Мы предназначены друг для друга.

Мне виделся необычайно приятный сон. Мне снилось, будто меня целует Торин, и его руки мягко прикасаются к моему лицу, рукам, гладят мое тело, даря невообразимое удовольствие. Я улыбнулся и сонно заворочался, но через несколько мгновений резко открыл глаза, обнаружив, что это вовсе и не сон и на кровати со мной рядом действительно кто-то находился. Так как сегодня была очень темная безлунная ночь, и в комнате почти ничего не было видно - я испуганно подскочил. - Тише, это я, - послышался мягкий голос Торина где-то рядом с моим ухом. - Ты меня напугал! - я перевел дыхание, выдохнув с облегчением. – Я думал, ты сегодня не придешь. Я обращался в темноту, так как видел только его неясный силуэт рядом с собой и ощущал идущее от его большого тела тепло. - Меня задержал этот болтун, Элронд, будь он трижды неладен! - отозвался Торин с нескрываемой досадой в голосе. – Клянусь, я еще никогда так не желал свернуть шею эльфу, как этим вечером, слушая его бесконечный скучный монолог. Его, видишь ли, вдруг потянуло обсудить политику за бокалом вина. Ты даже не представляешь, с каким большим трудом мне удалось от него отвязаться, - недовольно пожаловался он. Улыбнувшись, я хмыкнул: - Не зря лорд Элронд считает гномов самыми неблагодарными гостями, – сказал я, пытаясь сесть в кровати. - Но у меня же была веская причина спешить, - заявил он дразняще и положил руку на мое плечо, укладывая обратно. - Лежи, не вставай. Кстати, - снова раздался жаркий шепот совсем рядом, и мои губы опалило его дыхание, отдававшее выпитым им за ужином вином. - Оказывается, тебя совсем нелегко разбудить, мне пришлось полчаса тебя целовать, пока ты наконец проснулся. Хотя, - я явственно слышал в его голосе довольную ухмылку, - я, конечно, не особо жалуюсь. Его рука ласкающе скользнула вниз, по моему предплечью, словно массируя, а затем легла на мой обнаженный живот, не прекращая своего действия, от которого я начал ощутимо волноваться. - Так темно, я тебя совсем не вижу, - с досадой сказал я, сощурив глаза и пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Из темноты послышался его приятный, тихий смех. - И зачем тебе меня видеть? - Но мне хочется смотреть на твое лицо. Наши голоса звучали тихо, мы разговаривали почти шепотом, и это создавало какую-то уединенную, еще более интимную обстановку вокруг нас. Я осторожно протянул руки, чтобы на ощупь найти его лицо. Сначала моя ладонь коснулась его голого теплого плеча, и я с наслаждением погладил эту упругую кожу, под которой я ощутил перекатывающиеся мышцы, когда Торин чуть пошевелился. У меня перехватило дыхание. Мои пальцы заскользили вверх по его шее, я изучающе провел ими по его подбородку и щеке и почувствовал, как его борода слегка покалывает мои пальцы. Я услышал его вздох. Торин не двигался, давая мне полную свободу действий, и я с каким-то новым интересом исследовал его. Чувствовать его, осязать через прикосновения было для меня чем-то необычным и чрезвычайно увлекательным, потому что это сильное тело всегда вызывало во мне неиссякаемый, жгучий интерес. Его голова находилась напротив, и моего подбородка касалось его ровное, теплое дыхание. Я легко провел пальцем по его густой брови, очерчивая контур, и повторил то же самое с его прямым орлиным носом и твердыми губами, испытывая при этом легкий трепет. Торин поймал мой указательный палец губами и неожиданно взял в рот и облизнул его. - Торин! - Ты сам меня дразнишь. - Послушать тебя, так я дразню тебя, даже находясь в другом помещении. - Уверен, что так и есть, - я почти почувствовал его улыбку в темноте. - Ты постоянно заставляешь меня терять контроль. Я больше ни на кого так не реагирую, как на тебя. - Не знаю даже, считать это комплиментом или невезением, - проворчал я, чем чрезвычайно позабавил Торина. Его тело дрогнуло от сдерживаемого смеха. - Знаешь, за твоим невинным простодушным видом скрывается самая язвительная личность из всех, что мне доводилось видеть, - сказал он, прикасаясь губами к моей шее. Я невольно поежился и с трудом сдержал смешок: - Торин, ты