Великие тоже плачут

Возможно, ее решение воистину было глупым и продиктованным отчаянным порывом. Так думала Арика, пробираясь сквозь заснеженную пустыню, где с каждым шагом снег под ногами становился все глубже, а воздух все холоднее. Он резал кожу сотнями острых осколков и колючими иглами впивался в легкие, при каждом вздохе, а она на самом деле оказалась не готова к таким испытаниям. Но гордость не позволяла взять свои слова назад. Единственная мысль, что сейчас прочно обосновалась в ее уме, это обрести свободу от Мадары, а он прогулочным шагом вышагивал впереди, даже не напрягаясь, словно под ногами не снег по колено, а зеленая травка. Девушка разглядывала его спину из-под завесы растрепавшихся волос, и недовольно хмурила брови. На кой черт судьбе было угодно свести их лицом к лицу, зачем проклятое сердце воспылало нешуточными чувствами к этому человеку? Чтобы растоптать ее? Пожалуй. Сейчас Арика чувствовала себя не самым приятным образом, прокручивая в голове последние события; он был таким нежным, таким заботливым и внимательным, и как она могла поверить, что это правда? Глупая, наивная девчонка, которая все еще не способна смотреть на мир ясным взором. Как она могла пойти на поводу собственных чувств, прекрасно зная, что они не лучший советчик? Что же, вот теперь и пожинай урожай, как говориться, за что боролись, на то и напоролись! Прекрасно, просто прекрасно! Но, это ничего, всего немного потерпеть и она снова обретет свою свободу, наверное? Арика сомневалась, что Мадара отпустит ее так просто, недаром ведь он увязался с ней, и не столько свиток его тревожил, а скорее, что-то совсем иное. Может, он не хотел, чтобы мир шиноби узнал о том, что он жив, и теперь ей предстояло встретить свою смерть от его руки? Как поэтично звучит, не правда ли? Быть убитой тем, кого любишь безумно. Да такая идея достойна пера величайшего автора современности. Почему-то на ум приходил только Джирайа, и больше никого. Арика никогда не читала его книг, но в каждом городе и селе они на глаза попадались, с весьма пошлым, как говорили, содержанием. А почему нет? Ее отношения с этим мужчиной тоже целомудренностью не отличались. Как он ее унижал, а она что? Терпела, как же это глупо! Нога застряла в высоком снегу, и у Намикадзе не оказалось сил, на этот раз, вытащить ее. Не удержав равновесие, она упала лицом вниз, задыхаясь от снега, наполнившего нос и рот. Ее безжалостно дернули за воротник теплого плаща, ставя на ноги, девушка встретилась с красными глазами шарингана взглядом и отвернулась. Мадара нахмурился. Уже несколько часов, что они идут по бескрайним снежным просторам, она падает. Ей нужен отдых, и желательно бы найти место для ночлега, но таковое не предвидится. - Тебе нужно отдохнуть. – Совершенно серьезно говорит Учиха, словно его слова не подлежат оспорению, да только Арика настроена иначе. Она гордо вскидывает вверх подбородок, не смотря на него, будто ей противно, хмуря брови. - Не тебе мне указывать! Чем быстрей я закончу свое задание, тем быстрей избавлюсь от тебя, так что я намерена продолжить! – Намикадзе проходит мимо, нарочно зацепив его плечом, и двигается дальше. Мадара остается стоять на месте, смотря ей в след. Вот и что прикажете с ней делать? Мужчина совсем перестал ее понимать, да и власти над ней больше не имеет. Канули в прошлое те времена, когда она подчинялась ему. Может, снова ударить? Не сильно, но так чтобы поняла, что он все еще тот, кем был в самом начале, и что спорить с ним себе дороже? Может тогда до нее дойдет, что он, черт возьми, беспокоится за нее? Хотя, вряд ли это сработает снова. Взгляд шарингана сканирует местность, на всю округу, куда хватает взгляда. Где-то далеко, за линией горизонта, вверх к небу тянется дымок, а значит, там есть люди, и тепло. Это самое главное. Арика падает снова, не пройдя и десятка метров, чем привлекает внимание шиноби, который снова оказывается рядом, вытаскивая ее из глубокого сугроба. Она снова недовольна и хмурит брови, но теперь Мадару этот взгляд не проймет, он решил, что делать дальше и пусть только попробует нарушить его приказ! Сейчас Мадара понимал, что если она начнет