Мы предназначены друг для друга.

"Моя невеста... Мы помолвлены..." - эти слова громким эхом отдавались в моей голове. После того, как Бильбо произнес их, представив мне свою будущую жену, я подумал, что ослышался. Я смотрел на него и эту девушку рядом с ним - и не верил, не верил в то, что он только что сказал. Приложив все силы, чтобы внешне остаться равнодушным, я чувствовал, как внутри у меня расползается что-то темное и мерзкое, словно яд, отравляя меня по мере того, как до меня доходил смысл этих слов. Бильбо… Бильбо собирается жениться… В висках стучала кровь, и с каждым глухим ударом сердца в моей голове пульсировала мысль, что это не может быть правдой. Кажется, я все же сумел что-то произнести в ответ, какую-то формальную чепуху, подобающую в таком случае. Потом я смутно помнил оставшийся вечер. Помнил только, как за ужином, на который мне все-таки пришлось пойти, Бильбо сидел за соседним длинным столом вместе со своей невестой, совсем недалеко от меня, улыбался ей, смотрел на нее, прикасался к ее руке… И только тогда я наконец окончательно понял, что все это правда. Невеста... Его невеста. От одной этой мысли мне становилось тошно. «Но я же был готов к этому, разве нет?» - горько усмехнулся я про себя. К тому, что Бильбо может жениться. Ведь он говорил об этом тогда, давным-давно. Хотя я и не воспринял тогда его слова всерьез. Я не думал, я просто не думал, что это может произойти на самом деле. Я никак не мог подумать, что он сделает это. Казалось, что вокруг ничего не изменилось, что все по-прежнему, и жизнь текла своим чередом. Вечер был теплым, за столом велась оживленная беседа, все вокруг были веселы и улыбались. Но на самом деле изменилось все. Я смутно помню, как после ужина, который показался мне скорее пыткой, добрался до своей комнаты. Затем я, кажется, напился до бесчувствия в надежде заглушить все те чувства, что кипели сейчас в моей душе, желая лишь одного - чтобы мир провалился ко всем чертям вместе с Бильбо. Утром меня разбудил Двалин. - Торин! – услышал я смутный голос сквозь пелену сна. - Торин, вставай, хватит спать, уже все встали, один ты до сих пор дрыхнешь, - он настойчиво тряс меня за плечо. – Не забывай, что мы в гостях, ты уже должен собираться на завтрак. - Убирайся... - простонал я. С превеликим трудом я все же смог разлепить глаза, тут же скривившись от солнечного света, заливавшего комнату через большое окно. После его ощутимой тряски меня тут же пронзила пульсирующая боль. В голове звенело так, словно кто-то стучал по наковальне рядом с моим ухом, и я не сдержал стона. - Какого черта тебе нужно? - пробурчал я, с огромным трудом ворочая языком. Поднявшись и грузно сев в постели, я обнаружил, что вчера даже не разделся и уснул, в чем был. Я потер лицо, ощущая себя так, словно меня всю ночь били. - Видно, ты вчера здорово нахлебался, друг мой, - присвистнул Двалин, оглядев мой помятый вид. – Так рьяно отмечал праздник? Или ты так рад встрече с эльфами? – добавил он, ухмыльнувшись. Поморщившись, я ничего не ответил, вспомнив причину моего сегодняшнего состояния. Взяв не допитую вчера бутылку вина со столика рядом с кроватью, я отхлебнул прямо из горла, пытаясь унять мучительную жажду. Двалин скрестил руки на груди и молча стоял рядом, облокотившись о стену и явно ожидая от меня ответа. Тяжело вздохнув, я нехотя сказал: - Я встретил вчера Бильбо. - Да, я помню, что Элронд сказал, что он тоже в Ривенделле, - кивнул он. – Хотя ничего удивительного: они вроде еще с первого раза спелись, насколько я помню. - А я вот был малость удивлен тому, что и он тоже здесь, – проговорил я угрюмо. Помолчав, я через силу процедил: - Он… представил мне свою невесту, – сказал я, скривившись, и снова отхлебнул