Глава30.Как в первый раз.
28 февраля 2014 г., 19:49
Прошло уже одиннадцать месяцев с тех пор, как я покинул Ривенделл, а Торин уехал в Эребор, и сейчас уже почти прошла половина двенадцатого.
Мои будни проходили весьма размеренно и спокойно в это время. В Шире наступил сезон сбора урожая, и я пополнил свою кладовую съестными запасами, чтобы быть готовым к зиме, которая должна была наступить через несколько месяцев.
От Торина не было никаких вестей, и я не знал, как у него обстоят дела, потому что - и это совсем неудивительно - в Шир почти никогда не доходят новости из внешнего мира, а ведь мы с Торином находились словно на противоположных концах света.
Вечерами я часто сидел на крыльце, покуривая трубку, с удовольствием любуясь на звездное небо и иногда с теплой улыбкой на губах задаваясь вопросом, что же в этот самый момент делает объект моих частых воспоминаний.
Пожалуй, теперь я был более благосклонен и даже рад снова пожить в спокойствии и одиночестве после тех нелепейших любовных треволнений, что выпали на мою несчастную голову в долине эльфов. Пока меня как-то совсем не тянуло на какие-либо приключения, и я отнюдь не испытывал жажды новых ощущений (ну разве что иногда, в редкие моменты скуки), вполне довольствуясь и наслаждаясь жизнью в своем уютном и уединенном мирке Хоббитона.
Если быть честным, я не думал, что мы еще когда-либо увидимся с Торином, несмотря на то, что перед тем как уехать, он обещал мне, что навестит меня, как только сможет.
Я же, в свою очередь, был уверен, что пройдет некоторое время и он, вполне возможно, уже и забудет про меня и мое существование, как было до того, как мы с ним повстречались в Ривенделле. Мне казалось вполне логичным, если, вернувшись в свою Гору, Торин поостынет и, поразмыслив, придет к мнению, что я буду лишь обузой для него, если буду жить в Эреборе.
«В конце концов, - удрученно думал я, - зачем ему я – какой-то мелкий дворянин из сельской глуши? Что я мог дать ему взамен того, что Торин собирался разделить со мной? У него есть огромная власть, богатство – у него должен быть богатейший выбор невест…
Может быть, за это время он как раз увлекся кем-нибудь? Кто знает.
Может, это и к лучшему, что наши пути вновь разошлись…
Но я чувствовал неизменную грусть при мысли, что все это может оказаться правдой, и после этого мое настроение всегда становилось мрачнее самого хмурого осеннего дня.
Поэтому я просто старался меньше думать как о Торине, так и обо всем, что касалось его.
После повторного возвращения в Шир я, чтобы занять свободные вечера, да и отвлечься от всяких насущных дел, а может, и непрошеных мыслей, тревоживших меня время от времени, решил начать писать книгу. В ней я хотел описать все события, случившиеся со мной в моем недалеком прошлом. Мне хотелось поместить на бумагу все те мысли, воспоминания и переживания, что мне выпало испытать за время того долгого, тяжелого, но столь удивительного и невероятного путешествия, которое перевернуло мою жизнь с ног на голову.
И свело нас с Торином.
Каждый раз, думая об этом отрезке своей жизни, я неизменно удивлялся, какой причудливой иногда может быть судьба. Я отправлялся в обычное путешествие, а нашел не только захватывающие приключения, но и нечто гораздо большее.
Отложив перо в сторону, я вздохнул и потянулся, разминая затекшую спину после того, как целый вечер просидел за своим письменным столом. Свеча в лампадке уже почти догорела и был, наверное, совсем поздний час.
Когда я занимался книгой, меня сразу же охватывали воспоминания, вырывая меня из реальности и вновь унося в то удивительное время, когда мне приходилось спать на голой земле, разговаривать с огромным драконом, драться с орками и пауками... За этим занятием время бежало быстро и незаметно, и я часто засиживался допоздна, как, например, сейчас.
Я закрыл книгу в красной кожаной обложке и, задув свечу, миновал несколько полутемных комнат и прошел в свою спальню, чтобы подготовиться ко сну. Сняв одежду и аккуратно сложив ее в стопочку на стоявший в углу комнаты стул, я переоделся в ночную рубашку, забрался под прохладное одеяло и со вздохом откинул голову на мягкую подушку.
Несмотря на поздний час, сна у меня не было ни в одном глазу.
Повернув голову, я посмотрел на столик, который стоял рядом с кроватью.
