренней стороне бедра. Сказав это, он прошел мимо и, как ни в чем не бывало, крикнул гномам, чтобы через десять минут готовились продолжать путь. А я надеялся, что мое внезапно покрасневшее лицо спишут на жаркую погоду. Разумеется, Торину обязательно нужно было сказать что-нибудь напоследок, чтобы вывести меня из равновесия! Пока все нехотя собирались снова в путь (а точнее, вяло пытались поднять свои телеса с земли), я оглянулся по сторонам и посмотрел на деревья, окружавшие нас со всех сторон. Я даже не пытался понять, каким образом Гэндальф вообще узнает, куда ведет нас – это было выше моего понимания. Выйдя за границы Шира, лично я сразу же потерял ориентацию в пространстве, несмотря на то, что с детства любил изучать всяческие карты и читать о чужих краях, находившихся за пределами своей маленькой родины. «По крайней мере, - подумал я, - отсюда хоть не видно эту проклятую гору, которая уже изрядно намозолила мне глаза!» В самом деле, сколько бы мы ни шли, мне казалось, что мы ни на йоту не приблизились за это долгое время к этой чертовой горе, которую я уже много раз в душе проклял! Все гномы, наконец, приняли более-менее вертикальное положение и так же вяло поползли за шагающим впереди главарем, который выглядел бодрее всех, и я считал уму непостижимым, как ему это удается, потому что больше одежды, чем на нем, было разве что на Бомбуре. Отдав этим двоим должное, я невольно уважительно покачал головой. Мельком я заметил, что у Кили снова развернулись военные действия все с теми же комарами, и злорадно усмехнулся про себя – поделом ему. Это за то, что разглядывал мою шею. Не знаю, когда я стал таким мстительным, но мысленно я попробовал направить половину этой тучи кровососов и на Торина, чтобы уж быть до конца отомщенным в этот день, но мои усилия не увенчались успехом, так что весь оставшийся день месть вершилась только над Кили. К вечеру я ему даже немного посочувствовал. - Почему я? – взывал он в бешенстве, воздев руки кверху, в то время как Двалин и Фили подкалывали его шуточками на счет того, что, мол, ему надо чаще мыться – а то скоро к комарам и мухи присоединятся. - Почему вы не нападаете на Бомбура?! Он же в сто раз больше меня! В ответ на эту реплику про «сто раз» последний тут же возмутился, и в итоге сразу завязался ожесточенный спор, в котором через пару секунд уже участвовали все гномы, не считая Торина. Этот яростный, непрекращающийся спор из двенадцати глоток угрожал вот-вот перерасти в такую же яростную драку. Торин, потеряв терпение, остановился и, повернувшись, зычно гаркнул, разом заткнув всех спорщиков и в один миг прекратив эту клоаку. После этого наступила благословенная тишина, и дальнейший путь проходил в молчании. Я перевел глаза на нашего мага, который сегодня тоже выглядел весьма неважно. Сняв с головы свою неизменную серую шляпу, тот обмахивался ею наподобие веера, попеременно утирая рукавом пот со лба. - Гэндальф, а ты уверен, что мы идем в правильном направлении? - спросил я, с сомнением посмотрев на него, а затем вперед - в сторону, куда мы сейчас направлялись. Мне пришлось ускорить шаг, чтобы идти вровень с ним. Вокруг нас возвышались величественные ели и сосны, верхушки которых исчезали в вышине, а под ногами валялись шишки, на которые я старался не наступать, чтобы не поранить ноги. Висевший в воздухе запах хвои создавал легкую иллюзию свежести, который хоть немного облегчал путь сквозь лес, в котором было прохладнее, чем на открытой местности, где солнце пекло как одуревшее. Вздохнув, он водрузил шляпу себе на голову и бросил на меня добродушный взгляд: - Бильбо, друг мой, - произнес он, не замедляя шаг. – Поверь, я прекрасно знаю эти места и знаю, куда мы направляемся. Так что наберись терпения, оно тебе еще пригодится. - Просто, - вздохнул я, продев пальцы под лямки своего рюкзака и не забывая смотреть себе под ноги, - мы уже столько идем, столько плутаем, с нами уже столько всего произошло, а эта гора как будто стала дальше. - Тебе просто так кажется, - улыбнулся он. – Мы дойдем туда во что бы то ни стало. Хотя, конечно, впереди у нас еще много угроз, которые нужно пережить, и множество опаснейших врагов, которые хотят нас убить, - сказал он серьезным голосом. Он всегда умел «подбодрить». - Но, - тут же воскликнул он уже более позитивно, – я уверен, все будет в порядке. Не ответив, я лишь покосился на него и скептически насупился, продолжая шагать дальше. Настал вечер и опускались сумерки, когда мы, изнемогающие от усталости, наконец, остановились