своевольничать, он в состоянии стащить с нее и хорошенько выпороть, лишь по той причине, что других методов у него уже не оставалось. Учиха скинул с плеча сумку, вынимая теплый плед, набросив его девушке на плечи, а после сжал руки и усадил на сумку. - Жди меня здесь! – Арика встрепенулась всем своим существом, желая подняться, но сильные руки не позволили ей сдвинуться с места. - Отпусти! – рассержено выкрикнула она, но Мадара остался непреклонен. – Ты не имеешь права! Учиха закатил глаза к хмурому небу с тяжелыми нависшими над головой тучами. Будет снег и совсем скоро, но Боги, как ему надоели ее истерики! Шиноби прекрасно понимал, что во многом виноват сам, но это не значит, что он спокойно позволит выносить себе мозг. - Слушай сюда, ты будешь ждать меня здесь, и если тебя не окажется на месте, когда я вернусь, ты горько об этом пожалеешь. Поняла! – Арика закусила губу, раздумывая над его словами. А после ее губы растянулись в ядовитой усмешке. - И что ты сделаешь? Убьешь меня? Тогда, я не стану тебя ждать! – Учиха вспыхнул гневом. Схватив девушку за плечи, он с силой тряхнул ее, так что у Намикадзе весь дух вышибло. - Закрой свой рот! – рыкнул Мадара, пока она возмущенно хлопала ресницами, не сводя взгляда с его лица. Ну, надо же, соизволила посмотреть на него. – Если не можешь уследить за своим языком, лучше вообще молчи! Я не мальчик, Арика, и так с собой говорить не позволю! Сиди здесь! Она не нашла, что ответить на его слова, а Мадару это даже порадовало, он быстро развел для нее костер, по средствам катона, чтобы она не замерзла, пока его не будет, а Учиха понятия не имел, насколько задержится, после чего исчез. Арика все еще изумленно хлопала глазами. Не понимала она чего ему от нее нужно. Зачем он так упорно старается подавить ее снова? Хотя, да, он же говорил в самом начале, либо она подчиняется его приказам, и они мирно сосуществуют, либо ей будет плохо! Но теперь все обстояло иначе! И все же, она сидела на сумке, перед костром, грея руки над языками его пламени, и ждала – послушная девочка. А все потому, что Арика не знала куда идти дальше, в этих белоснежных просторах легко заблудиться, правда ведь? Она же не высиживает посреди необъятного поля только потому, что он так сказал? Небо стремительно затягивали тяжелые тучи, и вскоре повалил снег, огромными пушистыми хлопьями, благо ветра не было. Стало смеркаться, и трудно было сказать, сколько сейчас времени, настала ли пора вечера или темно из-за туч. Снегопад только усиливался, и вскоре костер начал затухать, не выдержав того напора воды, что обрушилась на него с неба. Арика замоталась в плед с головой, свернувшись клубочком. Было холодно и хотелось спать, очень сильно. На ней уже образовался снежный нанос такой плотный, что со стороны можно и не заметить, пусть так. Смерть от переохлаждения самая легкая, ты просто уснешь и все. Сны снились разные, цветные и нет, но все как один рисовали ее конец, в самых разных вариантах, когда кто-то выдернул ее из сладкого оцепенения, и руки обожгло теплом, так сильно, что казалось, пальцы отвалятся. С трудом разлепив глаза, Намикадзе осмотрелась по сторонам, не сразу поняв, где находится, да и потом ясности не прибавилось, хоть зрение и прояснилось. Нечто, отдаленно напоминающее сарай, может им и являлось, сказать сразу было сложно. Где-то рядом потрескивал огонь, а сама Арика оказалась в высокой бочке, заполненной теплой водой. Да только эта экзекуция причиняла массу боли: каждая косточка, каждый сустав и каждая клетка тела - болели просто невыносимо, и она едва удерживалась, чтобы не кричать в голос. - Тише. – Протянул Учиха над ухом, вынимая ее из воды и закутывая в большое полотенце, как в кокон. Арика удивленно смотрела на него, вот почему она даже умереть спокойно не может? - Ты меня раздел? – это был первый и, пожалуй, самый важный вопрос, на данный момент. - А что, мне нужно было тебя в одежде в воду опустить? – съязвил Учиха. – Хотела постираться? Прости, не знал. Намикадзе сверкнула глазами, желая испепелить его взглядом, но, увы, не вышло. - Я не об этом говорю! Как у тебя наглости хватило смотреть на меня голую?! – возмущению девушки