Великие тоже плачут

Арика вертелась из стороны в сторону, и никак не могла найти удобного положения. Сон упорно не желал приходить, хоть она и чувствовала себя совершенно разбитой. Все было не так: кровать слишком мягкой, простыни неприятно липли к телу, в комнате было удивительно душно, а еще чувство полного неудовлетворения, что тянуло внизу живота, не давая возможности думать ни о чем другом, кроме потребностей своего тела. Теперь она понимала весь смысл наказания Мадары, это действительно ужасно, сгорать от желания почувствовать этого невероятного мужчину внутри себя и не иметь возможности испытать самых ярких моментов, когда тьма поглощает разум, оставляя только всепоглощающее чувство эйфории. В очередной раз повернувшись на бок, девушка уперлась взглядом в широкую спину Мадары, закусив губу от отчаянья, однако, она была еще не сломлена, чтобы просить прощения. Учиха тоже повернулся, внимательно смотря на нее горящими глазами. - У тебя шило в одном месте? - Сладко зевнув, поинтересовался мужчина. Намикадзе еще больше смутилась. Зачем так смотреть, этот взгляд просто выбивает почву из-под ног, доводит до исступления. В нем столько страсти и желания, что невольно дух захватывает, но Арика знала, что он к ней не притронется, просто из собственного упрямства. - Не спится. – Чуть севшим голосом ответила Намикадзе, стараясь сдержать рвущийся наружу разочарованный вздох. – Я не привыкла к таким условиям. - Выходит, не только у меня с этим проблемы. – Кривовато усмехнулся Мадара, а Арика пыталась понять, что именно он имеет в виду. Иногда его намеки, двусмысленные фразы оказывались столь прозрачными, что осознать их смысл не составляло труда, но не теперь. Блондинка хотела слышать, что ему тоже плохо, от собственного наказания, и не могла дать ответ, это ли она услышала? - Расскажи о Нагой. – Арика пыталась отвлечься, иначе мысли о собственной неудовлетворенности могли свести с ума. – Какая она? - Какая она? – Монотонно повторил ее вопрос Мадара, словно пытаясь найти ответ на поставленный вопрос. – Нагой выросла в нищете, так что быстро сообразила какими средствами можно обеспечить себе безбедное будущее. Еще в пансионе, она опробовала всю власть женских чар, которые порой заставляют мужчин терять голову. Так, ее жертвой стал учитель танцев, у них разыгрался просто умопомрачительный роман, но Нагой оказалась слишком расчетливой и стала его шантажировать их связью, получив все, что хотела. После она не единожды проворачивала подобные схемы. В молодости Нагой была очень привлекательна и многие готовы были на все, лишь бы получить ее расположение, чем она и пользовалась. К ее тридцати годам в городе не было ни одного, хоть немного известного, мужчины, кто бы не поплатился за свою слабость перед ней, причем совершенно не играло роли, был ли он дворянином или успешным купцом из нижнего города, для Нагой весь вопрос упирался в деньги, которые она могла получить. Но красота ее увядала с годами, а стабильного дохода она так и не имела, пока не появился ее муж. Мадара замолчал, раздумывая над дальнейшими словами, а Арика с интересом слушала его рассказ и не столько потому, что ее интересовала персона Нагой и ее прошлое, сколько от невыносимого удовольствия, которое дарила одна возможность слышать голос Учиха. - Совершенно обычный чиновник, без рода и племени, он приехал в город, намереваясь проникнуть в высший свет, войти в него как равный, но жестоко обломался, столкнувшись с местными нравами. – Продолжил Мадара свое повествование, замечая искренний интерес в глазах Намикадзе. – Он был богат, благодаря блестящему уму он сумел вывести из бюджета огромные суммы, которые и привез с собой, но знать больше интересовали титулы, которого у него не было, зато титул был у Нагой, а вот с финансами ситуация обстояла совершенно иначе. Их интересы столкнулись, и каждый видел в этом свою выгоду, но чиновник просчитался, ожидая, что вступив с ней брак, сможет передать громкое имя по наследству, Нагой не могла иметь детей. В общем, скрепив союз двоих прагматичных людей, чиновник получил то, что хотел. Его приняли в высшем свете, да радовался он не долго, не прошло и года с момента свадьбы, как он слег с тяжелой болезнью, помучился пару недель, да и умер. Смею предположить, что Нагой его просто отравила, оставшись вдовой с баснословным наследством, именно за ее способности, она и получила расположение Лорда Феодала, который поручал ей убрать неугодных, да и увеличить, и без того, не маленькое состояние. Мадара пожал плечами, словно не зная, что еще сказать. А Арика была поражена расчетливости и полному отсутствию сострадания в Нагой. Да, эта женщина производит не самое приятно впечатление, но не настолько, чтобы заподозрить ее в смерти собственного мужа. - Так, между вами что-то было? – Вновь поинтересовалась Намикадзе, и Мадара устало выдохнул, желая, чтобы это быстрей закончилось. - Я уже говорил, что мы просто старые знакомые. Она пыталась добиться