Мы предназначены друг для друга.

- К вечеру мы должны добраться до гномьей тропы, что проходит через этот лес, - крикнул я молчаливо ожидавшим моих указаний воинам в блестящих латах, сидевших верхом на лошадях, - так что пошевеливайтесь, нас должны встретить. И держите ухо востро – не забывайте, что здесь могут встретиться орки. - Трандуил сказал, что они зачистили лес, - заметил Кили, когда мы снова двинулись вперед. - Я на это надеюсь, - отозвался я тихо, чтобы он не расслышал. - Я поверить не могу, что ты снова уговорил меня потащиться к эльфам, - Двалин, ехавший рядом со мной, с досадой выругался. – Снова придется жрать какую-нибудь траву! Я в этот момент задумался о своем и не обратил внимания на его жалобу. - Ты думаешь, я безумно рад ехать к этому мерзавцу? До сих пор перед моими глазами стоит видение, когда этот ублюдок стоял на том склоне, спокойно наблюдая, как погибает мой народ, - процедил я. Двалин замолчал и угрюмо вздохнул. - Я никогда не найду в себе сил, чтобы простить его. Но мое мнение было не в счет, когда речь идет обо всем королевстве, о котором я должен был думать прежде всего. Поэтому мне предстояло засунуть свою гордость куда-нибудь подальше и приготовиться вести себя как можно более вежливо и дружелюбно следующие две-три недели, что мы пробудем в гостях. - Надеюсь, что этот белобрысый разместит нас в более удобных апартаментах, чем в первый раз, - продолжил свое бурчание мой друг. – Та вонючая тюрьма меня как-то не особо прельщает. - Ничего, - Кили сочувственно хмыкнул, бросив на меня взгляд. - Пересидим там недельку и рванем домой – делов-то! - А ты чего такой радостный? - буркнул Двалин. - Небось, из-за этой своей рыжей бестии, к которой бегаешь на свиданки каждый месяц? Кили начал было возмущенно отнекиваться, но Двалин бесцеремонно прервал его, заявив, что знает о каждом его шаге, и посоветовал не вешать лапшу ему на уши. Я с усмешкой посмотрел на недовольное лицо Кили. - Она не бестия, - принялся он с жаром защищать эльфийку, - она самая прекрасная и нежная девушка из всех, что я когда-либо встречал в своей жизни. Мы с Двалином с ухмылками переглянулись. Кили завел разговор с одним из солдатов, и Двалин, воспользовавшись этим, обратился ко мне: - Лучше бы тебе не позволять ему бегать к этой девчонке, - неодобрительно покачал он головой, - не возьму в толк, почему ты так спокойно относишься к этому – она же эльфийка! - Я тебе уже объяснял. В отличие от его рассудительного и уравновешенного брата, Кили молод и горяч, Двалин. Запрети я ему это - и он, чего доброго, сбежит вместе с ней куда-нибудь… А пока он, по крайней мере, под присмотром. - Не думаю, что связь с эльфом принесет парню что-то хорошее. - Я тоже в этом не уверен, но у меня нет выбора. Будь что будет, - вздохнул я. – В конце концов, я не могу опекать его во всем. Он уже давно взрослый и сам может решить, что для него хорошо, а что плохо. Заходящее солнце светило нам в спины. В теплом воздухе уже чувствовалось дыхание лета. К вечеру наша процессия была на подходе к границам Мирквудского леса. Лошади шли шагом, и постепенно на наш отряд опускались сумерки. Молчание изредка нарушалось позвякиванием металлических лат и тихими переговорами среди солдат. Но когда мы начали углубляться в лес, вдруг все изменилось. Лошади испуганно заржали, напугавшись чего-то, что нам не было видно, и начали пятиться. Я попытался успокоить животное, быстро оглядываясь по сторонам. Мы как раз начали проход по старой тропе, которой гномы не пользовались уже много лет. Она заросла травой и была едва заметна среди темнеющих деревьев, тут же смыкавших свои мрачные верхушки над нашими головами. Эльфийский посол сказал, что нас встретят на окраине леса, но вокруг не было ни души. - Они должны были заметить наше приближение, - произнес Двалин, тоже с подозрением оглядываясь по сторонам. - Наш отряд со знаменем видно издалека, а у них тут, насколько я помню, куда ни плюнь, везде дозорные. Я был с ним согласен. У меня закралось какое-то недоброе предчувствие. - За те