Великие тоже плачут

Спускаясь по широкой лестнице, с массивными перилами, Арика в тысячный раз запуталась в полах длинного платья, которые носить, отродясь не доводилось. Намае постаралась на славу, взглянув на себя в зеркало, перед тем, как покинуть комнату, Намикадзе долго не могла поверить, что это она. Потраченный день стоил тех усилий, которые были вложены в ее облик. Ванна с молоком подарила коже аристократической бледности, удалив следы палящего солнца, эфирные масла сделали ее мягкой, так что даже Арике нравилось прикасаться к себе, а волосы! С ними произошло совершенное чудо, да блондинка и представить не могла, что они смогут так выглядеть, словно жемчуг, рассыпанный по плечам. Не стоит забывать и об изумительном наряде, подогнанном под ее размер, цвета лазурного неба, от чего ее глаза поражали своей синевой и служили самым дорогим украшением. Многочисленные гости удивленно смотрели на нее, в выражении их взглядов было столько восхищения, что Арика невольно смутилась, и только одни глаза были прикованы к другой персоне. Намикадзе не удалось увидеть Учиха до бала, он игнорировал ее, не спешил говорить с ней, но сейчас, когда она так гордилась собой и тем впечатлением, что произвела на знатную публику, он не удостоил ее даже скромного взгляда. Множество лиц приветствовали ее, искренне улыбаясь и удивляясь, что подобная красота, место которой разве что в сказочных садах, ибо нимфа не может выжить без чистых вод, свежих цветов и пения птиц, может заниматься столь опасным ремеслом. Это было удивительно и тревожно, особенно подобный род деятельности не удовлетворял мужчин, коих в обширном зале оказалось великое множество, всех возрастов и положений, каждый из них стремился выказать ей свое расположение. Арика рассеянным взглядом обводила зал, но опыт шиноби высвечивал все лица. Женщин тоже присутствовало не мало, родовитые герцогини и графини, маркизы и прочие сословия, все они были уродливы, каждая по своему и в разной мере, но единственное что оставалось в их лицах неизменного, это горделивый профиль, острый нос, чуть с горбинкой, и плоский овал лица, что свидетельствовало о породе. И в их свете Нагой действительно была королевой, которой следовало поклоняться. Арика знала, как высшее общество ценит внешность, ставит ее превыше личностных качеств, что не могло не поражать своей глупостью, но так устроен этот мир, и менять его никому не под силу, когда-нибудь и знать признает свои ошибки. Хозяйка вечера, увидев Намикадзе, стремительно бросилась к ней, словно боялась пропустить что-то важное. - Дорогая моя, - Лучезарно улыбалась женщина, но Арика чувствовала в каждой ее ужимке и гримасе ложь и притворство, столь неумелое и явное, что любой шиноби смог бы распознать это, - ты обворожительно выглядишь! Нагой все не могла наглядеться на нее, словно они были хорошие подруги, обнимала и удерживала за плечи. Намикадзе такое показушничество доверия не внушало, но, в конце концов, что могло пойти не так, когда кругом столько народу. - Герцог Масару был так тобой очарован. – Теперь Арика понимала слова Мадары, Нагой действительно не могла остановиться, если открывала рот. – Пользуясь своим влиянием и высоким положением, он ожидает, что ты окажешь ему честь, подарив первый танец. Намикадзе оказалась не готова к такому повороту событий, танцы давно перестали быть частью ее жизни, и она понятия не имела, какие теперь в моде. Она боялась опозориться, хотя рассчитывала, что годы боевого мастерства помогут ей не упасть в грязь лицом. Особенные терзания проснулись в ее душе, когда Нагуой указала на того самого герцога. Масару оказался молодым человеком, около тридцати с небрежной прической белокурых волос и легкой щетиной на лице, он при этом кожа его лица была столь гладкой, что казался он гораздо моложе своего возраста. На его челе не отражалось и тени забот, которые изо дня в день обрекали простых людей на мучительные думы. Карие глаза Масару с привычной остротой ястреба впивались в нее, буквально прожигая насквозь и оставляя ее нагую душу совершенно беззащитной. Арике не нравился этот мужчина, было в нем что-то отталкивающее, что особенно остро чувствует привыкшая к нападению интуиция, но отказать не могла, боясь обидеть хозяйку вечера. Так и не решив, как следует поступить, Намикадзе искала поддержки у единственного человека, которому могла довериться. Но взгляд Мадары был так же прикован к миниатюрной брюнетке, лица которой Арика не могла рассмотреть, и, кажется, на ней сосредоточился весь мир для Учиха. Обреченно вздохнув, понимая, что, таким образом, шиноби пытается