Мы предназначены друг для друга.

- Ну, и как у нас дела с привыканием? – спросил меня Торин. Разумеется, за эту ночь мы не сомкнули глаз. Сейчас за окном уже брезжил рассвет, и я чувствовал дикую усталость, не говоря уже о неприятных ощущениях в пояснице, которая, как и я, успела позабыть, каково это – проводить ночь не в обнимку с мягкой подушкой, а со страстным и неутомимым Торином. Конечно же, Торин всегда доставлял мне массу удовольствия и был неизменно внимателен со мной, но с непривычки я был просто вымотан после всех этих ночных безумств. Зато Торин, похоже, не испытывал подобных проблем, скорее наоборот – у него был вид кота, вдоволь наевшегося сметаны, и он так и светился довольством и бодростью, что мне казалось несколько несправедливым. Я сел рядом с ним на середине кровати, подогнув под себя ноги, и закутался в простынь, накинув ее на плечи под взглядом смеющихся глаз Торина, который лежал на спине. Его бёдра были лишь слегка прикрыты простыней, не скрывая мускулистого торса, на который я то и дело украдкой бросал взгляд. В отличие от меня, смущение в постели Торину никогда не было свойственно, и он чувствовал бы себя абсолютно так же комфортно и спокойно, даже если бы все время ходил по моему дому нагим. Я попытался сосредоточиться и вспомнить, о чем он только что спросил. - С чем дела… что? – переспросил я, наморщив лоб. - Твое вечернее напряжение уже прошло? Ибо я всю ночь очень усердно старался помочь тебе забыть про него, - вкрадчиво ответил он. Устроившись поудобнее, Торин небрежно заложил руки за голову, и при этом мышцы на его предплечьях проступили еще отчетливей, что заставило меня снова ненадолго потерять нить разговора. - Эмм… напряжение? Какое напряжение? – сказал я, заставив себя перевести взгляд с его рук на лицо, и сразу понял, что от его взгляда не укрылся мой интерес к анатомическим особенностям его большого тела. На его красивом лице медленно расплылась хитрая, самодовольная ухмылка: - Иди сюда. Он резко приподнялся и, ухватившись за край простыни, в которую я был завернут, рывком потянул меня на себя. Я даже моргнуть не успел, как оказался лежащим на нем сверху. Его глаза, казавшиеся сейчас необыкновенно синими, были совсем близко, и я увидел в них лукавый огонек. - Так значит, ты все-таки носил мое кольцо, - сказал он скорее утвердительно, чем вопросительно, когда я устроился поудобней на его широкой груди, чувствуя, как она размеренно поднимается и опускается в такт его дыханию. - Почему это тебя так волнует? – я скептически повел бровью и отвел глаза. - Потому что, - Торин снова перехватил мой взгляд, – я всерьез опасался, что ты забудешь меня за это время. Я окинул взглядом его лицо, которое внезапно стало очень серьезным, и, смягчившись, улыбнулся: - Это не так, - прошептал я, высвобождая руку из плена простыни. Я мягко приложил ладонь к его лицу и вздохнул, серьезно посмотрев в его глаза. - Я действительно рад, что ты приехал. Мне… - я вздохнул и покачал головой. - Мне очень не хватало тебя… Его темные глаза сразу потеплели. - Скажи, а ты бы и правда пошел ночевать в трактир, как говорил вчера? – поинтересовался я, пристроив подбородок на его груди. Торин мягко провел по моему лицу, отводя в сторону пряди, падавшие мне на лоб, и вздохнул: - Разумеется, нет. Я опешил. - Как это нет? Но ты же сказал… - Я сказал это, чтобы успокоить тебя, - невозмутимо произнес он. - Успокоить? – от возмущения я даже привстал. – Это что еще значит? - Ну, - протянул Торин будничным тоном, словно объяснял что-то