Великие тоже плачут

Громко цокая каблуками по полу, перебирая в голове все известные ей ругательства, способные обрушиться на голову Мадары, если бы она еще задержалась с ним в одной комнате, Намикадзе спустилась вниз. Ее гордость оказалась настолько уязвлена, что девушка твердо решила распрощаться с ним раз и навсегда, только бы не видеть больше его надменной улыбки. Он издевался над ней, как только представлялось возможным, но Арика никогда не позволит сломать себя. - Дорогая моя! – Голос Нагой застал ее врасплох, Арика совершенно никого не видела перед собой, а должна была. Хозяйка особняка сидела на софе, грациозно откинув голову назад, чтобы ее длинная, поистине, лебединая шея, оказалась прекрасно освещена. Напротив нее, в высоком кресле, восседал солидного вида пожилой мужчина, с длинными волосами, цвета жженого сахара, посеребрившие на висках, но не утратившие своей привлекательности. Держался он гордо, с высоко поднятой головой, а маленькие глазки-бусинки, с хитрым прищуром, с интересом рассматривали девушку. Арика мгновенно покрылась румянцем, думая, что помешала свиданию Нагой с ее кавалером, и хотела удалиться, но женщина ее не пустила, предложив составить им компанию. Намикадзе не смогла отказаться. – Хочу представить тебе моего хорошего друга, Лорда Феодала страны снега. Арика была польщена столь высокой честью. Не каждому шиноби дарована такая награда, как личная встреча с Лордом Феодалом своей страны, не говоря уже о верховном правителе страны чужеземной, а ей и парадно такая честь не выпадала ни разу. Раздираемая собственными противоречиями, Арика не сразу обратила внимание, на протянутую ей руку Лорда, но поспешно подала свою в ответ. Лорд, мужчина галантный, и стоило его губам коснуться кожи тыльной стороны ладони, Арику передернуло, внутренности сжимало в тиски, и девушка, не без сожаления, понимала, что не желает чтобы к ней прикасался кто-то другой, кроме того заносчивого, надменного, грубого и… Сколько еще эпитетов могла она подобрать для сравнения Мадаре, упорно не желая о нем думать, но всякий раз возвращаясь именно к этим мыслям. Предложенное Нагой вино, казалось отличным средством, чтобы остудить голову и вернуть мыслям привычный поток. - Так вы, куноичи? – Изумлялся Лорд Феодал, когда внутренние страсти Арики поутихли, и она могла вести беседу. – Удивительно. Это же колоссальный труд! - Ну что вы. – Арика мило улыбалась, пытаясь произвести на Феодала благоприятное впечатление, подбадриваемая взглядами Нагой. – Если с детства взял в руки оружие, оно становиться частью тебя собственного. - Вы поразительны, Арика. Клянусь честью, до встречи с вами, я даже представить не мог, что женщины способны выполнять мужскую работу. – Продолжал восхищаться Лорд Феодал, что вызвало бурный смех хозяйки особняка. - Сдается мне, друг мой, ты слишком закостенел в своих взглядах. – Пожурила женщина, словно говорила со старинным приятелем, которых связывали долгие годы крепкой дружбы. – Нужно чаще выбираться в свет, мой дорогой. - Ах, Нагой! – Лорд отмахнулся, приветливо улыбаясь, обнажая ряд ровных зубов. – Тебе ли не знать, как много у меня дел. Порой даже передохнуть времени нет. - У вас очень тяжелая работа, Лорд. – Поддержала беседу Арика, стараясь выразить все свое почтение. - Ну что вы, это нисколько не обременительные обязанности. Мы, верховные правители стран, как строгие, но справедливые, родители, обязаны следить, чтобы наши дети не имели острой нужды, чтобы их не обижали. Спросите Лорда Феодала любой страны и получите тот же ответ. А кому вы служите, Арика? – В глазах Лорда горел неподдельный интерес, кажется, этот мужчина, настолько погряз в рутинных обязанностях, что любое новшество сказывалась на нем неоднозначно и глаза вспыхивали как у ребенка, увидевшего новую игрушку. Намикадзе осушила бокал, отправив в рот последние капли изумительного вина, добытого в погребах Нагой. - Я вольный шиноби и никому не подчиняюсь. – Пыталась объяснить блондинка, тщательно избегая слова наемник, таких людей не ценят и боятся, а вот отправлять их на самые опасные задания сам Бог велел. - То есть вольнонаемный? – Подвел итог Лорд, услужливо