Мы предназначены друг для друга.

Утром меня разбудили чьи-то невесомые прикосновения к моему лицу. Вчера, после того как я снова оделся и лег в кровать, я долго лежал без сна рядом со спящим Торином, мучимый раздумьями, и заснул, так и не придя ни к какому решению по части этой внезапно возникшей проблемы. Еще не до конца проснувшись, я вздохнул и машинально потянулся, стряхивая с себя остатки сна и разминая затекшие за ночь мышцы. И первое, что я увидел, открыв глаза, было склоненное надо мной лицо Торина. Судя по всему, он проснулся уже давно - и сейчас лежал рядом, наблюдая за мной своими темными, непроницаемыми глазами. Лицо его было осунувшимся, а во взгляде читалась какая-то усталая тоска, словно его одолевали тяжелые мысли. Когда я вспомнил, что он вчера наговорил мне, мое сердце тревожно сжалось. - Торин... Его рука мягко коснулась моего лица и разгладила тревожную морщинку, залегшую между моими нахмуренными бровями. - Не хмурься, - уголок его рта чуть приподнялся в печальной улыбке. Я не хотел спрашивать его насчет вчерашнего, но мне все-таки нужно было выяснить все до конца. Если я не спрошу сейчас, решил я, то не найду себе потом покоя. - Торин... Ты помнишь, что ты сказал мне вчера? - спросил я, вглядываясь в его глаза, не зная, что за выражение в них кроется. После нескольких секунд молчания он ответил глухим голосом: - Да. Мой пульс взволнованно участился. Пересилив себя, я задал следующий вопрос: - То, что ты сказал - правда? Он ответил не сразу, колеблясь некоторое время. Затем последовал чуть заметный кивок головы. - Да. Все. До последнего слова, - произнес он с каменным, ничего не выражающим видом, глядя куда-то в сторону. Я молча смотрел на него. Такое суровое и волевое лицо, красивое и прекрасное, своей грубой и мрачной красотой. Смотрел на прямой благородный нос. На тонкие губы, которые так редко, но все же улыбались мне... Все эти черты уже давно, в какой-то момент, стали так дороги мне... Внутри у меня была какая-то щемящая грусть. - Почему ты не сказал мне раньше? Осторожно дотронувшись до его щеки, я провел пальцами по его коже и, очертив контуры подбородка и виска, провел рукой по его густым волосам. С его губ сорвался вздох. Обхватив мою ладонь, он прижал ее к своей щеке. - Потому что раньше я не признавался в этом даже сам себе. Я снова и снова твердил себе, что все пройдет, когда тебя не будет рядом, что это все лишь наваждение… но я обманывал сам себя. Нам не требовались слова, чтобы понять друг друга. В его глазах сейчас было столько чувства и столько тоски, что мое сердце сжалось от нахлынувших ощущений. - Когда я увидел тебя с ней, когда ты сказал, что вы помолвлены... Тогда мне показалось, словно ты вырвал кусок из моего тела… Я прикрыл глаза, не в силах видеть этот взгляд, и ощутил, как его губы мягко коснулись моих. Затем они переместились на мой лоб, веки, почти невесомо оставляя поцелуи на моем лице. - Посмотри на меня. Услышав его мягкий шепот, я подчинился. Он молча разглядывал меня некоторое время. Его лицо оставалось серьезным: - Я люблю твои глаза... В самый первый вечер нашей встречи я не мог отвести от них взгляд. Мою грудь сдавило после его слов, после его такого тихого и мягкого голоса… Мне становилось все труднее дышать. - У меня самые обычные глаза. - Мне показалось, что это самые умные глаза из всех, что мне довелось увидеть в своей жизни. Они напоминают мне весенний дождь. Он разглядывал мое лицо, словно желал запомнить его черты навсегда. Его большой палец погладил мой подбородок. - Мне нравится твоя ямочка на подбородке, - произнес он, наклоняясь и оставляя на том месте легкий поцелуй. Моей щеки коснулись пряди его длинных волос. Потом его губы дрогнули в улыбке и, вскинув бровь, он дразняще добавил: - Ворохоббит. Услышав свое давнее прозвище, я невольно хмыкнул и не смог не улыбнуться