богатства, что ты ему отвалил, он мог и расшевелиться, чтобы нормально встретить гостей, - пробурчал мой товарищ. Я хотел ответить ему, но в эту минуту мое левое плечо сильно дернулось. Опустив глаза, я непонимающе уставился на торчавшую в плече черную стрелу. Почти тут же раздался крик: - Засада!!! В следующий момент вокруг вдруг началась паника. Все повыхватывали свои мечи, ехавший передо мной солдат дернулся и рухнул с лошади с торчавшей из горла стрелой. Отовсюду из-за деревьев вдруг с отвратительным визгом посыпались орки, и началась схватка, больше похожая на бойню. Сделав глубокий вдох, я выдернул древко стрелы из своего плеча и почувствовал, как по телу начинает расползаться раздирающая на части боль. С трудом я смог спешиться и выхватил из-за спины меч - как раз вовремя, чтобы успеть зарубить орка, собиравшегося напасть на меня. Мои руки дрожали - то ли от шока, то ли от внезапно накатившей слабости. Тряхнув головой, я поискал взглядом Кили. Вокруг было уже довольно темно, слышались крики солдат, бешеный хрип и ржание лошадей, стоял непрекращающийся звон мечей... "Где же эльфы?! - с отчаянием думал я, озираясь вокруг. - Они должны прийти нам на помощь, невозможно не услышать такой шум". - Кили! - крикнул я, ища его взглядом среди массы сражающихся друг с другом тел. – Кили!!! Не переставая махать мечом, я с трудом продирался сквозь создавшуюся давку, расталкивая смешавшихся в одну массу орков и гномов. Мне показалось, что я увидел мелькнувшую темную голову племянника. Остановившись, я замешкался на каких-то пару секунд, потеряв бдительность. Перед моими глазами все плыло, в голове шумело… Внезапно позади меня раздался горловой рык, и в следующий миг я почувствовал, как мой правый бок обожгло жгучей болью, от которой у меня на какой-то миг потемнело в глазах. Я медленно осел на землю, прижимая ладонь к ране, из которой хлестала кровь, уже успевшая пропитать слои одежды, что была на мне, и с каждой секундой теряя силы. Потом рядом послышалось ругательство и раздался сдавленный орочий визг. - Дядя! Передо мной возникло бледное лицо племянника. Я попробовал подняться, но земля тут же закачалась под ногами. Смутно я слышал, как он что-то говорит мне. - Держись, слышишь меня? Торин! - быстро говорил он. - Не двигайся, мы вытащим тебя отсюда! - Кили… - я с силой сцепил зубы и посмотрел на него. От боли мое дыхание было тяжелым и прерывистым. - С тобой все в порядке? Ты… ты не ранен? Он торопливо заверил меня, что с ним все в порядке, но его голос тонул в общем шуме, который все еще не прекращался. Он закинул мою руку себе на шею и попытался поднять меня на ноги: - Я отведу тебя в сторону, - бормотал он, - здесь тебя оставлять нельзя. Я почти ничего не соображал, боль в плече становилась обжигающей. Мои ноги не слушались, сердце в груди быстро колотилось, и его удары казались мне громче, чем удары кузнечного молота… Мне казалось, что мою левую руку заживо отпиливают раскаленным мечом. От крови весь мой правый бок казался липким и мокрым. - Боже, у тебя еще одна рана! - воскликнул Кили, поднимая меня на ноги. – Нет, что же делать… что делать… Двалин!!! – крикнул он куда-то, оборачиваясь назад. - Мне нужна помощь!!! Некоторое время мне еще удалось продержаться в сознании, но постепенно тьма обступала меня со всех сторон, а шум и крики в ушах становились тише по мере того, как я все сильнее увязал в спасительной темноте…

***

- Торин... Я не мог никуда деться от тихого настойчивого голоса. Он звал меня к себе, но я никак не хотел вырываться из приятной темноты, дарившей мне покой. Мне почти удалось снова провалиться в нее, но этот голос стал настойчивее. Мне казалось, словно я погружался под воду и слышал, как меня кто-то все время зовет. - Торин... Ты слышишь меня? К нему прибавились еще какие-то голоса, и их звук был таким, как если бы кто-то без конца бормотал что-то в бочку. Из-за них темнота вокруг меня начала рассеиваться, и ее неумолимо заменяла нарастающая боль. Застонав, я попытался открыть глаза, но это вдруг оказалось