наполняя ее бокал. Ах, это вино! Арика могла поклясться, что ничего лучше ей в жизни пробовать не доводилось. Собранное на высокогорных склонах юга страны Камня, оно было тягучим и сладким, с нотами корицы и ароматом древесной стружки. Вот в чем преимущество богатых людей. Бутылочка этого божественного нектара могла стоить несколько тысяч ре, что Арике было не по карману, когда на такую сумму можно было прожить неделю, совершенно ни в чем не нуждаясь. Удел таких же трудяг, как и она, разбавленное саке в захудалом баре, так что, пользуясь возможностью, она не могла отказаться от еще одного бокала. – И это стоит того? То есть, мне интересно, часто ли вам приходят заказы? У наших соседей есть скрытые деревни, которые взращивают военную силу, неужели ее им не достаточно? - Достаточно. – Ответила Намикадзе, делая очередной глоток. Изумительное вино совершенно не тяжелило голову, и разливалась по внутренностям словно компот. – Но бывают моменты, когда Каге не готовы жертвовать своими людьми, либо же желают оставить свое участие тайным, тогда и обращаются к нам. - Наверное, вам приходится тяжело, в таких миссиях? – Сердобольно поинтересовался Лорд, лицо которого мгновенно стало проявлять почти отеческую заботу. – Неблагодарный труд, ценой своей жизни выгораживать других, да и оплата труда, наверное, значительно ниже. - Отнюдь. – Намикадзе поставила бокал на столик, кажется, вино оказалось гораздо крепче, чем казалось на первый взгляд. Арика чувствовала легкий звон в ушах, а глаза потеряли свою четкость, делая силуэты размытыми, а еще в голову лезли совершенно не нужные мысли. Под действием Алкоголя, блондинка совершенно забыла по какой причине собиралась покинуть этот дом, так что никак не могла взять в толк, что за вожжа ей под хвост попала, что она снова показала свой характер? – С финансовой стороны вопроса, наша работа весьма прибыльна, здесь торговые отношения, хороший шиноби способен выторговать за свои услуги весьма приемлемые цены. Но вопрос в другом, как часто такие миссия попадаются? Я знаю, что… Намикадзе замолчала. Она резко почувствовала приступ тошноты, дыхание перехватило, а грудь, словно в тиски зажали, перед глазами мгновенно потемнело. Девушка неуклюже поднялась с места, намереваясь выйти на свежей воздух, поскольку стало невыносимо душно, но ватные ноги не смогли сделать и шага. Арика рухнула, как подкошенная, лишившись чувств. Хрустальный бокал выпал из ее рук, разлетевшись мелкими осколками, а красное вино пролилось на гранитный пол. - Это был мой любимый сервиз. – Печально вздохнула Нагой, поднимаясь с места. *** Мадара лежал в постели, под шелковыми простынями, прикрыв глаза и силясь сдержать победную улыбку, он был чертовски доволен собой. Нет, Учиха понимал, что обошелся с девушкой по-свински, но теперь она будет знать, что это наказание самое страшное из всех и в дальнейшем тысячу раз подумает, прежде чем закатывать ему истерики. Угрозу уйти Мадара сейчас не рассматривал, как способную воплотиться в жизнь, поскольку девушка оставила все свои вещи и оружие, и, если без денег Намикадзе могла существовать, то без походной сумки нет! Учиха был в этом уверен. Наверное, сейчас она рыдает, где-нибудь в гостиной, и рассказывает Нагой, какая он сволочь. А что Нагой, он поступал с ней подобным образом не единожды, причем ни разу не разделив с ней кровать, в части обломов от Мадары, Нагой занимала первое место в весьма скудном списке особ, которых он к себе подпускал. Мадара человек странный, с сотнями никому, кроме него, не понятных причуд. И если углубиться в его голову, можно запросто потерять себе, но попытаться стоит. Итак, был у Мадары младший брат, Изуна, человек особенный и внимательный. Только его агатовые глаза замечали малейшие изменения в настроениях брата, неудивительно, что чрезмерная доброта Изуны и его отрешенность, ради благого дела, которым Мадара грезил едва не с пеленок, сблизила их, превратив в сплоченный союз. Не было для Мадары человека ближе и родней брата. Что до девушек, то их всегда огромное множество вилось вокруг, и это только раздражало. Учиха ставил перед собой невообразимые цели и стремительно добивался