вина, уставившись в стену невидящим взглядом. Двалин знал о наших «особых» отношениях с Бильбо. Как ни странно, когда в один особо тяжелый вечер я по пьяни признался ему в этом, он лишь только удивился, но не стал меня осуждать, грубовато сказав после того, как я протрезвел, что это мое личное дело. Поэтому, услышав сейчас мои слова, он сразу все понял и только сочувственно покачал головой. - Понятно, - он неловко потер свою могучую шею. - И что ты будешь делать? - спросил он после паузы. - Ничего, – бросил я с презрением. - Он всего лишь вор. Проклятый предатель, укравший у меня Аркенстон, если ты не забыл, - зло проговорил я свою уже порядком заезженную фразу. - Мне плевать, пусть женится. Пусть они там нарожают кучу детей и живут вместе долго и счастливо! Мне нет до этого дела! - Поэтому ты сидишь здесь и планомерно накачиваешь себя выпивкой, - резюмировал Двалин, насмешливо вздернув кустистую бровь. Не дождавшись от меня ответа, он вздохнул. - Ладно. Это не мое дело. Поступай как знаешь. Но тебе определенно нужно привести себя в порядок, если не хочешь опозорить свой народ перед этими задаваками-эльфами. Пока мы здесь, тебе придется держать себя в руках. Просто держись от этого хоббита подальше, - сказал он, отобрав у меня полупустую бутылку. Спустя какое-то время, не без помощи товарища, мне все же удалось привести себя в более-менее надлежащий вид. - Тебе нужно выйти на улицу, проветриться, - посоветовал мне Двалин. - Я никуда не собираюсь идти, - бросил я раздраженно. - И вообще, с каких пор ты начал отдавать тут приказы? Став главным военачальником королевской армии, ты стал еще более невыносим. Когда-нибудь у меня лопнет терпение, и я просто выгоню тебя взашей. - Я не собираюсь торчать здесь и нянькаться с тобой весь день, - парировал он наставительно, совершенно не обращая внимания на мой сварливый тон. - А если я уйду, то чую, что ты снова напьешься. А Элронду я скажу, что тебе вроде как «нездоровилось», и поэтому ты не пришел к завтраку. Моя голова все еще раскалывалась, и у меня совершенно не было сил спорить с ним. Сменив одежду на свежий наряд, я нехотя покинул тишину своей комнаты, спустился на первый этаж и вышел из дворца, миновав высоких молчаливых стражников, стоящих у входа. Остановившись на ступеньках, я болезненно прищурился от ярко светившего солнца. Чувствовал я себя самым отвратным образом. Сегодня, к моему облегчению, было не очень оживленно, но для моей гудящей головы даже разговоры редких прохожих были довольно болезненны, вызвав непроизвольный стон. Поразмыслив, я решил пойти куда-нибудь в более спокойное место и, спустившись с каменной лестницы, направился в сторону по каменистой тропинке, огибая высокую стену дворца. Углубившись в тихий зеленый сад, занимавший огромную площадь за дворцом, я медленно шагал среди деревьев по тропе, выложенной из красивых белых камней, все дальше удаляясь от звуков города. Вокруг никого не было, слышалось лишь пение птиц, а воздух был наполнен благоуханием цветущих деревьев. Мне действительно стало немного лучше, хотя мысли о Бильбо так и не оставляли мою тяжелую с похмелья голову. Через некоторое время сквозь деревья я увидел одинокую беседку. Заметив ее, я нахмурился и пригляделся повнимательнее, пытаясь разглядеть, нет ли в ней кого-нибудь. Кажется, там никого не было. Мне почему-то ужасно захотелось подойти поближе, и я бездумно шагнул в ту сторону. Бесшумно приблизившись, я замедлил шаг и остановился, не в силах двинуться. В беседке, боком ко мне, сидел Бильбо. При взгляде на него мою грудь пронзило чувство, словно в меня воткнули нож, и у меня невольно перехватило дыхание. Не заметив меня, с комфортом расположившись прямо на полу, он увлеченно что-то читал, держа