меня колешь своей бородой. - Да? – лениво пробормотал он, не прекращая касаться губами моей кожи. - Может, мне стоит ее отрастить, чтобы она не кололась? Представив его с длинной, до пояса, бородой, я тут же торопливо возразил: - Нет, знаешь, пусть лучше продолжает колоться. - Что, не любишь длиннобородых мужчин? А между прочим, у гномов редко бывают такие короткие бороды, как моя, - хохотнул он. - Можно сказать, у меня почти гладкое лицо по сравнению с другими - видел бы ты моего деда, Трора. - Что, она была у него настолько длинной? - И пышной. - Интересно, - протянул я, задумчиво потерев кончик носа. - Я понравился бы тебе, будь у меня тоже борода? Торин так громко расхохотался, что мне пришлось поспешно закрыть ему рот рукой из-за опасений, что нас кто-нибудь услышит. Смех у него был глубокий и приятный, и на моей душе становилось тепло, когда я слышал, что Торин смеется. Это было удивительно и непривычно - видеть его таким, каким он представал моим глазам, когда мы были наедине. Эти дни на виду у всех мы вели вполне себя обычно, Торин был вежлив и учтив, а я разумно старался держаться от него подальше и даже не разговаривать с ним. Потому что, несмотря на его показную холодность, я то и дело ловил на себе его внимательный неотступный взгляд и постоянно опасался, что кто-нибудь это заметит. - Тише ты, - зашикал я на него. - И вообще, что тут смешного? - А откуда такой интерес к растительности на лице? - иронично спросил он, отнимая мою руку от своего лица. - Ну, - я пожал плечами. - У меня ведь таковой никогда не было, мне просто любопытно. - И не надо, - его ладонь медленно поглаживала мое плечо. - Мне нравится твое лицо таким, какое оно есть, так пусть все так и остается, - в его бархатном голосе слышалось нескрываемое веселье. Очевидно, наш диалог его немало забавлял. - Ну, так как изменить я все равно ничего не могу, - вздохнул я, - то пусть остается как есть. - Ты знаешь, что я схожу с ума от твоей кожи? - проговорил Торин в ответ, склонив голову и мягко целуя меня в кончик носа. - Неужели? - Она такая гладкая и мягкая... Его губы прикасались к моему лицу, целуя веки, скулы, губы, доставляя мне огромное наслаждение, и я просто лежал с закрытыми глазами, и слушал его вкрадчивый голос. - Мне постоянно хочется дотрагиваться до тебя, - прошептал он, обдав мое ухо жарким дыханием. - Целовать тебя... ласкать твое тело... гладить твою белую кожу. От его проникновенного голоса и этих слов меня охватило нервозное возбуждение. Обхватив за шею, я притянул к себе его голову и, найдя его губы, жарко поцеловал. - Ох, - хрипло выдохнул он спустя несколько минут. - Нужно почаще разговаривать с тобой в постели, кажется, мои диалоги очень хорошо на тебя влияют. - Кажется, да, - согласился я, улыбнувшись, но через секунду вновь полюбопытствовал: – Так, насчет бороды… а ты себе не хочешь такую же, как у твоего деда? - Нет, конечно, - он снова рассмеялся, и от его низкого хриплого смеха у меня пробежали мурашки. - Ты хоть представляешь, как с ней неудобно? К тому же, - голос его стал вкрадчивым, - раз тебе нравится мое лицо таким, как сейчас, я тем более не буду ничего менять, - я почувствовал его губы в миллиметре от своих, и он прошептал: - Твое желание для меня закон. - Ты слишком щедр. - Снова дерзишь? Нужно тебя немного усмирить. Он прижался к моим губам, и я ничего не успел ответить. Закрыв глаза, я отдался на волю своих ощущений, заставлявших сердце биться быстрее. После долгого, чувственного поцелуя, после которого я уже не мог ясно мыслить, его губы спустились ниже, на мою грудь, и я почувствовал, как его язык коснулся моего соска, после чего он чуть сжал его зубами. Меня пронзило острое наслаждение, и я едва сдержал себя, чтобы не выгнуться от этих приятных ощущений. Он проделал тоже самое с другим соском, и я сжал руки в кулаки, скомкав простынь. Огонь стремительно распространялся по всему моему телу, пожирая меня изнутри, делая добровольным пленником этих твердых, неумолимых губ… В такие моменты, наполненные нашим обоюдным теплом, страстью и лаской, я иногда невольно