в ответ. - У тебя необыкновенное лицо. - Торин мягко отвел пряди волос с моего лба. - Когда ты улыбаешься, твоя улыбка освещает все вокруг. Я не могу сосчитать, сколько раз видел твое лицо в своих снах, в Эреборе. Лежа долгими ночами в холодной постели, я представлял твою улыбку, вспоминал твой голос, мечтая снова прикоснуться к тебе. - Торин... Ты не должен говорить мне это. У меня скоро свадьба. У меня есть невеста... - Тогда почему ты сейчас со мной, а не с ней? - Торин... - Ты любишь ее? Я не знал, что ответить, и отвел глаза. Ухватив меня пальцами за подбородок, он заставил вновь посмотреть на себя, не давая уйти от ответа. - Ответь мне. Вздохнув, я попытался ответить честно: - Мне хорошо с ней. Я, наконец, счастлив. - Это не ответ. Торин по-прежнему нависал надо мной, опираясь на согнутый локоть. Его длинное теплое тело соприкасалось с моим левым боком. Я поколебался в нерешительности. - Нет. Я не люблю ее, - пришлось мне мрачно признаться, видя, что он не собирается отступать. После моих слов на его лице, напрягшемся в ожидании ответа, проступило облегчение. Уже наступил рассвет, и комната постепенно наполнялась солнечным светом из окна - по правую сторону от кровати, на которой мы лежали. Несколько солнечных лучей пробилось сквозь прозрачные узорчатые шторы на окне и заиграли золотым огнем на длинных волосах Торина, рассыпанных волнами по его широким плечам. Такие моменты, как эти, наполненные мягкостью и нежностью, были большой редкостью, учитывая наши непростые отношения. И я пытался запомнить и отложить каждую секунду этого утра в своей памяти, зная, что это последний раз, когда мы можем находиться так близко друг к другу, потому что в будущем я не мог позволить себе такую близость с ним. Это было бы нечестно по отношению к Долли. Она порядочная девушка и не заслуживает, чтобы ее обманывали. - Скажи... что ты чувствуешь ко мне? Я напрягся, заранее ожидая этого вопроса, и медленно покачал головой. - Не спрашивай меня об этом, Торин. Что бы я ни ответил, от этого ничего не изменится, ты сам это знаешь. Он невесело усмехнулся и опустил глаза. Его большая ладонь скользнула по открытой коже моей руки, вызывая мурашки. Взяв мою ладонь, он задумчиво перебирал мои пальцы, казавшиеся тонкими на фоне его большой руки. Мне всегда нравилось ощущать на своей коже его слегка мозолистые сильные пальцы. После короткой паузы он испытующе посмотрел на меня, нахмурив брови и сжав челюсти: - Ты целовал ее? Я неловко заерзал. Конечно же, я много раз целовал Долли, при этом невольно сравнивая мои поцелуи с ней с поцелуями Торина, но не хотел говорить ему об этом, понимая, какая будет реакция. Это были просто приятные ощущения, не больше. И ни один из этих поцелуев по-настоящему не трогал меня, они не могли сравниться с теми ощущениями, что я испытывал только с ним. Но ему об этом знать не обязательно. - Давай не будем об этом. Лицо Торина помрачнело еще больше. - И как далеко вы уже зашли? - спросил он изменившимся голосом. Я выбрался из постели и, сев на краю, повернулся к нему спиной. - Тебя это не касается, - ответил я ровно, ощущая спиной его обжигающий взгляд. Я не был дураком и догадывался, что отнюдь не все свои ночи он проводил в своей постели один. В конце концов, он здоровый мужчина в расцвете сил… И я также не вел жизнь евнуха за то время, что мы с ним не виделись. Поэтому я благоразумно не хотел поднимать эту тему. - Однажды я уже предлагал тебе быть со мной - и жизнь в моем королевстве, - произнес он, нарушив молчание. - Да. Я помню. - Мое предложение все еще в силе, - его голос звучал как никогда серьезно. - Ведь ты можешь уехать со мной. Мы бы были вместе, ты бы ни в чем не нуждался. - Чтобы мы все время прятались, каждую минуту опасаясь, как бы нас не разоблачили? А что если кто-нибудь узнал бы о нас? - я нахмурился, отрешенно