Мой взгляд привычно задержался на поблескивающем в лунном свете кольце, лежавшем сверху, на деревянной шкатулке, в которой я хранил разного рода предметы, что вызывали во мне теплые воспоминания. Будь то письмо от матери, уже пожелтевшее от времени, или старая трубка отца, которую он часто курил в своем излюбленном кресле, когда я, будучи совсем мальчишкой, играл рядом с ним на полу в свои игрушки. Здесь также было кое-что из моего путешествия, так сказать, сувениры, и еще разная мелочь, а также то самое золотое кольцо, которое досталось мне от Голлума и о котором, кстати, Торин так никогда и не узнал…
Привстав, я протянул руку и взял тяжелый перстень, положив его на ладонь, вновь, уже не в первый раз, принявшись разглядывать вырезанные на нем причудливые узоры. Я вглядывался в них, и в тишине полумрака комнаты мне будто наяву снова слышался низкий бархатный голос Торина в нашу последнюю встречу с ним, когда он дал мне этот перстень.
***
- Я хочу, чтобы ты взял вот это, - произнес Торин, снимая с пальца кольцо, с которым, как я давно заметил, он никогда и ни при каких обстоятельствах не расставался. Было раннее утро, и Торину совсем скоро нужно было уже выезжать вместе со своими солдатами, чтобы покинуть Ривенделл и отправляться в дальний путь к Горе. Нам уже нельзя было откладывать неизбежное прощание, поэтому пришлось, наконец, подняться, вылезти из теплой постели и начать одеваться. После этого наступил самый тяжелый момент. Подойдя к двери, мы остановились в молчании. Мне действительно было тяжело в ту минуту, и я не находил подходящих слов, не зная, что сказать ему на прощание. «Кто знает, - думал я, ощущая тоску, сжавшую сердце. - Может быть, это последний раз, когда я вижу его в своей жизни». Мне не хотелось его отпускать, но он должен был возвращаться, так как долг перед страной звал его назад. И свое желание остаться я тоже не изменил. У меня было слишком много причин для этого. Протянув руку, я с любопытством посмотрел на тяжелый ободок с необычной, крупной печаткой, который он вложил в мою ладонь. В моей руке он смотрелся необычайно большим и увесистым. - Что это за кольцо? - Оно передается в нашей семье из поколения в поколение, и досталось мне еще в молодости от моего отца, который, в свою очередь, получил его от моего деда, - объяснил мне Торин. Затем он посмотрел мне в глаза и серьезно сказал: - Это очень ценная и важная для меня вещь, и я хочу, чтобы оно осталось у тебя в память обо мне. Чтобы, когда ты смотрел на него, ты хоть изредка вспоминал обо мне… Помолчав он добавил уже более ироничным тоном: - Потому что, зная твой характер - ты, вполне возможно, забудешь обо мне еще по дороге в Шир, - хмыкнул он, чуть приподняв уголок рта в усмешке. Но в глазах его не было ни капли веселья. Я посмотрел на кольцо, а затем снова на Торина. - Спасибо, - я почувствовал некоторое смущение от его взгляда. То, что он доверил мне такую дорогую его сердцу вещь - а я представлял, сколько она значит для него - от этого по моему телу распространялось приятное тепло. Я с теплотой смотрел на его серьезное лицо… в его задумчивые глаза, которые неотрывно смотрели в мои… Я хотел успокаивающе улыбнуться ему, сказать, что все будет хорошо… но ничего не вышло, и я просто молчал. Нужно было расставаться, но никто из нас не двигался с места, и мы стояли, просто глядя друг на друга, потому что никакие слова в этот тяжелый момент не были нужны. Мы и так понимали друг друга. До нас доносились громкие голоса перекрикивающихся солдат из гарнизона Торина, которые уже начали собираться на площади перед дворцом. Я отчетливо слышал их грубую речь, ржание лошадей и лязг металла от множества лат, что носили гномы. - Кхм… Передай от меня наилучшие пожелания Балину и своим племянникам, - пробормотал я, криво улыбнувшись и бросив на него взгляд исподлобья. – И всем остальным, когда увидишься с ними. Я очень рад, что все они пребывают в добром здравии. - Поверь, даже в лучшем, чем мы с тобой, - пошутил Торин, так и не отводя пронзительных глаз от моего лица. Мы снова на минуту замолчали. - Тебе нужно уходить, - выдавил я с тяжелым сердцем, пытаясь сохранять внешнее спокойствие. Торин, помедлив, кивнул, но, взявшись за ручку двери, он на мгновение замер и снова обернулся ко мне. Он сделал шаг, и его большая ладонь мягко легла на мою шею: - Я клянусь, - он чуть склонил голову, заглядывая в мои глаза. В его голосе слышалась не просто решимость, а какая-то клятва, - что приеду к тебе, как только смогу. Ничего не ответив, я коротко кивнул и опустил глаза. Его рука исчезла, и вскоре я услышал, как за ним закрылась дверь. А спустя полчаса я стоял на большой открытой террасе и наблюдал, как далеко внизу Торин и его отряд, состоящий из двадцати гномов, не считая его и Двалина, верхом на мохнатых крепких лошадях выезжают за высокие ворота дворца и проезжают один за другим по мосту. Я долго смотрел им вслед - до тех пор, пока последний из всадников не скрылся вдалеке из моего поля зрения. А через два дня и я, распрощавшись с Элрондом и от всей души поблагодарив его за все то прекрасное время, что я провел в этой чудесной долине, а также за оказанное гостеприимство, собрал свой небольшой скарб и отправился в неблизкий путь домой.***