для меня непосильной задачей. Все мое тело было охвачено огнем, в горле пересохло, и меня мучила страшная жажда. Голоса становились отчетливее, но из-за пульсирующей боли в голове я с трудом разбирал их. - Он пришел в себя, - сказал кто-то взволнованно. Мне этот голос показался знакомым, но едва я попытался вспомнить, кому он принадлежит, как стук крови в голове усилился, и я снова застонал от боли. Голоса между тем продолжали витать вокруг меня, то утихая, то становясь громче. Разомкнув пересохшие губы, я хотел попросить воды, но из горла вырвался только хрип. - Дядя, это Кили... очнись... Приложив нечеловеческие усилия, я приподнял тяжелые веки. Перед глазами все плыло, я не понимал, где нахожусь... Но тут передо мной появилось темное пятно, которое постепенно начало обретать форму, превращаясь в чье- то лицо. Спустя, кажется, целую вечность я понял, что это лицо Кили, который разговаривал со мной только что. - Дядя, мы так волновались за тебя, - моей горячей руки коснулись его прохладные пальцы. - Подожди, - послышался второй голос, и в поле моего зрения возникло второе пятно, в котором я не без труда распознал Балина. - Ему нужно дать воды, отойди в сторону. Услышав это, я едва не застонал от облегчения. Я не понимал, что со мной, не помнил, что со мной произошло, почему меня трясет и все мое тело горит в огне. А сил спросить об этом не было. Мои веки вновь опустились, и к моим губам приложили какой-то сосуд. Меня едва не вывернуло от тошнотворного запаха, ударившего в ноздри. Я не мог увернуться, и мне пришлось глотать то, что вливали мне в рот. - Это лекарство, Торин, оно немного поможет тебе облегчить боль... В моей голове мелькали какие-то образы. Мало-помалу я вспомнил, что мой отряд попал в засаду, вспомнил о стреле, торчавшей из моего плеча... Мое сердце билось так гулко, что я думал, оно вот-вот оглушит меня. Бормотанье голосов становилось все тише и тише. Я всеми силами пытался отдалиться от них и тянулся к темноте, желая, чтобы они оставили меня в покое и дали заснуть.... чтобы не чувствовать этой боли, пронизывающей мое тело... Но тут среди хаоса моих мыслей мелькнуло что-то тревожное, из-за чего зыбкая грань между реальностью и сном вновь нарушилась, вытягивая меня из вязкого забвения. Я открыл глаза и с нарастающей тревогой вглядывался в окружавшие меня лица, безуспешно ища одно, которого среди них не было. - Где он... Чтобы сказать эти два простых слова, мне понадобились все мои силы. Я снова закрыл глаза, не в силах разобрать, кто мне ответил. - Кто? Торин, о ком ты говоришь? - Бильбо... где он... - прошептал я, чувствуя отчаяние. - Он нужен мне... нуж...ен... Бильбо... "Но он ведь в Шире, - тут же вспомнил я. Меня захлестнуло отчаяние, - далеко от меня, за тысячи миль..." Видимо, лекарство и правда начало действовать, потому что боль немного утихла и мой разум стал проясняться. Но вместе с этим я ощущал нахлынувшую горечь. Внезапно рядом со мной раздался тихий голос, который я мог узнать из тысячи других: - Торин... Я медленно открыл глаза, думая, что мне послышалось. На меня смотрел Бильбо. Несколько секунд я молчал, боясь поверить, что он здесь, что он действительно рядом со мной. - Ты здесь... - выдохнул я, недоверчиво сдвинув брови. Мою грудь сдавило от вспыхнувшей радости и волнения. Его бледное встревоженное лицо то расплывалось, превращаясь в бесформенное пятно, то вновь обретало очертания. Мне так хотелось дотронуться до его лица, чтобы убедиться, что это не сон. Мне просто хотелось коснуться его, вновь ощутить тепло его кожи... это все, чего я хотел... Но руки мои были словно налиты свинцом, и я чувствовал огромную усталость и слабость во всем теле. Просто поднять руку было для меня тяжелейшим действием на свете в этот момент. Я даже не заметил, что Балин и мои племянники вышли из комнаты, и мы остались одни. - Торин... - дрожащие прохладные пальцы коснулись моей щеки. Это было таким приятным ощущением, что я на миг прикрыл глаза. Его прикосновения казались мне волшебными, они словно исцеляли