глядя в окно. Променять светлый зеленый Шир, эти родные мне края, в которых я вырос, на жизнь в мрачных стенах, где я бы со временем просто зачах? Это скорее было бы похоже на заточение. Какая может быть для меня жизнь в Горе? Нет… Там нет места для меня. Мы с Торином существа из абсолютно разных миров. - Нет, - я покачал головой. - Ты предлагаешь мне золотую клетку. - Если бы мы соблюдали осторожность... - упрямо возразил Торин, но я перебил, обернувшись к нему: - Торин, дело даже не в этом! Я помолвлен, ты понимаешь это? Ты опоздал, у меня уже другая жизнь, пойми ты, наконец! Я обещал этой девушке жениться на ней... Я не могу просто взять и бросить ее, она не заслуживает такого отношения к себе. Его лицо стало еще мрачнее. Я вздохнул и замолчал на пару секунд, опустив голову и сжав переносицу. Мне было тяжело это говорить. Но неужели он думал, что, снова ворвавшись в мою жизнь и сказав мне эти слова, он заставит меня забыть обо всем и бросить все ради него? Где он был раньше? Почему я должен менять свою жизнь из-за него, когда у меня все только наладилось? И у меня до сих пор не было уверенности в его чувствах. Кто знает, насколько хватит его привязанности. Может, завтра он передумает и тут же снова прогонит меня. Где гарантия, что этого не будет? - После того, как я с таким трудом наладил свою жизнь, после того, как я вновь начал становиться прежним - ты снова появляешься в моей жизни и ставишь все с ног на голову, - проговорил я глухо. Я бросил на него нахмуренный взгляд: - Я женюсь на ней. Так будет лучше для всех. Не найдя, что возразить, Торин лишь молча стиснул зубы, так сильно, что на его скулах заходили желваки. Не выдержав тяжелого молчания, я снова уставился в окно. - Лучше тебе уйти, Торин. Скоро все проснутся, и я не хотел, чтобы кто-нибудь видел, как он выходит от меня, тем более в таком помятом виде. Любой бы понял, что он ночевал у меня, а я не имел никакого желания объяснять кому либо, почему король гномов ночует в моей спальне вместе со мной. Услышав, что Торин поднялся, я бросил на него взгляд. Присев на противоположном краю кровати, он начал натягивать свои сапоги, которые я вчера с него снял. Затем он встал, нетерпеливым жестом отбросив волосы с лица, и небрежно поправил на себе помятую после сна одежду. Лицо его по-прежнему было угрюмым. Так как никто из нас больше не проронил ни слова, в комнате висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом одежды. Как же мне хотелось в этот момент, чтобы он остался, чтобы это утро никогда не кончалось, и чтобы мы были свободными и без обязательств… Но реальность оставалось реальностью, со всеми ее сложностями, как бы мы ни противились ей. Нужно было просто жить дальше, даже если это кажется невозможным. Я отвернулся, прикрыв глаза, борясь с искушением остановить его. Не глядя на Торина, я поднялся и прошел к двери. Открыв ее, я осторожно выглянул, посмотрев по сторонам. Снаружи, к моему большому облегчению, никого не было. Распахнув дверь пошире, я повернулся к Торину. - В холле никого нет, так что можешь спокойно пройти в свою комнату. Прежде чем выйти, Торин остановился рядом со мной, поколебавшись несколько секунд: - Ты сделал свой выбор. Если ты действительно будешь счастлив, женившись на этой девушке, то я не буду тебе мешать. Как бы трудно это не было для меня, - произнес он холодно, с бесстрастным выражением на лице, после чего прошел мимо, и я услышал его удаляющиеся тяжелые шаги, оставаясь стоять, пока они окончательно не стихли вдали, затем я услышал, как вдалеке скрипнула и закрылась дверь его комнаты. Только после этого я медленно закрыл свою. С моих губ сорвался тяжкий вздох. Подойдя к той стороне кровати, на которой спал Торин, я взял в руки скомканную простынь, все еще хранившую его запах, и прижался к ней лицом. После его ухода комната показалась мне ужасно пустой и холодной. Как и моя жизнь. В тот момент я даже не подозревал, что совсем скоро мы с Торином поменяемся ролями и мне придется узнать и испытать на себе, что такое жгучая ревность и даже ненависть…