на ночлег. Все попадали без сил, и так как есть у нас сегодня было почти нечего (за весь день нам не попалось ничего живого или хотя бы съедобного, несмотря на то, что мы шли через лес. К тому же Бомбур подчистил последние остатки запасов еды), все вскоре устроились спать, оставшись с голодными желудками. Время проходило, и была уже глубокая ночь, а я все ворочался без сна. Перевернувшись на спину, я украдкой посмотрел по сторонам и, убедившись, что все кругом спят, достал из кармана кольцо. В свете луны его золотой ободок мерцал тусклым светом, пока я вертел его в руках, в тысячный раз разглядывая и задаваясь вопросом, по какой странной прихоти судьбы мне досталась эта необычная вещь? Спрятав кольцо обратно, я перевел задумчивый взгляд в темное небо, погрузившись в мысли и гадая, что же ждет нас завтра. Что принесет нам это путешествие? Гэндальф сказал, что нас ожидает еще много препятствий, и вряд ли он ошибается. Вопрос только в том, хватит ли у нас всех сил преодолеть их? Потом мои мысли незаметно перенеслись в Шир, и я задался вопросом – увижу ли я его когда-нибудь вновь? Смогу ли я когда-нибудь снова посидеть с трубкой в зубах на своей старой доброй лавочке перед домом? Но если все же мне суждено будет вернуться на родину, это значит, мне придется навсегда распрощаться с гномами, спящими сейчас рядом, которые уже стали мне друзьями, несмотря на то, что порой они изрядно выводили меня из себя своим необузданным поведением и нахальными выходками. В этом случае я больше никогда не увижу их. И не увижу Торина. Вернувшись домой, я никогда не встречусь с его пронзительными синими глазами, не почувствую трепет от прикосновений его рук… Не услышу этот глубокий голос, вызывавший у меня мурашки на коже… Мои рассеянные мысли, подобно темным облакам на звездном небе, проплывали и уносились прочь вместе с теплым ночным ветром, овевавшим мое лицо. Я бросил последний взгляд на луну, мои тяжелые веки опустились, и я незаметно начал погружаться в приятный мир забвения, оставив все тревожащие меня мысли на потом. Тогда я еще не знал, что прошлая ночь была последней, которую мы с Торином провели вместе в этом путешествии. Следующим утром, на рассвете, наш дозорный, которым был Дори, поднял тревогу, обнаружив, что наши враги ближе, чем мы думали. Орки все-таки напали на наш след - и, спасаясь бегством, мы постоянно почти осязаемо чувствовали их зловонное дыхание за нашими спинами, и каждый день над нами висела опасность быть пойманными и убитыми. Все мы были измученны этим непрекращающимся преследованием и опасной игрой в кошки-мышки, продолжавшейся почти два месяца. Бледный орк, почуявший, что мы близко, не давал нам покоя ни днем, ни ночью со своей стаей волков и множеством орков, вплоть до того дня, когда мы нашли пристанище у свирепого Беорна, чуть не перебившего всех нас при первой же встрече. Этот человек-оборотень положил конец преследованиям нас орков, убив их главаря Азога, и мы, наконец, были избавлены хотя бы от этой огромной проблемы. После этой небольшой передышки нас ожидал заколдованный Мирквудский лес, в котором мы едва не погибли, оставшись без Гэндальфа, который оставил нас, сказав, что ему нужно о чем-то посоветоваться с Радагастом, и был таков, что было вполне в его стиле. Мы остались живы только благодаря моему кольцу, ставшему нашим спасением, как и в случае с лесными эльфами, взявшими в плен моих друзей. И чем ближе мы становились к родному дому Торина, тем более отстраненным и замкнутым он становился, и уже не только со мной, но и с остальными. И это вселяло тревогу во всех нас... За все время этого похода я уже как-то свыкся с мыслью о драконе, так как их постепенно вытеснили из моей головы каждодневные трудности. И понемногу он стал занимать в моей голове самое последнее место, отойдя на второй план и став вместе с гномьей Горой чем-то вроде миража, к которому идешь, но которого никак не можешь достичь… Но последовавшие дальше события, после того, как нам с огромным трудом все же удалось проникнуть в Эребор, живо напомнили мне, что любой мираж может в один момент стать явью. И вскоре настал тот час, которого я страшился с самого начала этого похода, когда я в самый первый раз услышал об ужасном разрушителе, драконе Смауге, с которым мне совсем скоро предстояло встретиться лицом к лицу… Но самое главное: после этого мне предстояло сделать нелегкий выбор для того, чтобы предотвратить войну между гномами и людьми и после которого моя жизнь снова изменилась.