не было предела, а вот Учиха был совершенно спокоен и даже немного удивлен. - А в чем дело? – переспросил он, словно действительно не понимая, что ее так задело. – У тебя что, с последнего раза, когда я на тебя смотрел, третья грудь выросла и ты стесняешься? Намикадзе задохнулась возмущением, попутно покрывшись румянцем. Она была так зла на него, что не могла даже слова из себя выдавить. Какое право он имеет так с ней обходиться? Что он вообще себе возомнил. Она так и застыла на месте, шумно дыша и пылая яростью, а Учиха, тем временем ушел, прихватив с собой бочку, словно она ничего не весила. - Скотина! – наконец выдавила она и услышала его приятный низкий смех за дверью. - Благодарю за комплимент. – Арика пнула ногой первое, что попало под ногу, даже не удосужившись посмотреть на предмет ставший свидетелем ее гнева, но больше она ничего не могла сделать, да и усталость брала свое, ей просто хотелось спать. И, к своему ужасу, девушка обнаружила только одно спальное место. Серьезно? Он что рассчитывал, что она ляжет с ним в одну постель? Совсем голова болит! Фыркнув, она уместилась на ящике, подтащив его ближе к импровизированному камину, оперевшись спиной на деревянную подпорку потолка. Мадара вернулся быстро, с вязанкой дров, чтобы была возможность поддерживать огонь и тепло соответственно, но Арика уже уснула. Он долго смотрел на нее, не решаясь нарушить сон и все же, его беспокоило состояние девушки, утром, после столь неудобного положения. Подхватив ее на руки, совершенно невесомую, либо настолько привычную, что и не замечал больше, Учиха понес ее к кровати, укладывая на потрепанный матрас. Однако Учиха не был бы Учиха, если бы не напакостил. Прежде, чем укрыть ее одеялом, он не смог удержаться, и отдернул край полотенца в сторону, разглядывая едва колышущуюся при дыхании грудь девушки. Улыбка скользнула по его губам. - Все тут нормально, чего так стесняться? – ехидно протянул он сам себе, прекрасно зная, что она его не услышит, накрывая одеялом. Мадара и не думал спать с ней в одной постели, но то, как она себя повела, просто не оставляло ему выбора. Да и должен же кто-то греть ее ночью, чтобы не замерзла. Уместившись рядом, Учиха тоже прикрыл глаза, отдаваясь во власть дремы. Арика открыла глаза глубокой ночью, под боком, словно печь, ее грел Мадара, и она недовольно скривила губы. Он всегда делает то, что хочет и никакие другие варианты не рассматривает, а вот их убежище погрузилось во мрак и уже стало остывать. Намикадзе повернулась на другой бок, желая развести огонь снова, но рука Мадары, опустившись ей на бедро, оборвала попытку. - Спи, я сам. – Девушка повернула к нему голову, не особенно веря в услышанные слова, но Учиха, на самом деле поднялся с кровати и, набросив на плечи плащ, вышел на улицу. Арика еще несколько секунд удивленно смотрела на закрывшуюся дверь, но потом решила последовать его совету. Растянувшись на узкой кровати во весь рост и широко раскинув руки, она мгновенно уснула. Скрип двери вырвал ее из сладкого сна. Было темно, огонь еще не горел, и девушка решила, что вернулся Учиха. Но, если это был он, то почему ничего не делает? Намикадзе напряженно вслушивалась в темноту, однако, тщетно. Наконец, ей надоела эта игра. - Мадара, не смешно. – Фыркнула она, вновь устраиваясь на подушке, но ответа не последовало. И было в этой тишине что-то зловещее. Арика привстала в постели, и плевать на гордость, пусть видит, что она испугалась, уже не до этого. – Мадара, это ты? Не смешно, кончай! Резкий свист прорезал тишину, и кончиком носа Арика ощутила легкий холодок, от брошенных сюрикенов. Ее глаза мгновенно расширились, и она спрыгнула с кровати, нащупывая хоть что-то из оружия, дабы иметь возможность защититься, но под руку ничего не попадало, а еще было темно, настолько, что глаза были бесполезны. Намикадзе решила опереться на слух, и ей удалось засечь легкие скользящие шаги по половицам пола. Руки девушки еще шарили по полу, когда неизвестный приблизился на удобную позицию для атаки. Свиста сюрикенов не последовало, но шаги стали быстрыми, и Арика поняла, что следующая атака будет с близкого расстояния. Она сделала