***

Днем Двалину все же удалось вытащить меня на недолгую конную прогулку и, надо признать, я почувствовал себя несколько лучше после быстрой скачки по лесу, когда Ривенделл остался позади, а заодно с ним - и Бильбо. Пустив лошадей в галоп, некоторое время мы ехали вдоль широкой реки, протекавшей сквозь долину и город, располагавшийся в ней. Этот разговор утром... У меня вырвался непроизвольный вздох при воспоминании об этом. Когда я проснулся и обнаружил его, спящего рядом с собой... Я просто не смог уйти, даже когда вспомнил, что я натворил предыдущим вечером, хотя разум приказывал мне убираться оттуда как можно скорее. Тогда меня просто понесло, и я говорил, говорил, выплескивая то, что накопилось в моей душе, то, что терзало меня все это долгое время. Поэтому, когда Бильбо прямо спросил меня, правда ли все это, я больше не мог ему врать. В тот момент я жаждал, наконец, сказать ему то, что творится в моей душе, чтобы сбросить эту неподъемную тяжесть, лежащую на сердце. Не находя себе места после нашего разговора, я не мог ни о чем думать, мне было настолько паршиво, что хоть на стенку лезь, хоть вешайся. Я предпочел бы, чтобы меня несколько раз проткнули мечом, чем постоянно ощущать эту режущую на куски боль. Он все-таки выбрал ее. Несмотря на то, что я снова предложил ему роскошную жизнь в Эреборе, деньги, богатство, жизнь со мной… он вновь отказался. Я был раздавлен. Что еще я мог сделать, чтобы убедить его? Что еще ему нужно? В моей голове всплыли его слова: «Ты опоздал, у меня теперь другая жизнь». Безвыходность этого положения приводила меня в бешенство, выводила из себя. Куда бы я ни смотрел, мне виделась отвратительная сцена, в которой Бильбо целует эту девушку, как его руки прикасаются к ней - и от этих образов меня мутило от безумной ярости. Ревность. Безумная ревность душила меня, когда я видел их вдвоем. Я решил поделиться своими тягостными мыслями с Двалином и пересказал ему наш диалог, опустив только мелкие детали вроде тех, что мы находились во время разговора в одной постели. Мы остановились у кромки леса, что находился недалеко от Ривенделла, чтобы напоить лошадей возле реки. Выслушав меня, он только присвистнул: - О чем ты думал, предлагая ему жить в Эреборе? На кой он тебе там сдался? Ты что, жениться на нем собрался? - он покачал головой. - Черт возьми, Тор, я не узнаю тебя! Ты растерял все мозги из-за этого парня! Тебе нужно просто подыскать себе жену и забыть все это. Я отвернулся и прошел к большому дубу, стоявшему одиноко от остальных деревьев. В их кронах тихо шелестел ветер. Над нашими головами пролетела стайка птиц. С места, где я стоял, открывался вид на эльфийский город, который казался каким-то миражом с его водопадами и красивыми, изящными строениями, зелеными садами и прочими красотами, окутанными легким туманом. Прислонившись плечом к шершавой коре, я уставился на этот пейзаж, но видел я совсем не его, а лицо Бильбо, когда он проснулся сегодня утром. Когда он открыл глаза и посмотрел на меня… в тот момент я понял, что хочу всю жизнь засыпать и просыпаться рядом с ним. Я хотел всегда видеть рядом его лицо… - Ты не понимаешь, - возразил я устало. - Я не могу выкинуть его из головы. Я не могу, не могу просто взять и забыть его, потому что он всегда в моих мыслях! - воскликнул я, стукнув кулаком по дереву. Позади послышался вздох Двалина. - Я не знаю, чем тебе помочь, старик, прости. В таких делах я не советчик, - он немного помолчал. - Был бы здесь Балин - он бы, наверное, смог посоветовать что-нибудь, а я что… Я-то в этих делах не разбираюсь. «Балин. Да, он бы, наверное, смог дать совет, как мне