книгу на коленях и сосредоточенно сведя брови, попеременно бормотал что-то себе под нос. Ветер слегка разметал его русые кудри, придавая ему мягкий, уютный вид. На нем была белая рубашка, жилет в светло-синюю полоску, и темные бриджи. «Видимо, куда бы я ни пошел, я везде буду натыкаться на него», - вздохнул я обреченно. Я снова подумал, что он совершенно не изменился. Упрямый, независимый хоббит. Который так легко и незаметно в какой-то момент перевернул всю мою жизнь. Который заставил меня пройти все круги ада, а сам живет, как ни в чем не бывало… Я просто стоял и смотрел на него, жадно впитывая мельчайшие детали, эти черты лица, которые я помнил наизусть. Из-за него мне пришлось провести множество бессонных ночей. Тогда я узнал, что значит быть по-настоящему одиноким и что это такое, когда не можешь забыть кого-то, когда тоска разъедает все изнутри. Все это долгое время внутри меня была рана, которая не могла затянуться даже спустя эти годы. Потому что, уходя, он словно забрал с собой часть меня. Когда его не было рядом, я мог представлять его в черном свете, и так мне было легче жить дальше. Но сейчас он был рядом. Вот он, здесь. Я снова вижу его лицо – открытое и честное… Лицо, которое преследовало меня во сне и наяву… И моя уверенность в своем далеком прошлом поступке таяла с каждой секундой. Я постоял еще некоторое время, пытаясь справиться со смешанными эмоциями, бушующими у меня внутри. - Бильбо... Я не хотел нарушать эту тишину, но слова сами собой сорвались с губ. Он рассеяно скользнул по мне взглядом, но тут же вновь обернулся, немного испуганно уставившись на меня. Глаза его расширились. - Торин? - дрогнувшим голосом произнес он. Книга со стуком упала на пол. Вздрогнув, он перевел на нее растерянный взгляд. Застигнутый врасплох, он явно не ожидал увидеть меня здесь, в этом месте. «Может, он даже нарочно укрылся тут, чтобы избежать со мной встречи», - подумал я. И теперь он напряженно смотрел на меня, тревожно нахмурив брови. Осторожно, боясь вспугнуть, я молча приблизился и, нагнувшись, поднял книгу, аккуратно отложив ее в сторону. Затем снова посмотрел на Бильбо. Он быстро поднялся на ноги и тут же отошел на некоторое расстояние от меня. Скованная поза выдавала его внутреннее напряжение. Но, по крайней мере, он уже не выглядел тем равнодушным чужаком, каким показался мне вчера при первой встрече. - Что ты здесь делаешь? - спросил он холодно, бросив настороженный взгляд по сторонам, словно опасался оставаться со мной наедине. Я остро ощущал его недоверие и враждебность. Я боролся с искушением подойти и прикоснуться к нему, прогнать эту настороженность из его глаз... - Прогуливаюсь. Это ведь еще не запрещено? - с холодной усмешкой спросил я, вздернув бровь. Я прислонился плечом к широкой колонне беседки, не спуская с него глаз, чем явно нервировал Бильбо еще больше. Он молчал. У меня вдруг тоже вылетели из головы все слова. Его близость сводила меня с ума. - Значит, ты решил жениться, - бесстрастно констатировал я. Бильбо вздохнул и засунул руки в карманы штанов. Эта его поза была мне до боли знакома, напомнив о тех далеких временах, о которых сейчас вспоминать было совершенно не к месту. - Да. - И почему же ты здесь один, где же твоя малютка невеста? - спросил я, посмотрев по сторонам. - Она в своей комнате, у нее разболелась голова. Поэтому я провожу время здесь, за чтением. Он отвечал мне так скованно, будто совсем не желал разговаривать со мной. Помолчав, я угрюмо поинтересовался: - И когда ты с ней познакомился? - Совсем недавно, если честно. Семь месяцев назад. Внутри у меня все сжалось. Значит, почти весь этот год он встречался с этой женщиной. - И так скоропалительно решил жениться? - хмыкнул я недоверчиво. Бильбо