отомстить, за то, что она принудила его задержаться, блондинка таки дала свое согласие на первый танец. От Масару пахло дорогим парфюмом, который больно резанул по тонкому обонянию куноичи, и Арика в сотый раз пожалела, что поддалась своим эмоциям и пожелала остаться. Но собеседником он был превосходным, как и танцором. Его длинные стройные ноги, обтянутые плотной тканью дорогих бридж, ловко маневрировали по паркету зала, с изумительной грацией, которой даже у бывалых воинов не встретишь. Постепенно Арика прониклась его очарованием и смогла расслабиться, даже несколько раз звонко рассмеялась на тонкие шутки герцога. Совершая очередное па с разворотом, Арика все же смогла увидеть лицо особы, которая приковала к себе внимание Мадары. Невысокая брюнетка с голубыми глазами, действительно была необычайна хороша собой. Мужественность характера сказывалась в каждом ее движении, но при этом не отнимала той изысканной утонченности, свойственной женщине, получившей подобающее воспитание. При этом она могла похвастаться покорным взглядом и застенчивой улыбкой, чем Намикадзе никогда не отличалась. Эта незнакомка идеально подходила под требования Мадары, так что не удивительно, что она смогла заслужить его расположение. Черная едкая ревность и обида на саму себя, за то, что не может смириться с его предпочтениями и постоянно бунтует, съедала Арику изнутри, и девушка не нашла лучшего способа справиться с ней, чем ответить любезностью на внимание герцога. Их танец затянулся, не прекращаясь даже когда сменилась музыка, но блеск в глазах Масару выдавал его желания, и больше он не стал таиться. - Не хотите ли выпить чего-нибудь, чтобы освежить голову? – Поинтересовался герцог, но ждать ее ответа ему не требовалось, он уже взял ее за руку, с особенной галантностью придерживая за талию, словно она могла упасть без его поддержки. Но стоило сделать пару шагов, как Намикадзе застыла в немом шоке. Перед ними стоял Мадара, и лицо его не выражало приятных перспектив. - Прошу прощенья. – Голос Учихи обдал холодом все внутренности девушки, и она забыла, как дышать, на мгновение, но этого оказалось достаточно. – Я могу украсть вашу даму на пару секунд? Учиха поступил так же, как и герцог, минутами ранее, он не стал дожидаться разрешения, силком потащив Намикадзе к нише между огромными окнами, скрывая их от посторонних глаз. Арика изумленно смотрела на него, не понимая, с чего Мадара так разозлился, а это отчетливо читалось по его глазам, которые, казалось, способны превратить метал в пепел. Резко дернув девушку, так что та развернулась вокруг своей оси и теперь смотрела прямо в глаза Учиха, шиноби сжал ее плечо. - И как это понимать! – У Арики перехватило дыхание от того возмущения, которое он даже скрыть не пытался, но упорно не желала чувствовать себя виноватой. – Я могу стерпеть многие твои выходки, но это уже слишком, Арика! - Я ничего не сделала. – Скупо заверила она, словно слова были чем-то дорогим и размениваться ими страшное преступление. - Не сделала, значит. А не ты ли хихикала как деревенская дурочка, пока этот кабель тебя развлекал! – Намикадзе не понимала его, просто не могла увидеть, тех чувств, что рвали на части его душу, только из-за собственной обиды. Это он виноват перед ней и не имеет права ее отчитывать. Это он проигнорировал ее и ни разу не посмотрел в ее сторону! Это он оставил ее одну! При этом девушка полностью проигнорировала его слова, свидетельствующие о том, что Учиха, все же, прекрасно видел все, что она делала. - Я лишь проявляла любезность! – Отпарировала она, готовая сбросить Мадару в огонь от неистовой злости. – Я ничего не делала, а ты узколобый ханжа, который ничего дальше собственного носа не видит! Хотя нет, покорность в глазах брюнетки ты заметил, вот и иди к ней! Я хочу развлекаться! Выпалив на одном дыхании все накопившиеся чувства, Арика стремительным шагом направилась в сторону герцога, который подхватил ее под руку и повел на балкон, где они смогут поговорить наедине. *** Поднимаясь по лестнице, направляясь в свою комнату уже далеко за полночь, Арика отчаянно кусала губы, каря себя за несдержанность. Она снова наговорила Мадаре гадостей, и только Богу известно, какое наказание он придумает для нее на этот раз, если удовлетвориться только наказанием, а не жестоким убийством. Она действительно перегнула ланку дозволенного, но он сам виноват! Однако уверенности это не добавляло. Она боялась открыть дверь и встретиться с ним лицом к лицу, от одного предположения только кровь стыла в жилах. Но выбора не было. Настороженно приоткрыв дверь, Арика с