моего расположения, но я слишком себя люблю, чтобы опуститься до тех животных, которые побывали в ней. Мне не льстит чувствовать себя одним из тысяч. – Пытался объяснить Учиха, а Арика только кивала головой, словно подтверждала его слова. - А откуда ты узнал, про ее мужа? – Учиха обреченно вздохнул, понимая, что напоролся на мину немереного любопытства Намикадзе. - Не только Нагой любит поговорить, ее горничная с радостью выложила все секреты хозяйки всего за пару тысяч. – Арика изумленно уставилась на него. - Ты заплатил прислуге, чтобы выведать тайны Нагой?! - Арика, - Мадара протянул руку, поглаживая по щеке, словно прося остановиться на этом, - когда имеешь дело с Нагой, нужно держать ухо в остро. А теперь спи, завтра тяжелый день. Второй раз за день Мадара оставил ее неудовлетворенной, и если в первом случае это касалось физического удовольствия, то теперь жертвой пало любопытство. Арике просто не терпелось докопаться до правды. Почему, он так ей не доверяет, что готов платить за информацию? Что-то произошло в их прошлом, чего Арика не знала и очевидно не должна была узнать, поскольку прекрасно понимала, что не добьется больше ни слова. Она все же последовала совету Мадары и сама не заметила, как уснула. *** Новый день встретил Арику яркими лучами солнца и холодом опустевшей постели. Перевернувшись на другой бок, одновременно потягиваясь, блондинка устремила взгляд голубых глаз на пустую половину кровати, выглядевшую столь одиноко, будто ее никогда не занимало тело, грешным делом Арика подумала, что все же сошла с ума и события, последних трех дней, ей приснились, а она, возможно, получила ранение в какой-нибудь подворотне и теперь страдает галлюцинациями. Но комнату в роскошном особняке Нагой девушка не могла не узнать. Примирившись с мыслью, что все происходит на самом деле, Намикадзе обуяла обида, свойственная только душам ранимым и влюбленным без памяти. «А ты чего ожидала»? - Кусала губы девушка, стараясь сдержать рвущиеся на глаза слезы, пропитанные горечью. – «Завтрак в постель »? «Нет, конечно». – Тут же поспешила она оправдать саму себя. – «Но, просто увидеть его глаза»… «Что за сентиментальная чепуха в твоей голове, Намикадзе»? – Вот теперь она разозлилась. Разозлилась на саму себя, за наивную глупость. Ей никогда не давалось повода считать, что она важна, с чего она вообще думает о таких вещах? Да и с каких пор она стала спорить сама с собой? Это добром не кончится. Возможно, она продолжила бы внутренние пререкания, но в дверь постучали, тихо, но одновременно настойчиво. Намикадзе в мгновение ока подорвалась с постели, поспешно накидывая на плечи шелковый халат. - Войдите! – Голос ее звучал уверенно, чего совершенно нельзя было сказать о душевном состоянии. Она чувствовала себя странно, словно ее из ведра ледяной водой окатили и вытолкали за дверь в трескучий мороз. Дверь с легким скрипом отворилась и в комнату вошла блондинка-горничная, Арика не могла не отметить, как красиво уложены ее волосы, туго перетянутые шелковыми лентами длинные косы, собранные на самой вершине затылка, распускались блестящими жгутами по плечам. Намикадзе сама любила косы, но ее волосы казались блеклыми и тусклыми, в то время как горничная могла похвастаться ухоженной шевелюрой, на которую тратилось немало времени и сил. Даже это, незначительное отличие в их внешности, не считая других, более важных вещей, заставило Арику чувствовать себя убого. И снова в голове вспыхнул вопрос о том, куда делся Мадара? - Арика-сан, - девушка говорила почтительно, и ничего в выражении ее лица не свидетельствовало о неприязни, - меня зовут Намае, и Нагой-сама просила меня привести вас в порядок перед балом. - Балом? – Намикадзе даже рот открыла от удивления. Нет, она выпросила у Мадары позволения остаться на праздник, но тот был званым ужином, бал это мероприятие совершенно другого масштаба, и к нему Арика готова не была, не только внешне, но и морально. - Именно так. – Улыбнулась горничная, делая знак рукой, остальным своим помощницам приниматься за работу. Несколько женщин, успевших получить жизненный опыт, принялись готовить ванну. – Мы приведем вас в порядок. Вы примите несколько ванн, чтобы ваша кожа стала мягкой и нежной на ощупь, и немного отбелим, займемся вашими волосами, чтобы придать им жемчужного блеска. Ах, да! Чуть не забыла! Мадара-сама просил извиниться перед вами от его имени, что не смог дождаться вашего пробуждения, появились важные дела, требующие его внимания. - Прямо извиниться? – Не поверила Арика и получила подтверждение своим подозрением. Намае виновато улыбнулась, поспешно пряча взгляд под пушистыми ресницами. - Просил поставить вас в известность. «Ну конечно, а ты ожидала чего-то другого»? - Возникшая, еще по пробуждении, обида, вновь вернулась, заняв свое законное место среди остальных чувств, переживаемых ею в данный момент. Она не смогла скрыть того разочарования, которое получила этой новостью. И не могла заставить себя не