задумывался об одной проблеме, которая не давала мне покоя, когда я вспоминал об уговорах Торина поехать с ним в Эребор. Меня все время терзала одна и та же мысль: если я буду жить в горе, то как нам удастся скрывать наши отношения? Ведь невозможно всю жизнь скрывать такое. А если правда все же выплывет наружу? Что тогда? Конечно же, это не могло не тревожить меня. Один раз я попытался заговорить с ним об этом, но он лишь отмахнулся, словно это его совсем не волновало. Но я не мог так просто избавиться от этих мыслей. А вдруг у Торина возникнут проблемы из-за этого? Что, если его племянники, его друзья отвернутся от него? Ведь я знал, каким гномы обладают нетерпеливым и строгим нравом… Что, если из-за меня он потеряет уважение близких, которых у него и так осталось немного? От этих размышлений на меня неизменно накатывало уныние и хандра… Я ощущал, как моей груди касаются его длинные волосы, и представил, как эта благородная грива сейчас рассыпалась по его плечам и спине, спускаясь на мое тело. Руки Торина лежали на моей пояснице, удерживая на месте, в то время как его жадный рот двигался вниз по моему животу, и у меня не оставалось никаких сомнений в его конечной цели. - Почему ты спишь в бриджах? - донесся до меня его удивленный голос, когда он скинул с меня простынь. - Что? - я не сразу вернулся в реальность и, наморщив лоб, попытался понять, о чем он там спрашивает. - Я говорю - почему ты в бриджах? Я думал, ты спишь без одежды, - ответил он весело. - И с чего ты это взял? - спросил я недоумевающе. - Ну ладно. Возможно, это просто мои фантазии. Будь моя воля, ты бы вообще ходил без одежды. И, скорее всего, никогда не вылазил бы из моей постели. Представляя тебя в своей огромной спальне в Горе, - услышал я возле своего уха страстный шепот, – я схожу с ума… - Вот уж спасибо! Я как-то предпочитаю все же ходить в одежде, да и торчать в твоей кровати круглые сутки не собираюсь! Да и потом - круглые сутки? – с сомнением хмыкнул я, жалея, что не могу выразить свое скептическое отношение по этому вопросу взглядом. - Даже тебя не хватит на столько времени для утех. - Ты вновь и вновь бросаешь мне вызов, - ответил Торин, расстегивая мои бриджи и стягивая их вниз, после чего я услышал, как он отбросил их в сторону. - А я просто не могу устоять перед вызовом. Когда-нибудь я докажу, что не бросаю слов на ветер, а пока что немного помучаю тебя за твой язвительный язычок. У меня вырвался глухой стон, когда его горячий рот нашел мое самое чувствительное место на теле. Действительно - он всегда умел оставить за собой последнее слово.

***

- Не хочу, чтобы наступило утро, - вздохнул Торин. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, а я устроился рядом, на боку, подперев рукой щеку, чтобы видеть его лицо. Моя рука, лежавшая на его груди, машинально выводила невидимые узоры на его коже. Подушечками пальцев я поглаживал полоски светлых шрамов на его мускулистой груди, с неиссякаемым интересом рассматривая его красивое тело. Моя светлая рука немного выделялась на его более смуглой коже, слегка контрастируя с ней. - Ну, когда-нибудь оно все равно наступит, - сказал я, сочувственно улыбнувшись. - Ты помнишь нашу первую встречу? – задумчиво протянул Торин через минуту. Я взглянул на него и увидел довольную улыбку на его лице. Хмыкнув, я попытался не улыбаться в ответ, но губы мои невольно дрогнули. - Как такое забыть. - Что? – спросил он заинтриговано. - Почему ты смеешься? - Я вспомнил свое первое впечатление о тебе. - И какое же оно было? - спросил он с интересом. - Признайся, ты был сражен мной в первую же секунду? - Торин шутливо подвигал бровями. - Лучше я не буду говорить. - Ну же, скажи. - Ну, если ты настаиваешь... - мои губы снова дрогнули, пытаясь сдержать рвущийся смех: - Я подумал, что отродясь не видывал таких заносчивых и высокомерных типов, как ты, - ответил я без обиняков. Я не стал говорить, что это самый мягкий эпитет из всех тех, какими я от души награждал его за все то время, что мы провели бок о бок в прошлом. И все они, несомненно, были справедливыми. - Неужели? - Торин