Мы предназначены друг для друга.

Я никак не мог уснуть. Прошло уже, наверное, часа два, как я оставил Торина в соседней комнате и ушел к себе, а я все вертелся с боку на бок, не находя покоя. И причина моего взбудораженного состояния, вне всяких сомнений, находилась сейчас за стеной, в соседней комнате. "Интересно, Торин уже заснул или ему, как и мне, не спится?" - размышлял я, пялясь в сводчатый потолок своей комнаты. Мысль о том, что он находится в соседнем помещении, всего в паре метров, под одной со мной крышей, заставляла мое сердце лихорадочно биться. Он там. Совсем рядом. Я закрыл глаза и судорожно сглотнул. Перед моими глазами всплыл образ его мощного тела, и я вспомнил, как очень давно его большие, сильные руки касались меня, и при этой мысли мое тело пронзила дрожь. Я и правда за это время отвык от него, но это вовсе не означало, что я все забыл. Мне стало невыносимо душно и жарко от всех этих мыслей, я все вертелся, вертелся в постели, пока, наконец, не выдержал. Откинув стеганое одеяло, я тихо поднялся с кровати и, накинув халат на голое тело (сегодня было очень жарко, поэтому я, наплевав на свой консерватизм, лег спать в чем мать родила), вышел в темный коридор. Пока я шел вперед, я старался заглушить внутренний голос, который твердил мне, что я веду себя как круглый идиот, но я упорно говорил себе, что хочу просто взглянуть на Торина, убедиться, что он крепко спит и у него все в порядке. На вопрос, что у него могло быть не в порядке, я, к своей досаде, не мог подыскать внятного ответа. «Это все, что мне нужно, - повторял я мысленно, а дыхание становилось все более учащенным, когда я бесшумно поворачивал круглую ручку и тихо открывал дверь, – просто посмотреть на него». Через маленькое круглое окошко в комнату проникал неясный свет звездного безоблачного неба, и я видел на большой кровати, стоящей справа от двери, боком ко мне, обнаженную спину Торина, который лежал на животе, наполовину прикрытый сбившимися простынями. Я нерешительно замер на пороге. "Так, ну что ж, кажется, Торин спит и все в полнейшем порядке, так что уже можно как бы и уходить". Лучше бы и правда уйти. Что если Торин проснется и увидит меня здесь? Как я ему объясню, что я здесь делаю? Торин подумает, что я нарочно пришел сюда для одной-единственной цели, нам обоим известной. «А разве это не так?» - сказал ехидный голос у меня внутри. Я шагнул вперед, но остановился. «Разве не так?» Может быть, и так. Может, я пришел сюда в тайной надежде, что Торин не спит? У меня вырвался тихий вздох. Я дурак. Просто полнейший дурак, честное слово! Что со мной стало, я потерял всякий стыд и тайком пробираюсь среди ночи в комнату другого мужчины! Мне надо вспомнить о гордости или о достоинстве, в конце концов! Но вместо того, чтобы последовать совету разума, я осторожно подошел ближе, скользя взглядом по очертаниям красивых, выступающих мышц, которые казались стальными и вызывали во мне жар и трепет. Приблизившись, я прислушался к ровному, глубокому дыханию Торина. Мне было видна левая сторона его сурового, красивого лица, и мне вдруг отчаянно захотелось дотронуться до него. Это желание было настолько непреодолимым, что я, не раздумывая, нагнулся, протянул руку и прикоснулся кончиками пальцев к его слегка колючей щеке. От этого прикосновения по моему телу пробежала дрожь. Внизу живота разлилось горячее тепло, и я на мгновение прикрыл глаза и вздохнул, собираясь отстраниться, но в этот момент сильные пальцы схватили мою руку, зажав стальной хваткой, и я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Подняв глаза, я увидел, что Торин повернул ко мне голову и привстал на локте. Не выпуская мою руку, он окинул меня медленным взглядом, при этом его небрежная, расслабленная поза напомнила мне позу какого-то большого хищного зверя, поймавшего в свои лапы жертву. - Извини... не хотел тебя разбудить, - с запинкой прошептал я, - просто хотел убедиться, что ты в порядке… – мое шумное дыхание стало тяжелым, словно в комнате не хватало воздуха, а сердце билось так, словно сейчас выскочит из груди. Глаза Торина сверкали загадочным блеском: - Мы оба знаем, зачем ты пришел. Он настойчиво тянул мою руку к себе до тех пор, пока не вынудил меня подойти вплотную, гипнотизируя своими темными глазами. Ближе, еще ближе... он откинулся на подушки и увлек меня за собой, вынуждая почти лечь на него сверху, поставив руки по обеим от него сторонам. Мой халат немного разошелся, и кожа наших тел соприкоснулась. Я резко втянул воздух, тогда как глаза мои были устремлены на его губы. Торин не спешил и словно ждал от меня каких-то действий. После секундного колебания я не смог более противиться искушению и жадно потянулся к нему. Наши губы соприкоснулись, и я не смог сдержать стона, наслаждаясь знакомой твердостью его губ. Я тихо произнес его имя, и в следующую секунду оказался лежащим на спине, и его властный рот перехватил инициативу, в то время как руки Торина грубо блуждали по моему телу, воспламеняя меня и комкая мой халат, который уже совсем распахнулся, совершенно забыв о своей функции скрывать тело, а не выставлять его напоказ. Я нетерпеливо приподнялся, чтобы помочь ему снять с себя одежду. Не отрываясь от моего рта, он стянул с меня этот мешающий нам обоим предмет одежды. Его руки были везде, его прикосновения были жадными и грубыми, но в данный момент это было как раз то, чего я хотел. Я хотел его - грубого, сильного, дикого, необузданного - таким, каким он был в эту минуту. Я хотел этого весь вечер… все это долгое время, что не видел его… Это был какой-то пожар, который вспыхнул за одну секунду, поглотивший в себе нас полностью, без остатка…