непонятливому ребенку. – Ты явно был вчера на взводе, и если бы я стал на тебя давить, то ты бы, чего доброго, тут же выставил меня за дверь, забаррикадировавшись изнутри. – Он задумчиво почесал подбородок и небрежно повел плечом. - Поэтому я просто решил не торопить тебя, а подождать, пока ты сам созреешь. Я слушал его, изумленно приоткрыв рот. Так значит, он знал, что я рано или поздно приду к нему! Этот наглый, наглый самодовольный тип! - Что это еще за выражение такое «созреешь»! – буркнул я сердито, пытаясь слезть с него. - Ну ладно, ладно, возможно, я не так выразился, - поправился Торин со смехом, без особого напряжения удерживая меня сильными руками. – Во всяком случае, я очень рад, что ты решил меня «проведать» этой ночью, иначе, боюсь, мое благородство бы долго не продержалось. Я состроил недовольную мину и посмотрел в его смеющиеся глаза: - Благородство и ты – две несовместимые вещи. - Ах, ты ранишь мои чувства, - в его голосе были дразнящие нотки. Его пальцы легли на мою шею, притягивая мое лицо ближе. – Мне безумно нравится, когда ты начинаешь язвить, - прошептал он, прикасаясь к моим губам в мучительно медленном поцелуе, - потому что мне сразу же хочется усмирить тебя моим самым излюбленным способом. - Но только не сейчас, - я улучил момент и вывернулся-таки из его объятий. - Куда ты собрался? Еще же такая рань, – протянул Торин, глядя на меня голодным взглядом. - Пойду приготовлю завтрак, – сказал я, прыгая на одной ноге и пытаясь натянуть штаны, не снимая простыни. - Я ужасно хочу есть. - Я вытянул из тебя все силы? - Только не делай такое самодовольное лицо, иначе останешься без завтрака, – пригрозил я ему, на что он только ухмыльнулся. Одевшись, я прошел на кухню, занявшись готовкой, и вскоре ко мне присоединился и Торин, который натянул на себя только штаны и просторную серую рубаху со шнуровкой на груди, которая в данный момент была небрежно распахнута. Пока я хлопотал на кухне, Торин несколько раз предлагал мне свою помощь, но я благоразумно отвергал его благородный жест, потому что его так называемая "помощь" всегда заканчивалась долгим поцелуем, после которого готовка приостанавливалась на добрую четверть часа. Стоя возле плиты, я почувствовал большие ладони на своей талии, которые медленно опустились на мои бедра. - А… эмм, Торин… - Ммм? - У меня тут закипело… - У меня сейчас внутри тоже все кипит, - прошептал он, прижавшись сзади и целуя мою шею. - Нет, я про воду. Он приостановился. - Что? – спросил он недоуменно. - Вода, Торин, вода в кастрюле, что перед тобой, - повторил я, сдерживая усмешку, когда он с тяжелым вздохом разочарования, наконец, выпустил меня из объятий. Правда, позже он еще два раза отвлекал меня от готовки супа, и мне пришлось твердо заявить, чтобы он сидел в сторонке и не мешал мне - только тогда я, наконец, смог сделать нам завтрак. За столом мы снова разговаривали о Эреборе, я с интересом спрашивал его о том, как проходила его жизнь за то время, что мы не виделись, а Торин неторопливо отвечал на мои вопросы. - Если честно, я очень обеспокоен одним фактом, - вздохнул Торин, положив серебряную ложку на стол. Я проследил за его движением и перевел обеспокоенный взгляд на его хмурое лицо. – В этом году наши дозорные дважды докладывали, что видели орков у границ мирквудского леса на юго-западе. Лицо Торина приняло серьезное и сосредоточенное выражение. - Трандуил ничего не делает, чтобы очистить наши общие границы от этих тварей, а в одиночку нам никогда от них не избавиться. - Вы так и не заключили с