ухмыльнулся с таким довольным видом, будто я сделал ему комплимент. Протянув руку, он притянул меня поближе, так что я теперь почти лежал на нем. Наши лица оказались совсем близко, и я ребрами ощущал, как бьется его сердце в груди. - А теперь твое мнение изменилось? - Ни капельки, - заявил я нахально. К моему удивлению, в моем тоне проскользнули дразнящие нотки. - Я по-прежнему настаиваю на своем первом впечатлении, - насмешливо вскинув брови, я с шутливым вызовом посмотрел в его потемневшие глаза, в которых было обещание страшной мести. Моя кровь побежала быстрее, и я замер в предвкушении. Торин мягко провел рукой по моему лицу, убирая мои вечно непослушные пряди со лба. Зажав один из локонов возле виска, он медленно пропустил его между пальцами. - Твои волосы такие же, как ты сам, - он лениво взглянул на меня. - Такие же непокорные и живут своей жизнью, норовя выскользнуть из моих рук в любой момент. Я смущенно улыбнулся. - А ты помнишь, когда я впервые поцеловал тебя? - на его лице расплылась самодовольная ухмылка. - Мне кажется, тот день навеки врезался в мою память, - ответил я ему с сарказмом. - Неужели мой поцелуй тебя настолько поразил? - Еще бы, поразил не то слово, - сухо охладил я его. – Когда впервые целуешься не с девушкой, а с каким-то бородатым мужчиной – это, знаешь ли, поневоле становится знаменательным событием в жизни. Но Торин лишь еще шире ухмыльнулся. - То, что я являюсь твоим первым, порождает во мне неимоверную гордость, - он улыбнулся и погладил пальцем мою ямочку на подбородке. - Ты невыносим, - ответил я. - Поцелуй меня, - голос Торина был низким, и я услышал в нем легкую хрипотцу от желания. По моему телу сразу пробежала дрожь возбуждения. Я потянулся вперед, пока наши губы не соединились. Наш поцелуй был долгим и неторопливым, никто из нас не спешил отстраняться, наслаждаясь этими ощущениями близости. Отстранившись, я встретился с его смеющимися глазами и почувствовал пронизывающий трепет, теряясь в их глубине. Я посмотрел на его грудь и провел по ней рукой, касаясь кончиками пальцев жестких волосков, покрывавших его смуглую кожу. Мною овладело волнение от внезапно проснувшегося желания сделать что-нибудь из того, что Торин делал для меня каждую ночь. Я знал, что он наблюдает за мной, и от этого заволновался еще больше. Моя рука прошлась вдоль его груди, спускаясь на живот, и мне стало слышно, как дыхание Торина стало неровным. Осмелев, я привстал на локтях и, устроившись поудобнее, склонил голову и стал покрывать медленными поцелуями его грудь. Глухой стон, последовавший за этим, я воспринял как знак того, что все делаю правильно. Кроме Торина, я никогда за всю свою жизнь не смотрел на другого мужчину, будь он гном или хоббит, с интересом больше, чем дружеским. А Торин… он просто был другим. И то, что я чувствовал по отношению к нему, я никогда не чувствовал к кому-то другому. Ни до, ни после встречи с ним... Когда я размышлял о том, как вообще могли найти начало наши странные с ним отношения, то мне казалось, что не сделай он первого шага – я бы никогда, даже в самом диком своем сне не смог подумать о нем как о том, к кому я бы мог испытывать влечение и симпатию... Разве мог один из нас предположить тогда, давным-давно, во что все это выльется, когда наши губы впервые коснулись друг друга… разве могли мы подумать, что наша случайная связь перерастет в столь сильные чувства и привязанность, что они не исчезли даже по прошествии множества лет… Я несмело облизнул кружочки его темных плоских сосков. Мощная грудь под моей рукой, лежавшей на его теле, тяжело вздымалась. Его кожа была теплой и солоноватой на вкус. На мое плечо легла его крепкая ладонь, безмолвно побуждая действовать дальше. Мои губы мягко и неторопливо целовали его живот, который казался твердым от стальных мускулов, которые от каждого моего прикосновения подрагивали и сокращались. Я снова приподнялся и вернулся к его лицу. Мне захотелось поцеловать его горло, покрытое щетиной, покалывающей мои губы, когда я прикоснулся к этой привлекавшей меня растительности. Руки