шаг назад, наткнувшись на стену, отрезавшую отступление, но под ногой что-то звякнуло, и девушка распознала этот звук, показавшийся самым желанным в данный момент. Быстро пригнувшись, она подхватила катану, как раз вовремя, поскольку над головой просвистел кунай, в том самом месте, где секунду назад была ее голова. Следующая атака была ниже, и кто бы на нее не напал, он видел ее, а вот Арика оказалась лишена такой способности, и впервые завидовала Мадаре, а точнее его глазам. Острие куная столкнулось с лезвием катаны, и оружие нападавшего отлетело в сторону, глухо проткнув дерево, но тут же обрушился удар с другой стороны, Арика отразила и его, вновь отступая к стене. При такой видимости стоит обезопасить себя хоть с одной стороны. Шумное дыхание и тяжелые шаги дали понять девушке, что это был мужчина, и он уже не прятался, понимая, что его и так обнаружат. Темноту рассек сноп искр, когда два оружия скрестились в очередной раз, и Арика умудрилась ударить обидчика ногой в живот, отталкивая от себя. Мужчина обо что-то зацепился и упал, перевернув, наверное, кровать, но Арика не могла сказать точно. Она опрометью метнулась в сторону двери, желая хоть немного придать света этому помещению, но не успела. Незнакомец оказался за спиной, и буквально кожей почувствовав, она забросила руку за голову, отражая подлый удар со спины. В этот момент открылась дверь, и яркий свет осветил пол и часть комнаты. Глазам Мадары предстала следующая картина: Арика стояла лицом к нему, придерживая одной рукой полотенце, во второй была катана, занесенная за спину, скрещенная с коротким клинком, а за ее спиной был человек в черном, даже лица его не было видно, только глаза. Учиха закрыл дверь за своей спиной, и было слышно, как дрова падают на пол. Арика чувствовала, что он просто в бешенстве, знаем – проходили, как говориться, и поспешила ретироваться, но незнакомец схватил ее за руку, притянув к себе и прижал клинок к горлу. В эту секунду в темноте вспыхнули два кровавых глаза, и выглядело это жутко, даже Арику передернуло. - Не подходи! – крикнул незнакомец, сильнее надавливая клинком на шею девушки, и тонкая струйка крови полилась вниз, скрываясь в ложбинке между грудей. Арика недовольно шикнула, но уже разработала план, что сделать дальше, крепче сжимая рукоять катаны. - А то что? – полюбопытствовал Учиха, но с места не сошел. – Убьешь ее? Думаешь, мне есть до этого дело? Я просто хочу развлечься, а у вас, как я погляжу, весело. Арика закатила глаза, ну конечно, как же без его самовозносящей речи. Мужчина за спиной шикнул, ехидно рассмеявшись. - Значит, твоя шлюха для тебя ничего не значит? - Нет. – Холодно ответил Мадара, но его слов Арика не расслышала из-за прилива гнева. Она была в бешенстве. - Это я шлюха?! – Девушка рукоятью клинка ударила обидчика в пах, потом еще раз. Мужчина согнулся пополам, а она дернулась вперед, но его клинок распорол руку, не глубоко. Или глубоко, в темноте не разобрать, но кровь быстро залила конечность. Однако Арика не обратила на это внимания. – Я тебе покажу, какая я шлюха! Она была подобна разъяренному божеству, неистово нанося удары, даже забыла, что хотела узнать кто это, и кто его послал. Незнакомец несколько раз отразил удар, и тогда Намикадзе отпустила полотенце, понимая, что одной руки недостаточно. Взгляд шарингана видел ее обнаженный тонкий стан, когда она от плеча нанесла рубящий удар обидчику, вспарывая его живот и грудь. Кровь залила ее тело от колен до лица, но какой взгляд при этом у нее был. Арика развернулась к Учихе, ни капли не смущаясь своей наготы, с растрепанными волосами и горящими ненавистью глазами, и Мадара заметил, как пересохло в горле. Боги, как же он хотел ее в этот момент, нутро скрутило тягучей судорогой возбуждения. - Мне нужен свет! – сурово заговорила она, смотря прямо в красные глаза, на губах Мадары блеснула вожделеющая улыбка, но он смог придать своему голосу твердости. - А что так, уже не стесняешься, что я увижу третью грудь? – язвительно заметил Мадара. Он видел, что она собирается делать, но не двинулся с места, когда тонкая ладонь влепила ему пощечину. - Не смей так со мной разговаривать!