меня. - Торин, прости меня... Прости меня, прошу... Я был таким дураком, я должен был давно приехать сюда, должен был... - Наверное, ты плод моего воображения, - выдавил я едва слышно. - Ведь ты должен быть в Шире... - Меня привез Гэндальф, - ответил Бильбо. Я заметил, что голос его сильно дрожит. - Ты выглядишь очень бледным и испуганным... - хрипло проговорил я, снова нахмурившись. - Потому что я боюсь, - прошептал он, взяв мою ладонь и прижав к своему лицу. - Боишься? - я попробовал улыбнуться. - Боюсь, что из-за своего глупого упрямства могу потерять тебя, - сказал он с горечью, глядя мне в глаза. Я с тоской смотрел на его осунувшееся лицо, на котором сейчас было выражение боли... - Торин, не покидай меня, прошу тебя, - шептал он, наклонившись ко мне совсем близко. В его глазах я видел неподдельный страх. Страх за меня... Его тонкие пальцы судорожно сжимали мою ладонь. Нахмурившись, я, сделав над собой усилие, медленно положил ладонь поверх его руки и сжал пальцы: - Я... - произнес я, сглотнув, - ...никогда не оставлю тебя, - сказал я, твердо глядя в его лицо, - Никогда. Даже если бы мне пришлось умереть и попасть за Грань, то я нашел бы способ воскреснуть, лишь бы увидеть тебя снова... - я попробовал пошутить, хотя мне было больно разговаривать, каждое слово отдавалось пульсацией в голове. - Скоро я поправлюсь... и ты снова захочешь сбежать от меня в свой Шир, вот увидишь... - Нет, - его бледное лицо было решительным, он покачал головой. - Больше я никогда не покину тебя, слышишь? - порывисто воскликнул он, мягко приложив ладонь к моему лицу. - Ты... - его голос сорвался. - Ты тот, кого я искал всю свою жизнь, - его лицо исказилось, словно от боли, и он попробовал улыбнуться, но улыбка тут же угасла, - и вот мы здесь, - прошептал он, шмыгнув носом, его губы снова дрогнули в печальной улыбке, - мы нашли друг друга. И больше никогда не потеряем... На секунду он умолк, прикрыв глаза рукой. Я наблюдал за ним с каким-то отстраненным удивлением. Я никогда не видел его таким. Он всегда был сдержан и никогда бы не позволил себе слезы, которые я заметил в его глазах, хоть он и пытался их скрыть. Это стало для меня ошеломительным открытием. Бильбо подался вперед, не отнимая руки от моего лица. Он смотрел мне прямо в глаза: - Торин, я люблю тебя... люблю тебя, - его шепот был торопливым, а в широко раскрытых глазах было отчаяние. - Хочешь, я буду повторять это каждый день, каждую минуту? Ты обязательно должен поправиться, потому что я хочу прожить с тобой всю свою жизнь... ты нужен мне, Торин... Ты нужен мне... - с жаром бормотал он, гладя меня по щеке. Потом он сжал мою ладонь обеими руками. - Я знаю, я знаю, что никогда не говорю о своих чувствах, но я люблю тебя... я люблю тебя, пойми... моя жизнь была бы пустой без тебя... Я был растерян, услышав неподдельную муку в его голосе. От его слов в моей груди было такое невероятное чувство, что я даже забыл о боли на какой-то момент. - Ради этих слов стоило быть даже трижды раненным, - слабо улыбнулся я. Я сделал осторожный тяжелый вдох и с нежностью посмотрел на Бильбо. - Полежи со мной, - тихо попросил я. - Мне так не хватает тебя... прошу... Сейчас я хотел просто оказаться к нему как можно ближе. Это все, что мне было нужно. - Главное, что ты здесь... - прошептал я, устало закрыв глаза, - это самое главное. Забравшись на огромную кровать, Бильбо осторожно лег рядом и снова переплел наши пальцы, прислонив голову к моему правому здоровому плечу. Так мы и лежали в тишине. "Наверное, Балин дипломатично оставил нас с Бильбо наедине, чтобы мы смогли спокойно поговорить", - мелькнула у меня смутная мысль. Мне показалось, что за окном идет дождь, хотя я не был уверен, и я не мог разобрать, день сейчас или вечер, из-за приглушенного света свечей, горевших в комнате. Мои мысли снова стали путаться. - Обещай, что ты будешь рядом всегда... - Обещаю. Я не ведал, кто из нас спросил, а кто ответил. Постепенно, через пару минут, мои глаза сами собой закрылись, и я не заметил, как провалился в сон...