Торина легли на мою поясницу, поглаживая меня мягкими круговыми движениями. Простынь, закрывавшая меня по пояс, сползла, но я даже не заметил этого. Я отстранился и с восхищением провел рукой по его мускулистому плечу. Скользнув ниже, мои пальцы легли на выступавшие мускулы на его предплечьях. Меня всегда восхищала его фигура, которая не была чересчур накачанной и тяжелой, как у большинства гномов, но в то же время его тело было невероятно сильным и стройным, воплощая в себе мужскую силу и красоту. Мой язык прошелся по выпуклым бороздкам вен на его мощных руках. Взяв его ладонь, я нежно поцеловал ее внутреннюю сторону, прижавшись к ней губами, и на миг прикрыл глаза. У меня вырвался вздох. На долю секунды перед моими глазами мелькнуло страшное видение из далекого прошлого, где я стоял с оголенным мечом, пытаясь защитить от Бледного орка Торина, окровавленного и растерзанного огромным варгом и неподвижно лежащего рядом. От этой картины у меня сдавило грудь. Я открыл глаза, посмотрев на Торина, и он улыбнулся мне своей теплой, немного лукавой улыбкой. Я даже не заметил, как наклонился и прижался к его губам, с трепетом целуя их и обхватив его лицо ладонями, словно боялся отпустить. Мое дыхание сорвалось от охватившей меня щемящей нежности и неожиданного желания защитить его… Накрыть его большое сильное тело своим, чтобы никакие невзгоды и беды больше не коснулись его… Я хотел покрыть поцелуями все его тело и подарить ему свое тепло… словно в забытьи я гладил и прикасался губами к его груди, животу под непрекращающиеся прерывистые вздохи Торина… Это было невероятно волнующе – изучать его, часть за частью, миллиметр за миллиметром… Я спустился ниже и поцеловал его выпрямленное колено, снова медленно продвигаясь выше и выше, вверх по бедру. Когда же мои губы наконец прикоснулись к его горячей и твердой, словно камень, плоти, я успел только ощутить шелковую и нежную кожу, но в этот момент из груди Торина вырвался хриплый стон, сильные руки рывком приподняли меня, и я оказался придавлен его жарким телом. - Хватит на сегодня экскурсий по моему телу, - выдохнул он, прижав мои руки к поверхности кровати. - Почему? – я перевел дыхание, взволнованно переводя взгляд с его глаз на губы, которые почти касались моих. – Ты же это делаешь для меня… - Потому что я обладаю меньшим терпением, чем ты, - усмехнулся он. В полумраке комнаты его глаза горели лихорадочным огнем. Его алчный рот тут же впился в мои губы, покусывая и терзая их, но я не возражал. – И если ты и дальше продолжишь сводить меня с ума своими прикосновениями, то я просто-напросто взорвусь, как вулкан… После поцелуя он нехотя отстранился, опираясь на согнутый локоть. - Черт подери, - он улыбнулся и раздосадовано провел рукой по шее. - Мне никак не удается просто полежать с тобой в одной постели дольше часа, чтобы просто поговорить… Потому что каждый наш разговор заканчивается одним и тем же, - он хрипло рассмеялся, снова поцеловав меня. - Не думал, что ты такой любитель разговаривать, - усомнился я. – Сколько я тебя помню – ты всегда был… - я замялся. – Скажем так, довольно молчаливым и замкнутым. - Я знаю. Я и правда был таким… Но сейчас мне безумно хочется разговаривать с тобой ночи напролет… Потому что ты нужен мне не только для постели, - сказал он, серьезно вглядываясь в мое лицо. – Я хочу разделить с тобой все свои мысли, всю свою жизнь… Его лицо вдруг стало серьезным. Взяв меня за подбородок, он несколько секунд смотрел на меня задумчивым взглядом. - Знаешь, я долго думал… - он ненадолго замолчал, все так же продолжая смотреть на меня. - О чем? Он опустил глаза, и затем послышался его тяжелый вздох, будто он собирался сказать что-то важное и одновременно тяжелое для себя: - Мне не давала покоя мысль… Я много размышлял эти дни о тебе. О том, как нам с тобой жить дальше… Я чуть нахмурил брови, размышляя, к чему он ведет. - И…? - Я не буду пока заставлять тебя уезжать из Шира и тащить за собой в Эребор, - сказал он, вновь посмотрев на меня. Это известие изумило меня. Мое сердце екнуло и забилось сильнее. - То