быть, - подумал я с досадой. - Он всегда знает, что делать». - Вот что я тебе скажу, - снова подал голос мой товарищ. - Я всегда на твоей стороне, ты знаешь, - сказал он в своей добродушно-грубоватой манере. - Но тебе следует уже отпустить его. Дай ему жить своей жизнью, а тебе нужно жить своей. Может, постепенно все это пройдет само собой. Возможно, вам просто не суждено быть вместе, вот и все. Я слушал его, глядя пустым взглядом на окружавшие нас высокие горы, покрытые, словно пестрым ковром, зеленым лесом, затем опустил глаза, глядя на быстрое течение серой шумной реки. - Тебе просто нужно отвлечься на кого-то другого. Хотя здесь, конечно, глаз не на ком остановить, - буркнул он. - Вот вернемся домой - и снова подыщешь себе хорошенькую любовницу, благо по тебе сохнет почти весь женский состав жителей Эребора, и сразу забудешь об этом хоббите, как пить дать! - он подошел и дружески хлопнул меня по плечу. Так как я ничего не ответил, он вздохнул и заговорил уже серьезнее: - Кстати, о доме. Забыл сказать, что вчера вечером прилетел сокол из Эребора, с запиской от Балина. Услышав это, я сразу же нахмурился и повернулся к нему лицом: - Почему ты мне раньше не сказал? - сказал я недовольно. - Потому что не знал, где ты, - ответил он сухо. И я смущенно отвел глаза, вспомнив, что вечером был не в своей комнате. - И что он пишет? - проговорил я, с беспокойством сведя брови. Вряд ли Балин стал бы писать сюда по пустякам. - Там не все спокойно. Мелочи, конечно, но все же… Снова орки. Я ничего не пойму! Эти твари словно из щелей вылазят! Балин пишет, что эти мрази напали на наших солдат, когда дозорные прочесывали границы наших земель на их наличие. Эта весть меня встревожила, отвлекая от мыслей о Бильбо. - Черт, это уже второй раз за год! - я поморщился. - Есть жертвы? - Так как отряд был небольшой, убитых только двое, они успели подать сигнал тревоги, и пока отбивались от орков, подоспела подмога. - А где был Кили? - Он командовал вторым отрядом. Они-то и подоспели первые на помощь. - С ним все в порядке? - В полнейшем. Услышав это, я облегченно выдохнул. Кили находился в подчинении у Двалина, и за эти три года усердно учил все, что предлагал ему его суровый наставник. В отличие от своего старшего брата, который целыми днями был занят делами в замке, Кили с вверенным ему небольшим гарнизоном почти все время находился вне его стен, так как Двалин не давал ему поблажек и гонял наравне с остальными солдатами, отправляя на постоянные вылазки, разведки и ежедневные обходы окрестных гор, требуя отчета по каждому из них. - Я на этого парня потратил уйму времени, обучая его всем воинским навыкам, которыми обладаю сам, и могу с уверенностью заявить, что пройдет немного времени - и он будет наступать мне на пятки, уж поверь, - хмыкнул Двалин. - Только ему не говори, а то раздуется от гордости и придется мне его гонять целый месяц, чтобы привести в чувство. - Нужно как можно скорее возвращаться, - проговорил я, почувствовав, как при мысли об отъезде сжалось сердце. - Через неделю выезжаем обратно. Пошли Балину ответ, чтобы увеличил число ночных дозорных и на всякий случай проверил укрепления и защиту в крепости. Эти орки трусливы и не слишком многочисленны, чтобы напасть на Эребор, но могут совсем обнаглеть и устроить засады на дорогах на проезжающих мимо торговцев. Так что нужно держать ухо востро, - бросил я Двалину, направившись к лошади и вскакивая в седло. Возможно, и правда будет лучше уехать. Оказавшись в родных стенах и вновь окунувшись в непрекращающуюся суету повседневных дел, мне снова некогда будет думать о Бильбо. Может, Двалин прав и мне нужно найти себе кого-то, чтобы отвлечься. Может, у нас с Бильбо разные пути. Я должен просто отойти в сторону, как и обещал ему, и дать ему жить своей жизнью. Оставить его в покое. Только вот как это сделать?