нахмуренно покосился в мою сторону. Он стоял в нескольких шагах от меня и, отвернувшись, смотрел в сторону. - Она очень хорошая девушка, - ответил он, помедлив. - Мы хорошо понимаем друг друга, я могу обсудить с ней все на свете, - голос его при этом сразу потеплел. Мои челюсти непроизвольно сжались. Я зло усмехнулся и произнес с сарказмом: - Все, говоришь? - прищурившись, я небрежно бросил: - А она знает о том, что было между нами в прошлом? Бильбо резко обернулся. Его серые глаза уставились на меня, как на безумца. - Ты в своем уме? Разумеется, не знает! - воскликнул он. - И вообще, я больше не хочу об этом разговаривать! Я насмешливо вскинул руки: - Ну, ну, ни к чему так нервничать. То, что было - давно в прошлом, не так ли? Ты, я вижу, тут вообще живешь прекрасно, - я обвел взглядом место, где мы стояли. - Читаешь книжки. Наслаждаешься долгожданным покоем, да? - я не сдержал презрения в голосе. - Скоро еще и жена появится. - Я просто живу дальше. Тебя не должна волновать моя жизнь, - его голос вновь стал напряженным. - Кто сказал, что меня это вообще волнует?! К черту эту твою жизнь! - воскликнул я так, что Бильбо изумленно вздрогнул и замолчал, широко распахнув глаза. В два шага я оказался рядом с ним и схватил за плечи, глядя в его запрокинутое мальчишеское лицо. Тяжело дыша, я замер, уже забыв про свое похмелье и то, что собирался держаться от Бильбо как можно дальше. Не контролируя себя, я сделал то, что хотел с того момента, как снова увидел его. Не выпуская его рук из крепкой хватки, я требовательно прижался ртом к его губам в жадном поцелуе. Секунду Бильбо не двигался. Затем резко оттолкнул меня, яростно высвобождаясь из моих рук, и мне пришлось выпустить его. Лицо его исказил гнев. - Я думаю, мне уже пора, - процедил он, тяжело дыша. Я загородил ему дорогу. Во мне бушевала ярость. - Как всегда, сбегаешь? Ты совсем не изменился. - Ты не имеешь права высказывать мне какие-то претензии, – его серые глаза полыхали яростью. - Не имеешь права со мной так разговаривать, - он зло прищурился. - После того, что ты мне наговорил в последний раз, я не желаю тебя знать, не желаю слышать тебя и видеть! Я помню каждое твое мерзкое слово, что ты сказал мне в наш последний разговор в Эреборе, или ты думал, я все забыл? Ты унизил меня, облил грязью и выгнал, словно какого-то преступника! Не подходи ко мне больше и не разговаривай со мной, дай мне жить своей жизнью! - его голос почти сорвался на крик. Стиснув зубы, я смотрел на него, не найдя, что ответить. Посмотрев на меня еще секунду, он быстро прошел мимо и исчез среди деревьев. Еще некоторое время я стоял на том же месте, с тяжелым сердцем глядя на то место, где он недавно стоял. Его слова до сих пор звенели в воздухе. - Черт бы побрал тебя! – взревел я, в бешенстве ударив кулаком в колонну. Постояв так несколько минут, я постепенно заставил себя успокоиться и пошел обратно. Этот солнечный яркий день казался мне мрачным и унылым, и я не различал ни пения птиц вокруг, ни ярких красок. Все, что мне хотелось - это заставить себя не чувствовать того, что сейчас творилось у меня на душе. *** - Может, тебе все-таки не стоит на него так пялиться? Задумавшись, я даже не заметил, как рядом со мной сел Двалин. Последние полчаса я, скрипя зубами, искоса наблюдал за соседним столом, за которым сидел Бильбо. Ну и, разумеется, его вездесущая невеста, с которой рядом сидели еще два пожилых хоббита, очевидно, ее родители, так как у Бильбо, как я знал, они давно умерли. Это было какое-то наказание: куда бы я ни пошел, я везде видел его с ней. «Они, видимо, из тех пар, что словно не разлей вода!» – подумал я со злостью. Я отвел глаза от ненавистной парочки и, повернувшись к другу, сделал