Трандуилом союза? – спросил я, невольно поежившись, когда вспомнил этого холодного и высокомерного короля лесных эльфов, которые столь разительно отличались от тех, что жили в Ривенделле. - Наши послы ведут переговоры уже два года, но условия о заключении мира не устраивают ни одну из сторон. Трандуил слишком жаден и злопамятен, он жаждет скорее отмщения, чем примирения - за то, что мне удалось так ловко сбежать из его плена, не оценив тот радушный прием, что он оказал мне много лет назад. Он подался вперед и подпер рукой подбородок. Пальцы Торина рассеянно барабанили по столу. - Он требует огромную компенсацию взамен того, чтобы забыть старые обиды и объединить наши силы для борьбы с увеличивающимся день ото дня числом орков, которые становятся все наглее. - Они нападали на кого-то? - В этом году пока нападений не было, но это лишь вопрос времени. Как ни противно мне это признавать, но Трандуил был бы одним из сильнейших союзников, который расположен к нам так близко. У него очень сильная армия. Объединив силы, я думаю, мы могли бы со временем полностью очистить наши земли от всякой нечисти. - А эсгаротцы? Торин покачал головой: - Люди слишком слабы, их сил хватает лишь на то, чтобы охранять свой собственный городок. Торин ненадолго умолк, пригубив из высокой оловянной кружки ароматного эля, что я поставил перед ним. - И сколько же Трандуил хочет получить за свою помощь? - Скажем так, - скривился Торин, - этого количества золота хватило бы, чтобы дважды отстроить Дейл заново. Я раскрыл рот от удивления, боясь представить эту огромную сумму. - И что ты намерен делать? Торин снова откинулся на спинку стула. - Если количество орков в окрестностях будет расти, то мне поневоле придется принять навязываемые условия, иначе это может перерасти в серьезную угрозу. Но после такого союза королевская казна немного опустеет. Я помолчал, пытаясь осмыслить все, что он рассказал мне. Я просто не мог представить, как у него хватает сил и терпения со всем этим управляться, о чем я и сказал ему. Пока я мирно жил в своем тихом городке, его жизнь, наверное, вовсю кипела и была наполнена постоянными заботами и решением проблем, которые каждый день требовали его внимания. - Таковы мои обязанности, - улыбнулся Торин. – Но я бы никогда не справился со всем этим без Балина. Он всегда был моей опорой, и я благодарен судьбе, что ему хватает терпения со мной. Я улыбнулся. Голос Торина звучал неизменно тепло, когда он отзывался о седовласом гноме, к которому я также испытывал глубокую симпатию и уважение, не забыв про то, с каким участием и дружелюбием тот всегда относился ко мне за время похода. Некоторое время мы еще разговаривали и вспоминали наше далекое прошлое. Покончив с едой, я собрал тарелки и услышал легкий стук в дверь. - Хм, я вроде бы никого не жду, - удивленно сказал я Торину. - Пойду посмотрю, кому это с утра не спится. А ты точно никому не говорил, куда ты едешь? - остановился я на полдороге, вновь обратившись к нему и с подозрением прищурившись. - Потому что не дай Бог это снова какие-нибудь твои гномы... - Нет, можешь быть спокойным, кроме Балина ни одна живая душа не знает, где я, - усмехнувшись, ответил Торин, откидываясь на спинку стула. Стук повторился, и мне пришлось идти в прихожую, открывать дверь. - Бильбо, доброе утро! - в дверях стояла моя соседка, розовощекая и пышущая здоровьем девушка, хотя ее скорее можно было уже назвать женщиной, в глазах которой при разговоре всегда плясали лукавые смешинки - как, например, сейчас. При наших частых