есть, - проговорил я с запинкой, удивленно приподняв брови. – Ты даешь мне свободу выбора? Я думал, ты не хочешь, чтобы я оставался там. Торин приподнялся, усаживаясь на кровати боком ко мне, положив локоть на согнутое колено. - Ты прав, это последнее, что я бы хотел в этой жизни, - невесело усмехнулся он через плечо, задумчиво глядя на сбившиеся на кровати простыни. - Но я не хочу заставлять тебя силой, Бильбо, - услышал я его приглушенный голос. – Я дождусь, когда ты сам захочешь приехать… В конце концов, я понимаю, как ты привязан к своему дому. Я прекрасно осознаю, с кем я хочу связать свою жизнь, и знаю, что именно солнечный и тихий Шир – твое место. Там ты чувствуешь себя спокойно… Но, - он наконец взглянул на меня, повернув темноволосую голову в мою сторону, и на губах его появилась грустная улыбка. – Я уверен, - сказал он, протянув руку и проведя пальцами по моей щеке, – что когда-нибудь Эребор станет твоим вторым домом, и ты захочешь остаться там навсегда… Не зная, что сказать, я приподнялся и осторожно сел рядом. Его заявление сбило меня с толку, я не ожидал от него такого поступка. Я молча смотрел на его обнаженную широкую спину, обращенную ко мне, на которую небрежными волнами ниспадали темные волосы. Я был одновременно заинтригован и очень тронут его словами. В моей груди разлилось необычайно тепло чувство признательности. Чувство настолько глубокое, что у меня перехватило дыхание и что-то сдавило внутри… Поймав его большую руку, я с благодарностью сжал ее. - Спасибо, - тихо пробормотал я, сглотнув ком в горле, посмотрев в его глаза, когда он повернулся в мою сторону. Я надеялся выразить взглядом все то, что я сейчас чувствовал. Впервые Торин удивил меня, не прибегнув к своим обычным методам угроз, уговоров, споров или шантажа, когда хотел чего-то добиться. – Поверь, это очень много значит для меня. Торин неловко усмехнулся и отвернулся, рассеянно проведя рукой по спутанным волосам. Спустя несколько секунд он снова посмотрел в мою сторону, и во взгляде его прищуренных глаз появилась подозрительность: - Если ты снова попробуешь с кем-то связаться в мое отсутствие, - проговорил он, наклонившись ко мне и заглядывая в глаза, – то я клянусь тебе – я порублю его или ее на мелкие кусочки, а тебя запру на замок в какой-нибудь ближайшей башне, - сказал он не терпящим возражений тоном. - И я не шучу. Я с трудом удержался, чтобы не воздеть глаза к потолку. Торин есть Торин. Хмыкнув, я поддразнил его: - А в твое присутствие я могу кого-то завести? Через секунду я оказался лежащим на спине и придавленным сверху горячим телом Торина. Мое дыхание стало сбивчивым, и я с вожделением уставился на его губы. - Не стоит дразнить меня в таких вопросах. Ты еще не знаешь, какой я собственник. Имей в виду, теперь до конца своей жизни ты принадлежишь мне, - сказал Торин сквозь сжатые зубы. От его властного тона мне стало жарко. - Не волнуйся, - выдохнул я с трудом, ибо масса его тела вдавила меня в мягкий матрац, - похоже, меня тянет только к высокомерным, самовлюбленным, с развратными замашками типам королевских кровей, а таких в Средиземье осталось немного, и среди них ты с успехом лидируешь. - Значит, ты считаешь меня развратным? - Хотя бы ради приличия не делай такое самодовольное лицо, - проворчал я, заметив на его губах улыбку. В его глазах плясали лукавые огоньки. - Не могу. - По-моему, тут особо нечем гордиться, - я усмехнулся, скептически изогнув бровь. Голос Торина снова понизился. - Напротив. Он наклонил голову и провел губами по моему виску, щеке, опускаясь к шее. - Я очень горжусь своей развратностью и считаю это одним из своих главных достоинств. Я кожей почувствовал, как он улыбается. Я попытался не поддаваться сводящей с ума ласке его рта и рук, скользящих по моему телу. - Когда ты ввалился ко мне пьяный и заставил раздеваться для тебя, угрожая шантажом, это тоже одно из твоих достоинств, я полагаю? - выговорил я, задыхаясь и пытаясь придать голосу осуждения, ибо мне становилось все труднее сосредотачиваться на нашем диалоге, по мере того, как его ладонь опускалась все