бесстрастное лицо: - О чем это ты? Но мое напускное равнодушие его не провело. - Ты в нем скоро дыру прожжешь, – хмыкнул он, небрежно положив локоть на стол и посмотрев в сторону Бильбо. – Ты вроде только недавно говорил, что тебе все равно, что он помолвлен, а сам сидишь мрачнее тучи и весь вечер не спускаешь с него глаз. - Это что, так заметно? – с досадой пробурчал я, посмотрев на него. В ответ Двалин лишь иронично скривился и скептически выгнул бровь. Я тяжело вздохнул и, взяв кружку с элем, сделал глоток, откинувшись на спинку своего стула. - Я и сам не знаю, зачем все время смотрю туда, – представив, каким выгляжу со стороны, я поморщился. Бросив взгляд поверх кружки, я увидел, как Бильбо мягко улыбнулся в ответ на какую-то реплику своей спутницы, и меня опалила жгучая ревность. Опасаясь, что сейчас раздавлю или сломаю свою кружку, я быстро поставил ее обратно на стол. Прошло два дня с нашего последнего разговора с ним. После него на душе у меня стало еще более мерзко. Я знал, что вел себя с ним отвратительно. Вместо того, чтобы вежливо поздравить его с помолвкой, я повел себя как последняя скотина. Ну почему все, что касается именно этого хоббита, становится таким невероятно сложным и запутанным? Возможно, если бы я сказал ему, что не забыл о том, что было между нами, что постоянно думаю о нем, что жалею о том, что наговорил тогда - возможно, тогда наш разговор прошел бы иначе. Но гордость не позволяла мне этого сделать. Именно эта самая гордость не позволяла мне до сих пор извиниться перед ним. Ведь я знал, знал, что я был не прав, обвиняя Бильбо в предательстве, знал, что мои последние слова в тот день были отвратительны, а мое поведение - низко. Хотя факт остается фактом - камень он все же украл. Но сейчас Аркенстон уже казался мне просто никчемной безделушкой. - Только полюбуйся на него, - процедил я, не находя себе места. – Да он просто светится от счастья. А эта девка везде ходит с ним, как тень! - Было бы странно, если бы они ходили порознь, ты не думаешь? – резонно заметил Двалин с набитым ртом, накладывая себе на тарелку огромную порцию вареного картофеля. – Они же скоро поженятся. Я, разумеется, и сам это понимал, но в этот момент не мог мыслить рационально из-за мучившей меня бессильной злобы, вполуха слушая, как мой товарищ жалуется на несъедобную еду, которой нас здесь кормят и которую, кстати, довольно быстро уминал за обе щеки. - Кстати, - добавил он, прожевав. – Эта… как там ее зовут? Долли? Довольно красивая малютка. И очень задорная. Я вчера перекинулся с Бильбо парой слов да поздравил со скорой свадьбой, и она как раз стояла рядом. Я скрипнул зубами. - Что за дурацкое имя. - Ну, она и правда симпатичная, да и, кроме того, маленькая, как куколка. - Ты что, заделался ее защитником? – мрачно поинтересовался я у него. - А ты, судя по виду, готов отдать ее волкам на растерзание, – усмехнулся он. Я оставил его реплику без внимания. Да, я еще никогда не питал такого отвращения к особи женского пола, какое испытывал в этот момент к этой девушке. Когда Бильбо смотрел на нее или когда улыбался ей, меня охватывала такая жгучая ревность, что становилось трудно дышать, и у меня чесались руки свернуть кому-нибудь шею. Я бесился - и все равно не мог себя заставить перестать следить за ним, смотреть на него украдкой, при этом чувствуя себя каким-то мазохистом. - Ну и как, ты с ним больше не разговаривал? Я нахмурился и рассеянно обвел взглядом просторный нарядный зал, в котором проходил наш каждодневный ужин. На улице уже были сумерки, и повсюду горели свечи. Легкий ветер, задувавший через открытую террасу, выходившую видом на город, колебал их пламя, отражавшееся в сверкающем столовом серебре. Мы разговаривали тихо, чтобы