встречах (ведь наши дома были совсем рядом), она всегда искрилась весельем и была со мной неизменно приветлива, часто кокетничая и флиртуя, но так как она была такой со многими, я не принимал это всерьез. - О, доброе утро, Эмили, - я приветливо улыбнулся девушке. - Чем могу помочь? - Я на днях обещала испечь и дать тебе попробовать мой фирменный тыквенный пирог, - весело заявила она, живо жестикулируя рукой, - но все было недосуг, ты же сам знаешь, эти домашние хлопоты из-за подготовки к зиме! А сегодня с утра выдалось свободное время, и я решила по-быстрому взяться за дело, так что, - она протянула мне корзину, накрытую белым полотенцем, которую держала в другой руке, - попробуй, и потом обязательно расскажешь, понравилось ли тебе! - О, благодарю, - я снова тепло улыбнулся и принял гостинец. – Может, зайдешь выпить чаю? – спросил я машинально и тут же вспомнил, что у меня на кухне Торин, про которого моим соседям лучше было не знать, чтобы не вызвать среди них ненужного любопытства и лишних пересудов. - Спасибо, но я страшно спешу, - ответила Эмили, улыбаясь в ответ, и я облегченно выдохнул. - Как-нибудь в другой раз, ловлю тебя на слове! С этими словами, махнув на прощание, она улыбнулась и быстро направилась вниз со склона, на котором находился мой дом. Я закрыл дверь. Обернувшись, я чуть испуганно не отшатнулся, наткнувшись на тяжелый, мрачный взгляд Торина, который стоял недалеко, облокотившись спиной о стену и сложив руки на груди. Я с недоумением покосился на его лицо, которое было мрачнее тучи: - Что с тобой? - Кто это был? – процедил он. Я прошел мимо него обратно на кухню, и он последовал за мной. - Ах, это! Это Эмили, соседка, - ответил я беспечно, с любопытством заглядывая внутрь корзинки. - Ммм, как чудно пахнет! Ты обязательно должен попробовать ее стряпню, - обратился я к Торину, который встал рядом со мной. - На прошлой неделе она приносила мне мясную запеканку - и поверь, это было лучшее, что я ел в своей жизни! Не ответив, Торин вдруг развернул меня к себе и схватил за плечи, с каким-то подозрением сузив глаза: - Ты что, снова спутался с какой-то девицей, пока меня не было? - воскликнул он, свирепо уставившись на меня. Я удивленно воззрился на его потемневшее от гнева лицо. Глядя на него снизу вверх, я озадаченно вздернул бровь: - С чего ты это взял? – осторожно поинтересовался я. - С того, что собственными глазами видел, как эта девка заигрывала с тобой! Почему она носит тебе еду? - Так она со всеми кокетничает, так что не беспокойся на этот счет, - ответил я невозмутимо и небрежно махнул рукой. - А то, что она иногда заносит небольшие гостинцы, так это просто по-соседски. - Черт возьми! - Торин отпустил меня и оперся руками о стол. Он угрюмо посмотрел в окно рассеянным взглядом. - Стоит тебя оставить одного, как вокруг тебя сразу начинают виться какие-то бабы! Я посмотрел на его напряженную спину и недоуменно свел брови: - По-моему, ты сильно преувеличиваешь. Это же всего лишь соседка… - Преувеличиваю, говоришь? - он смерил меня тяжелым взглядом. - Сейчас она носит тебе еду, а когда я приеду в следующий раз, то что - обнаружу ее на твоей кухне, уже в качестве жены? Пока он говорил, я присел на стул и, отщипнув пирога, как раз начал жевать, но чуть не подавился при его последних словах: - Да с чего ты это взял? - воскликнул я, с трудом проглотив вставший в горле кусок. - Потому что однажды такое уже было. - Ты не находишь, что та ситуация разительно отличается от нынешней? Тогда нас с тобой ничего не связывало, и