Вчера я так и заснул, зажав в кулаке кольцо, после внезапно нахлынувших воспоминаний, которые мне далеко не сразу удалось унять. Встав поутру, я как обычно занялся своими повседневными делами, как то - приготовление завтрака, проверка и разборка почты, потом после этого я приготовил обед, а затем уселся выкурить трубку на крыльце, ибо погода была ясной и солнечной и способствовала отличнейшему настроению. Я одновременно ощущал бодрость и небывалое умиротворение, греясь в теплых лучах по-летнему приветливого солнца. Честно говоря, еще довольно продолжительное время после окончания моего нежданного путешествия я не мог спокойно сидеть на своей старой лавочке, опасаясь в любой момент увидеть, как из-за холма навстречу мне поднимается серая остроконечная шляпа волшебника, который снова утащит меня в какой-нибудь опасный, долгий и изматывающий поход, к которым он, похоже, питал особую страсть. Но, к счастью, по прошествии долгого времени чувство это притупилось и прошло, равно как и мои ночные кошмары, которые теперь почти не беспокоили меня. Что ж, со временем, наверное, все проходит. Покурив в свое удовольствие и еще раз порадовавшись своей приятной, спокойной жизни, я зашел обратно в дом, насвистывая какую-то веселую песенку, и решил немного уделить времени своей книге. Идти к кому-нибудь в гости, так же как и приглашать кого-то к себе, не хотелось, так что я решил лучше совместить приятное с полезным. К тому же, многие мои соседи и знакомые до сих пор поглядывали на меня с непримиримой подозрительностью, которая не пропала с того времени, после моего первого возвращения, когда меня все уже считали сгинувшим или пропавшим без вести. В то время я снискал себе довольно плохую славу, как искатель приключений. Тогда же, кстати, мне еще пришлось выкупать назад свой дом, который мои заботливые родственнички прибрали к своим рукам. Тогда мне весьма пригодился сундук с золотом, что отписал мне Балин, когда я покинул Гору гномов после ссоры с их хозяином. «Гордость гордостью,- думал я. – А жить-то на что-то нужно будет!» Поэтому без лишних стеснений принял свои честно заработанные золотые монеты. То, что друзей у меня по-прежнему было не слишком много, меня уже не особо печалило, так что я вполне пришел в себя и вспомнил, что в своей прежней жизни был не очень общительным хоббитом. Взявшись за перо и окунув его в чернила, я прикоснулся его кончиком к бумаге и надолго погрузился в иную реальность, которая строчка за строчкой ложилась рунами на белых страницах книги. Очнулся я только тогда, когда стало совсем темно и было невозможно писать. Мне пришлось отложить перо, чтобы сходить на кухню и зажечь свечу. По дороге назад я решил, что лучше бы переодеться и сменить свою светло-серую простую рубашку и бриджи на подтяжках на более удобный для вечернего времяпровождения халат. Но, только сделав шаг в сторону спальни, где в резном деревянном шкафу хранилась моя одежда, я услышал глухой стук в дверь. Нахмурившись, я на секунду замер, размышляя, кто бы это мог быть в такой поздний час. После недолгого колебания я прошел в прихожую, по дороге мысленно ругаясь про себя на всех тех, кому неймется по ночам. Я понадеялся, что это не мой надоедливый сосед, мистер Хэмфри, который проживал недалеко от меня и постоянно порывался заходить ко мне в гости, причем в любое время суток. Этот добродушный пожилой джентльмен жил один, со своей взрослой дочкой Эмили (которую я тоже хорошо знал), и был большой любитель почесать языком. И все бы ничего, но за один свой визит он мог съесть такое количество еды и выкурить столько табаку (который он бессовестно выпрашивал у меня!), которых мне с лихвой хватило бы на несколько дней! С такими мрачными мыслями я потянул за медную ручку и отворил дверь, после чего, вцепившись пальцами в деревянную дверь, потрясенно уставился на своего ночного гостя. - Торин... – выдохнул я.