сидевшие по соседству гости не услышали наши разговоры. - Только один раз. - Судя по твоему виду, разговор прошел не очень удачно. - Можно и так сказать. Он сказал, что никогда не простит меня за то, что я изгнал его из Эребора, и послал куда подальше. Двалин хмыкнул и покачал головой. - Вполне справедливо, – и тут же вскинул руки, оправдываясь, увидев мой взгляд. – Я просто так сказал. Может, тебе стоит извиниться перед ним? Ты же и сам уже понимаешь, что переборщил тогда. Судя по тому, что ты рассказал мне, ты наговорил ему много лишнего в тот раз. Я подавил тяжкий вздох, уставившись на свою тарелку, на которой лежала так и не съеденная мною и давно остывшая еда. Вокруг царило веселье, и через каждые полчаса раздавались тосты. Элронд со своей дочерью и двумя сыновьями сидел прямо напротив меня, за другим концом длинного стола, ломившегося от различных блюд. Так как в зале было довольно многолюдно, то никто не обращал на меня особого внимания, и мое участие в общем веселье ограничивалось лишь поднятием бокала во время очередного тоста. Видимо, из-за моего мрачного вида никто не решался со мной заговаривать, что было мне только на руку. Задумчиво повертев в руке серебряную вилку, я обдумывал слова Двалина. - К чему это теперь? И вряд ли он захочет меня слушать, – сказал я наконец. – И давай закроем эту тему. Я не хотел сейчас об этом думать. - Арвен, дочь моя, ты не сыграешь нам? – произнес Элронд, обращаясь к девушке, сидевшей рядом с ним. - Порадуй гостей своим чудесным пением. Я смотрел, как высокая черноволосая эльфийка направляется к огромной арфе, стоявшей чуть поодаль. Усевшись, она подняла изящные руки, и когда пальцы ее коснулись струн, в воздухе полилась красивая грустная музыка. Все сидевшие за столом эльфы, гномы из моего гарнизона и хоббиты затихли, устремив на нее взгляды и прислушиваясь к зазвучавшей печальной песне об ушедшей любви. Пока я слушал эту песню, в груди моей что-то сжалось, и я молчал, чувствуя, как эти слова против воли проникают глубоко в мое сердце: Все напоминает о тебе отныне мне, Остался мир, который вместе видел нас В последний раз… И пройдет не знаю сколько зим и сколько лет, Быть может, мы могли быть счастливы вдвоем… А может, нет. Мои пальцы с силой сжали вилку, что я держал в руке, угрожая погнуть столовый прибор, но я не замечал этого. Слушая тихий и печальный девичий голос, я мрачно смотрел перед собой, украдкой бросая взгляды в сторону, где сидел тот, кто занимал все мои мысли, ловя взглядом каждый жест, каждое движение головы, каждую улыбку… И мечтая лишь об одном: чтобы они предназначались только для меня... Внезапно он чуть повернул голову, и на какой-то миг наши взгляды встретились. Всего какой-то миг мы смотрели друг другу в глаза, и мне казалось, что мы одни в этом полном зале… После этого он отвернулся и больше не смотрел в мою сторону. Когда же, наконец, этот долгий, почти бесконечный ужин закончился, я с неимоверным облегчением отправился в свои покои. Закрыв дверь, я остановился посреди комнаты. Тишина действовала на меня угнетающе. Постояв некоторое время, я подошел к изящному, как и все в эльфийском замке, резному шкафу. Взяв бутылку вина с полки, я поколебался несколько секунд и, вынув пробку, налил себе полный стакан. Посмотрев на его содержимое, я невесело усмехнулся: - Что ж, остались только ты и я, - произнес я вслух, приподняв его вверх, и, поколебавшись, одним глотком опрокинул в себя темную жидкость, в то время как в ушах моих продолжала звучать все та же тихая песня: Пусть ничто не вечно под луной, Но ни на час Я не забуду дня, когда ты был со мной В последний раз… * слова песни из репертуара группы «Веселые ребята». Уж очень эта печальная песня подходит сюда))