я, как и ты, был абсолютно свободным, если помнишь. Торин не нашелся, что ответить. Отвернувшись от окна, он прислонился спиной к краю стола и скрестил руки на груди, стоя боком и возвышаясь надо мной. - Она тебе нравится? - немного погодя услышал я его вопрос. Мне снова с сожалением пришлось отложить кусок пирога: - Да нет, конечно, - ответил я, тяжело вздохнув. На его лице проступило облегчение, но глаза все еще с подозрением вглядывались в мое лицо. Я недовольно насупился. - Честное слово! - проворчал я. - Мне что теперь, стать затворником и ни с кем никогда не общаться? - сказав это, я поднялся и прибрал корзинку в шкаф - пригодится на ужин. Потом я почувствовал, как руки Торина легли на мои плечи, притягивая к его груди. Со вздохом прислонившись к нему спиной, я услышал над ухом бархатный, низкий голос: - У меня становится паршиво на душе, когда я вспоминаю, что через каких-то пару недель мне снова нужно будет оставить тебя здесь, - его руки крепко обхватили меня, еще сильнее прижимая к себе, и я ощутил, как его губы прокладывают путь вдоль моего виска вниз. В ответ я благоразумно промолчал. Нет, безусловно, я был рад, что Торин здесь, и, конечно же, мне нравилось его присутствие рядом. Но, представив, что было бы, будь он рядом постоянно, я приходил в тихий ужас; все время быть под его надзором, постоянно выслушивать ревнивые выговоры (а Торин, как я уже убедился раньше и убеждался в будущем не раз, был тем еще ревнивым тираном), терпеть это все каждый день? Нет, нет, нет, спасибо, увольте. Мне вполне хватит того времени, что он здесь пробудет. И это вовсе не означало, что я какой-то там бесчувственный, или был равнодушен к Торину, нет, просто такой уж был у меня характер. С ним я как будто приоткрыл завесу в семейную жизнь, и не сказать, чтобы она мне очень понравилась. Он мягко развернул меня к себе и, обхватив мое лицо ладонями, посмотрел на меня, и от этого пристального, горящего взгляда я сразу же почувствовал приятное волнение. Я стоял, зажатый между кухонным столом и крепким телом Торина, и край стола врезался мне в поясницу. Торин сжал пальцами мой подбородок и, склонив голову, прижался к моему рту, грубо вторгаясь внутрь. Его пальцы обхватили мою шею, прижимая меня еще ближе, углубляя поцелуй. Его поведение было таким властным, словно он хотел поставить на мне свое клеймо. После того, как я подумал, что сейчас задохнусь от всех этих ощущений и нехватки воздуха, он, наконец, отстранился, и его дыхание было таким же тяжелым, как и у меня. - Я не могу перестать ревновать тебя, - проговорил он чуть хриплым голосом и посмотрел мне в глаза. Его рука скользнула по моей шее вверх, и грубые пальцы нежно прошлись по моей щеке. Я прикрыл глаза и почувствовал, как его другая ладонь заскользила снизу вверх по моему телу, остановившись на уровне груди. Внезапно я ощутил легкий толчок и треск рвущейся ткани. Распахнув глаза, я ошарашенно уставился вниз. - Ты мог бы сказать, и я бы просто расстегнул пуговицы! - воскликнул я с возмущением к такому бесцеремонному отношению к своему имуществу. - Я не могу ждать, - проговорил Торин, его голос был таким низким и бархатным, что мой пульс еще больше участился. Я оперся руками о гладкую поверхность стола и чуть отклонился назад. - И почему, стоит какому-нибудь гному попасть в мой дом, как у меня тут же начинает портиться мое имущество? Он рассмеялся и уткнулся мне в шею. Должен признаться, в этот день мой кухонный стол впервые использовался совсем не по своему назначению. И не только в этот день.