результата. Шаг за шагом, он становился ближе к осуществлению своей мечты, как и Изуна. Вначале шаринган, затем мангеко шаринган, их силе не было равных. Но ужасный бог войны стремился получить свою жертву. Когда мир с Сенджу почти был заключен, именно они нарушили договор, обрушив свою мощь на клан Учиха. Изуна был ранен, и не имелось возможности спасти его. Мадара искренне переживал столь страшную утрату, получив в дар глаза брата, когда свои почти перестали видеть. Теперь он мог править умами, но горе сломило его дух и решимость, Мадара впал в ярость, несколько лет он блуждал по миру, наращивая силы, изучая новые техники, безжалостно истребляя всех, кто вставал на пути. Ведь они не имеют права радоваться жизни, когда его брат умер. Он был готов сразиться с Хаширамой, человек, что называл себя его другом, но предавший. Однако Хаширама и тут смог удивить его, он упал на колени перед Мадарой, слезно моля о прощении, говоря, что только миром они смогут положить конец кровопролитию. И как бы Мадара не ненавидел проклятый клан Сенджу, он знал, что Изуна был бы только рад окончанию вражды. Он сдался, согласился под наплывом чувств, ради брата, чтобы его смерть не стала напрасной. Но, именно со смертью Изуны в сердце Мадары что-то умерло, он уже не был прежним, тем парнем, готовым свернуть горы ради достижения своей мечты, ради того, чтобы дети рождались в мире и не знали горя войны. Его собственное горе оказалось во стократ сильнее, всего пережитого ранее. Учиха перестал доверять людям и самым первым Хашираме, он верил, что Хаширама предаст, а потом еще раз и еще. Мадара делал вид, что все еще дорожит их дружбой, но неустанно следил за другом и делал все, чтобы значимость клана Учиха не угасла, порой поступая наперекор Сенджу. Его ненавидели, ненавидел и Мадара, и чем сильнее становилась обоюдная ненависть, тем сильнее становились его силы, но он проиграл. Был вынужден отступить, оставить клан на съедение Сенджу, тогда его никто не поддержал. Пусть будет так, Мадара и теперь ненавидел, но что-то изменилось. Он снова привязался к кому-то кроме безликого призрака Изуны, и впервые, за долгие годы, боялся потери. Это чувство он никогда не сможет забыть, как бы ни старался, его сердце все еще скорбит, и пережить второго удара навряд ли сможет. Мадара перевернулся на другой бок, смотря на настенные часы, которые показывали четверть третьего утра. И где она? Нет, Учиха все еще не желал верить, что она решила уйти, однако, скребущее чувство все явственней давало о себе знать, и Учиха потребовалось много времени, чтобы различить его. Это вина! Мадара чувствовал свою вину перед ней. Маленькая Арика, которая понятия не имеет, насколько черна его душа, смогла зародить в ней лучик надежды, а как он с ней поступил? Он унижал ее, оскорблял, давал понять, что она ничтожна в сравнении с ним, но кто ничтожен на самом деле? Он, Учиха Мадара, ничтожество, способное лишь причинять боль и отбирать теплоту, ничего не давая взамен. Это откровение так резануло по нервам, что Учиха подпрыгнул с постели, стаскивая со своего удивительного тела шелковые простыни, устремляя взгляд на свои руки, эти руки посмели ударить ее! Учиха стиснул зубы, до него внезапно дошло, что эта девчонка значит для него. Мадара готов был принять свои ошибки и молить о прощении, только бы она никогда не оставляла его, он теперь и не сможет без нее, слишком родным стал аромат ее кожи, слишком сладки прикосновения, а он только отталкивал ее от себя, сам того не понимая, как поступал с другими, но при этом пытался удержать на коротком поводке. Да он просто чудовище! Мадара стремительно оделся, выбегая из комнаты, словно боялся опоздать. В коридорах, на лестнице, в гостиной и столовой, кругом полная темнота и зловещая тишина, тихим звоном режущая по ушам. Ушла? На самом деле ушла? И он позволил ей это? Но Мадара уже признал свои ошибки и готов их исправить, так что она обязана дать ему второй шанс! Шаринган внимательным взглядом обводит темные комнаты, пытаясь найти тонкий след чакры, но его нет. Должно быть, прошло уже много времени, но в городе след должен остаться обязательно. Он раскрывает дверь на балкон, где