опаской просунула голову в образованную щель, ожидая, что в нее, что-нибудь непременно полетит. Но предчувствия не оправдались. В комнате была абсолютная темнота и тишина, хотя Арика прекрасно знала, что Мадара здесь, но не могла найти его взглядом. И только войдя в помещение, она смогла различить его силуэт на фоне окна. Он стоял к ней боком, устремив взгляд к озаренному луной небу, и был полностью раздет. Блики холодного света красиво играли на его бледной коже, и Арика не смогла сдержать стон удовольствия, но поспешно закрыла рот ладонью. Он производил на нее просто дьявольское впечатление, стремительно отгоняя все посторонние мысли и заставляя страстно желать его прикосновений. Мадара не двигался с места, даже не обернулся, все так же созерцая лунный лик в ночном небе. - И как развлеклась? – Этот вопрос был риторическим и не требовал на себя ответа, но так же в нем чувствовался упрек, который, будто пощечина, отразился на ее гордости. – Герцог очень галантный мужчина. - А с чего я должна это выслушивать? – Арика придерживалась правила нападения, чтобы обезопасить себя от обвинений и их последствий. – Как сам развлекся? Брюнетка очень красива. - Она мой осведомитель! – Рыкнул Мадара, просто не зная, как еще до нее донести, что приступы ревности относительно него совершенно бессмысленны. – И, в отличие от тебя, я работал! Учиха мгновенно оказался рядом с ней, запустив пальцы в ее волосы, стягивая на затылке и заставляя смотреть в глаза. Но Арику поразило совсем другое, он хотел ее здесь и сейчас и просто не находил в себе способности сопротивляться. - А ты делала все, чтобы вывести меня из себя! – Его требовательные губы обрушились на ее рот, грубо сминая под своим напором, а язык стремительно просочился в полость рта, досконально изучая каждый потаенный уголок. У Арики перехватило дыхание, она просто вспыхнула, как спичка, пораженная его неутолимой страстью. Тонкая ткань красивого платья, разорвалась, не выдержав напора жадных рук, открывая доступ к упругим грудям, которые Мадара поспешил сжать в ладони, доводя ее до исступления. Намикадзе не могла поверить, что победила в этой игре, и он сдался первым. Но Мадара на то и Мадара, что никто не способен понять, что таиться у него на уме. – Твой рот вел себя слишком нагло! Севшим голосом поставил он в известность девушку о своих намерениях, и Арика широко распахнула глаза, от удивления и испуга. Она была стремительно поставлена на колени, а налитый кровь член шиноби уперся ей в губы. Во рту мгновенно пересохло, но она не смогла не согласиться с тем, что безумно хотела доставить ему удовольствие, ведь Учиха умеет быть щедрым, а значит, не станет вновь прибегать к столь тяжелому наказанию. Влажный язык девушки обвел головку и Учиха сжал ее волосы, не сдержав довольного стона. Ей это нравилось, нравилось чувствовать свою власть над ним и чувствовать, как тугая плоть скользит по небу, изредка цепляя зубы, как язык скользит по бархатистой коже, а с его губ срываются довольные стоны. Мадара толкнулся вперед, заставив ее полностью взять член в рот, и Арика с трудом подавила рвотный позыв, но все же смогла приспособиться. Еще несколько резких толчков и заднюю стенку гортани обожгло жаром извергаемого им семени. Мадара отстранился, поднимая ее на ноги, и жадно целуя. Но зря Арика надеялась, на то, что он будет так же заботлив и к ней, когда она сгорает от желания. - Хорошая девочка. – Учиха потрепал ее по волосам, словно Намикадзе была домашним питомцем, и целомудренно поцеловав в лоб, как и накануне вечером, направился спать, не говоря больше ни слова. В эту секунду Арика испытала все муки Ада, в одночасье обрушившиеся на ее голову. Девушка готова была метать молнии, лицо ее покраснело от гнева, а в глазах появилась сталь, но она никак не могла подобрать слова, чтобы высказать все свое возмущение, а лишь бесшумно открывала рот, словно рыба, выброшенная на берег. Такого унижения ее гордость снести не могла, а Мадару безумно забавляло наблюдать за ней. - Да, чтобы тебя собаки разорвали! – Наконец выкрикнула она, вызвав на губах шиноби самодовольную усмешку. Но и этого казалось мало, для того чтобы рассчитаться с ним. Намикадзе подхватила со стула халат, набросив его на плечи, чтобы прикрыть наготу. – Я ухожу! С гневом выкрикнула она, громко хлопнув дверью за своей спиной. Учиха растянулся на кровати, закинув руки за голову, он был доволен собой и тем маленьким спектаклем, который разыграла перед ним Арика, и все же он отомстил, за те муки, которые испытывал на протяжении всего вечера, пока вокруг нее крутился назойливый герцог.