ниже по моему животу. Он лишь рассмеялся. - Жаль, что я почти ничего не помню из той ночи, - произнес он с сожалением, и его ласкающая рука ненадолго остановилась, дав мне перевести дыхание. - И это все, что ты можешь сказать? - я возмущенно посмотрел на его ухмыляющееся лицо. - Ты бессовестно шантажировал меня! - Да, - спокойно ответил он. - И сделал бы это снова. Потому что готов был добиваться тебя всеми способами. Ты сам меня довел до этого, - его пальцы добрались до своей цели, и все мысли и слова разом вылетели из моей головы, заставив раствориться в остром наслаждении. Спустя какое-то время Торин наконец дал мне придти в себя и передохнуть, снова улегшись на спине, а я положил затылок на его живот, ощущая, как при его дыхании моя голова опускается и поднимается вместе с ним. Его пальцы рассеянно перебирали мои пряди волос. - Сегодня мне нужно возвращаться в Эребор. Услышав это, я мгновенно напрягся. - Почему именно сегодня? - спросил я, не двигаясь. - Больше откладывать нельзя, письмо от Балина пришло две недели назад, меня ждут неотложные дела. Поэтому я старался провести как можно больше времени с тобой. Немного помолчав, я удрученно произнес: - И через сколько времени ты уезжаешь? - Через несколько часов. - Понятно. Мой голос, как и мои слова, звучал сдержанно, в то время как на душе стало неимоверно тяжко. Уютная атмосфера, которая была до этого, сразу же изменилась, став более напряженной. - Случилось что-то серьезное? Почему Балин написал сюда, не дождавшись тебя? – спросил я, нахмурившись. - Нет. Не волнуйся. Но я не могу так бессовестно сваливать на Балина все заботы и прохлаждаться здесь, в то время как он делает за меня мою работу. - Ты сказал, что ему помогает Фили. - Фили все равно еще молод и неопытен, чтобы управляться с той огромной ответственностью, что лежит на том, кто стоит у правления нашей страной. Помолчав, он снова заговорил: - Ты не представляешь, как мне трудно уезжать и оставлять тебя здесь, - произнес он угрюмо. Мне было трудно что-либо ответить в этот момент, и я промолчал. Я знал, что он ожидает, что я скажу ему, что хочу поехать с ним, но я не мог сказать ему этого… Пока не мог. - Ты не передумал? Может быть, ты все-таки поедешь со мной? – спросил он с нескрываемой надеждой. С грустью на лице я повернул голову в его сторону и встретился с синими глазами. Он недовольно перевел глаза на потолок: - Понятно, можешь не отвечать, - вздохнул он. - Какой же ты упрямый. - Уж какой есть, - печально улыбнулся я. - Может, мне все-таки связать тебя и увезти отсюда насильно? – сказал он, снова посмотрев на меня, и уголок его губ приподнялся в мрачной иронии. – Но, зная твой характер, думаю, после этого ты наперекор мне все равно сбежишь обратно. - Совершенно верно. - Ты меня удивляешь, если честно. Я предложил тебе, причем не в первый раз, несметные богатства, а ты упорно отказываешься. - Но зачем они мне? – отозвался я равнодушно. - Чтобы жить роскошной жизнью. - Мне и так хорошо живется. Он только хмыкнул моему упрямству. Некоторое время мы лежали в тишине. - Ты так и не сказал мне, - произнес Торин после паузы. По его голосу я почему-то сразу догадался, о чем он собирается спросить. - За все то время, что мы с тобой знаем друг друга, я до сих пор не знаю, что же ты действительно чувствуешь ко мне. Я задумчиво посмотрел в темный сводчатый потолок, не сразу ответив ему. Я вдруг представил, как он совсем скоро уедет, а я останусь здесь, и неизвестно, когда я его снова увижу... На душе моей лежала тяжесть, и, стиснув зубы, я прикрыл глаза, чувствуя себя в этот момент глубоко несчастным. Приподнявшись и повернувшись к Торину, я посмотрел на его нахмуренное в ожидании лицо. Наклонившись, я осторожно прижался к твердым, теплым губам, втягивая в глубокий поцелуй. Затем отстранился и с нежностью посмотрел в синие, как небо, глаза, которые мне, наверное, уже никогда не забыть, почувствовав, как в груди медленно разливается какое-то теплое приятное чувство от того, что он просто рядом со мной. Улыбнувшись, я тихо ответил: - Думаю, ты сам знаешь мой ответ.