***

(девять месяцев назад) - Я хочу кое-что рассказать тебе. Пока я глядел на понурое лицо Долли, у меня почему-то закралось недоброе предчувствие, что правда мне не очень понравится. Но все же я хотел узнать все до конца, поэтому, молча выслушал ее, узнав то, что и сам давно подозревал в глубине души, просто не хотел верить. И эта правда повергла меня в смятение и ярость. Долли сказала родителям, что мы разорвали нашу помолвку по обоюдному согласию, но ее отец, как я и предполагал, ей не поверил. - Мне было трудно решиться рассказать тебе это, - хмуро проговорила Долли. – Нашим знакомым я сказала то же, что и родителям. И пусть все остается, как есть. Мне было ужасно стыдно перед ней. Я чувствовал огромную вину от того, что ей пришлось испытать из-за меня. Что я мог сказать ей? Я не мог объяснить ей мотивы Торина, не открыв наших с ним отношений. С этой девушкой обошлись очень несправедливо, и она даже не знала, почему. А я не мог открыть ей настоящую причину. - Прости меня… - я не мог поднять на нее глаза, - я… не знаю, почему он это сделал… - Какая теперь разница? – ее голос звучал печально. – Может быть, это к лучшему… может, у нас с тобой просто разные жизненные пути. Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть в ответ, так как слова мне сейчас давались с трудом. Потом, погуляв еще некоторое время, я проводил ее до дома, взяв с нее обещание, что мы будем хотя бы изредка общаться и выбираться на прогулки, как сегодня, хотя, наверное, был не вправе ждать от нее этого. Поколебавшись, она все-таки кивнула и вошла в дом, а я побрел к себе. Конечно же, я был в бешенстве из-за этой подлой и низкой выходки Торина. «Какое право он имел вмешиваться в мою жизнь?» - думал я со злостью, сидя позже вечером в своем пустом доме и угрюмо уставившись в пространство. Как мог он опуститься до такого низкого поступка? До угроз? Меня ужасно злило, что он решил все за меня, бесило, что он распорядился моей жизнью, не спросив меня – хочу я того или нет. Торину очень повезло, что он был в то время на другом конце света, иначе ему бы пришлось узнать, что даже такие миролюбивые хоббиты, как я, бывают очень опасны в гневе. Я долгое время носил в сердце эту злость на него, но через пару-тройку месяцев она все же пошла на убыль, и, остыв, я начал смотреть на это уже несколько по другому. Да, у Торина всегда были диктаторские замашки, и замашки тирана у него тоже были и будут, не приходилось сомневаться. И да, можно злиться на него сколько угодно. Но если даже я скажу ему, что знаю правду – от этого уже ничего не изменится. Ведь он сделал это ради меня… Тем более, скажи я ему это, кто знает, что он может сделать в гневе с Долли. Я ни секунды не верил, что он мог выполнить свои угрозы, но решил все же не рисковать. Иногда я размышлял - если бы Торин не сделал этого, то был бы я счастлив, живя с Долли? И сколько бы я ни старался, я не мог отрицать очевидное – нет, не был бы. Рано или поздно нам обоим стала бы в тягость жизнь в браке, в котором нет ничего, кроме дружбы. Чем больше проходило времени, тем больше я успокаивался, и, размышляя об этом, я понимал, что ничего ему не скажу. Это было разумнее всего. Поэтому я просто оставил все как есть. С Долли наши пути хоть и пересекались, но не так часто - и, конечно же, о былых, доверительных отношениях уже не могло быть речи. Мы виделись на ярмарках, званных обедах и в других общественных местах, перебрасываясь несколькими словами, изредка танцуя вместе… А потом, спустя какое-то время, я узнал, что она помолвлена. Сыграв свадьбу, Долли отправилась с новоявленным супругом в его усадьбу, что находилась в восточной части Шира, за рекой Брендивейн. Перед ее отъездом я встретился с ней, чтобы попрощаться. Я целомудренно поцеловал в щеку эту женщину, с которой у меня был связан один из отрезков моей жизни, со всей искренностью пожелав ей счастья в ее новой жизни, потому что действительно желал ей этого. Она это заслужила. Тем более, я видел, что она по-настоящему влюблена в своего избранника. После этого я больше никогда ее не видел, потому что вскоре я и сам покинул свои родные края, уже навсегда…