думать о других женщинах, которые, возможно, сейчас рядом с ним. *** Темная комната, больше напоминающая пещеру, с гирляндами паутины под потолком и толстым слоем пыли на столе, точно в ней никто не обитал уже долгие годы, и скупой свет единственной свечи, пламя которой подрагивает, грозя вот-вот затухнуть. Сиреневый взгляд холодной стали ренингана пронзает темноту комнаты, пока его обладатель наматывает круги, отчаянно пытаясь придумать способ оправдаться. Не мог он представить, что все сложиться не так, как он ожидал. Какими импульсами он мотивировался, отдавая такой приказ? Все просто, он лишь заботится о сохранности тайны своего хозяина, разве за такое нужно наказывать? Но чутье шиноби подсказывало, что Мадара не оставит инцидент на корабле без своего пристального внимания и потребует ответов с него. Пейн впервые своевольничал, решая судьбы, чтобы и дальше ничто не могло нанести непоправимый вред их общему делу, но даже он не смог предусмотреть все тонкости, и уж тем более несмел ожидать, что сам Мадара встанет на ее защиту. Намикадзе становилась угрозой, она могла поставить под удар все мероприятие, и не столько своим необузданным нравом, сколько тем влиянием, которое оказывает на Мадару. Его дух силен и намерения ясны как день, но даже его, возможно, сбить с правильного пути. Пейн всегда поддерживал его проект, ради мира во всем мире, ради того, чтобы не проливалась кровь невинных людей, ради того, чтобы не было предательства, и восторжествовала справедливость. Пейн не спал ночами, он попросту опасался закрывать глаза, поскольку страшные картины прошлого незамедлительно восставали перед внутренним взором, поднимаясь из пепла памяти, сводя его с ума. Ради того, чтобы не мучили старые кошмары, Пейн шел на жертвы, и сейчас такая жертва была оправдана, да только вряд ли Мадара поймет его. Пространство исказилось, сжимаясь в спираль, вырисовывая величавый облик его покровителя, давшего надежду на будущее, и стимул жить дальше, но Пейн не испытывал сейчас благодарности, его тело, некогда принадлежащее лучшему другу, сковал страх, просто потому, что Нагато потерял способность концентрировать чакру, а по спине пробежались липкие пальцы страха. Он не сможет объяснить свои действия, он не сможет донести всю глубину своего благого поступка, это ясно как день, лишь по донному взгляду Мадары. Он смотрит на него холодно, с презрением и демонический блеск шарингана заставляет сердце пропускать удары, а разум сковывает. - Это моя вина. – Зачем-то начинает оправдываться Пейн, хотя к нему не было обращено ни одного вопроса. – Не доглядел. Какузу решил, что обещанная за ее голову награда стоит больше, чем свиток. Впредь такого не повторится! Мадара кривит губы в подобии презрительной усмешки, сколько ненависти в его глазах, что хватило бы на целую сотню, но Пейн здесь один и только ему выносить все его недовольство. Но разве можно обвинять его лишь за чрезмерную преданность общему делу? - Спешишь оправдаться? - Голос Учихи звенит в тишине, грозным эхом отдаваясь от каменных стен, так что пламя свечи мгновенно затухает, но Пейн видит этот адский блеск красных глаз и его пробирает дрожь. – Будто совершил преступление. Мне даже становится интересно, не так ли это на самом деле? - Мадара-сама, - Пейн теряется в мыслях, нужные слова, которых всегда в изобилии, сейчас просто не приходят в голову, - вы же знаете, как щепетилен Какузу, когда речь касается финансов, а она запросила слишком высокую цену. Я не уверен, что смогу удержать его на расстоянии. Слова Пейна кажутся искренними, будто и в самом деле сожалеет о происшествии, но Мадара слишком хорошо его знает, чтобы не заметить самых крохотных свидетельств его страха. Пейн что-то задумал, и цель его видна невооруженным взглядом, вот только какие цели он преследует, даже Мадара сказать не мог, ибо не имел возможности отследить все его действия. Но был человек, который знал все, даже находясь на значительном расстоянии от происходящего. Человек, заставить говорить которого, даже Мадаре было не по силам, и тем самым он автоматически становился ненавистным ему. Человек чье лицо перестало выражать чувства и эмоции, и чей уникальный ум был острее даже ума Мадары. Но и его сейчас нет здесь, хоть и рассчитывать на помощь было бы опрометчиво. Как удобно прикрываться деньгами, суть которых не меняется через поколения, а значимость только возрастает, плодится и множится, как ненависть, которую желает искоренить Учиха. Но сейчас ему нечего предъявить Пейну, просто нет доказательств, но есть предчувствие, которое еще ни разу не подводило. - Надеюсь, ты справишься с этим. – Наконец отвечает Мадара, после значительного молчания, за время которого успел обдумать дальнейшие действия. – Мне не хочется быть в тебе разочарованным. Пространство вновь искажается, оставляя Пейна в полном одиночестве, посреди темной комнаты. Нет, Мадара не будет разочарован, напротив, он будет благодарен, когда он со всем закончит.