***

(девять месяцев назад) - Я не понимаю, Долли, решительно не понимаю, - покачал я головой, медленно шагая рядом с девушкой. - Мы ведь с тобой далеко не чужие люди. - Я знаю, Бильбо, - со вздохом ответила она, поплотнее запахивая шаль, накинутую на плечи. Погода была хоть и ясной, но немного ветреной, и в воздухе все больше чувствовалось дыхание осени. Мы решили прогуляться возле кромки восточного леса, чтобы спокойно поговорить с глазу на глаз, так как у нее дома за нами строго следили ее родители, и я повсюду ощущал на своей спине тяжелый взгляд ее отца. Я остановился и, нахмурившись, посмотрел на нее. - Тогда объясни мне причину, по которой ты уехала. - Я оставила тебе записку. - Те скудные строчки? От моего резкого голоса она вздрогнула. - Долли, - я с сожалением смотрел на ее опущенные плечи. - Если у тебя возникли какие-то трудности, ты ведь знаешь, я бы всегда помог тебе. Подняв голову, она мягко улыбнулась. - Ты всегда был таким, - сказала она с теплотой в голосе. - И нисколько не изменился. Эта-то черта твоего характера и привлекала меня всегда. Я с улыбкой сжал ее ладонь, и в молчании мы прошли еще немного дальше, словно в былые времена, когда прогулки были нашим ежедневным развлечением. Рядом негромко шумел лес, потревоженный легким ветром, а где-то в глубине леса заливисто пели птицы. - Я все еще жду ответа, - нарушил я тишину. - Я не верю, что ты взяла и просто так уехала, даже не попрощавшись, даже не поговорив со мной напоследок. Я видел по ее лицу, что она колеблется, и ждал, что же она скажет. Наконец, остановившись, она нахмурила гладкий лоб и рассеянно посмотрела в сторону, нервно покусывая губу, словно собиралась сказать что-то очень важное, но никак не решалась. - Скажи… - она немного замялась, - тот мрачный господин, который тоже находился в Ривенделле в качестве почетного гостя… - Да? - Ты не общался с ним после того, как я уехала? Я неловко отвел глаза: - Нет, - с трудом выдавил я после паузы, чувствуя вину от того, что приходится ей врать, - а почему ты спрашиваешь? Я услышал вздох и повернулся к ней. Нежное лицо стало немного отсутствующим, словно Долли вспомнила что-то плохое. Поколебавшись, она подняла на меня глаза: - Я хочу кое-что рассказать тебе.