сразу обрушивается холод на его плечи, но Мадаре нет до этого дела. Вдали виднеется замок Лорда Феодала, скорее даже крепость, построенная по всем правилам оборонительного искусства, но отсюда кажется маленькой точкой вдали, а под ногами узкие извилистые улочки, скованные особняками, верхнего города. Ветер сбивает с ног, опаляя кожу, словно наполнен миллиардами мелких и острых как бритва осколков, руки мгновенно замерзли и Учиха заставляет чакру по телу бежать быстрее, чтобы не мерзнуть, выпрыгивает на вымощенную дорожку. Древний город продолжает жить и ночью, народ снует туда сюда, словно от этого зависит его жизнь, постоянно путаясь под ногами шиноби. Мадара мчится вперед, не разбирая дороги, пытаясь уловить тонкий след ее присутствия, но Арика, словно сквозь землю провалилась, а на такие фокусы способен был только он. Нижний город, оказался еще оживленнее, переполненные бары создавали на улицах толкучку из захмелевших посетителей, но Учиха знал, что она не даст себя в обиду. Она не могла уйти далеко, должна была появиться хоть где-то, попасться на глаза. Мадара обыскивает бар за баром, неистово сверкая шаринганом в глаза персонала и посетителей, но образ маленькой блондинки не всплывает в их памяти. Когда Учиха останавливается под дверью последнего бара, на востоке зарождается заря, но у него все еще нет ответов, куда она могла деться. Но ведь, возможно, и далеко ходить не стоило? Мадара оказывается в доме Нагой, хозяйка которого спокойно спит в своей постели, когда сильная рука дергает ее за плечо, заставляя открыть сонные глаза. - Где Арика? – Голос Мадары наполнен гневом, шаринган опасно блестит в свете восходящего солнца, но Нагой его не боится, она лишь пожимает плечами, возвращая голову на подушку. - Понятия не имею. – Учиха ее ответом недоволен, что выражается в его глазах и суровости линий лица. Нагой не та женщина, которой стоит верить на слово. Учиха всегда поражался тому, какой разной умеет быть эта женщина, но всегда преследует свои собственные выгоды, и он знает, что веры ей нет. - Нагой, не вынуждай меня! – Другой бы содрогнулся всем телом, но Нагой не робкого десятка. - Если вы поссорились, то я тут причем? Мадара, я хочу спать. – Шиноби хватает ее за волосы, поднимая голову, и Нагой шипит как змея, свирепо смотря на него, но в этот момент шаринган испытывает на ней свою силу. Руки женщины безвольно повисли вдоль тела, а взгляд помутнел, но Мадара прекрасно видит все, что она сделала. Продала, значит. Опоила! Нагой в своем репертуаре. Стеклянная колба с отваром оказывается рядом, на прикроватной тумбочке и Мадара только ради интереса, пробегает глазами по этикетке, изучая состав. Что-то показалось знакомым, схожим составом Арику опоил Сейшин, и ей тогда было очень плохо, она, конечно, этого не помнит, но доставила немало хлопот Мадаре. Подхватив пузырек, отправив его в карман брюк, Учиха развеял гендзюцо. Нагой испуганно смотрит на него, теперь понимая, сколь сильно виновата, ей больше не оправдать себя, хоть она и пыталась. – Мадара, мы же связанны дружбой. Пытается напомнить женщина, взывая к его теплым чувства, но их у Мадары нет, по крайней мере, к ней, никто не имеет право распоряжаться тем, что принадлежит ему. Он щелкает пальцами и старинный клинок, вокруг которого бродит столько легенд и слухов, оказывается в его руке. Это единственная вещь, которая имеет ценность. Нагой вздрагивает, опасаясь, что он убьет ее, но Учиха замечает ее взгляд и криво усмехается, от чего кровь стынет в жилах. - Ты слишком ничтожна, чтобы пасть жертвой этой катаны, Нагой. – Оповещает ее Мадара, и на секунду женщине кажется, что он простит ее, но эта иллюзия стремительно рушится, когда в глазах Мадары появляется мангеко шаринган, а из левого глаза одинокой дорожкой скатывается кровавая слеза. Тело Нагой мгновенно охватывает черное пламя, стремительно перебираясь на мебель и стены. Нагой кричит, корчится в муках, но температура Аматерасу слишком высока и почти сразу женщина затихает, оставляя свои останки догорать. Спустя секунды ее особняк полностью объят нетушимым пламенем, а Мадара устремляется вверх по улице, в сторону крепости Лорда Феодала.