Великие тоже плачут

- Арика! Арика! Арика, где тебя черти носят? Иди немедленно сюда, иначе будет плохо! Этот голос, как же она его ненавидела. Значит, снова ее будут мучить на тренировках и заставлять зубрить нудные свитки, а ведь бабушка рассказывает историю куда интереснее, как сказку, так что девочка запоминает все с первого раза и впитывает информацию, как губка. Дверь с грохотом открылась, и маленькая Арика дернулась от неожиданности. Бабушка гладила ее по волосам, успокаивая, но хмурый взгляд отца, показавшегося на пороге, не вселял доверия. - Вот ты где, маленькая дрянь! – кричал отец, просто не в силах сдержать свою злость. – И ты, старая маразматичка, поощряешь ее лень! В руках отца свистнула тонкая хворостина, и девочка сжалась всем телом, прячась за спиной старой женщины, которая поспешила встать на защиту внучки. - Не смей ее трогать! – предупредила бабушка отца, не отпуская хрупких плеч девочки. – Я не позволю тебе обижать ребенка! - Ха! Да кто ты такая, вообще, чтобы давать мне советы, как растить свою дочь! – последнее слово отец произнес с такой ненавистью и презрением, что даже ребенку стало понятно, как сильно он ее ненавидит. Но, разве Арика была виновата в том, что родилась девочкой, а не мальчиком, как того хотел отец? Разве это ее вина? – Иди сюда, паршивка! Арика сделал шаг вперед, не хотелось ей, чтобы отец и бабушка ругались, он мог прогнать старую женщину из клана и тогда Арика никогда не увидит ее снова. Мужчина схватил ее за руку, резко дернув на себя, и девочка упала на пол, зацепившись ногой о спинку стула. А после удар плетки обрушился на ее спину. Она стиснула зубы, чтобы не закричать, кусала губы до крови, потому что отец ненавидит, когда она плачет, так не ведут себя шиноби, и плевать, что этому шиноби всего пять лет и она хочет играть с другими детьми. Тихий всхлип сорвался с ее губ, и кто-то резко дернул ее за плечи, вырывая из царства сна. - Арика? Глаза ее широко распахнулись, не сразу понимая, что сон закончился, однако тело еще саднило от боли отцовской розги. Она приложила руки к лицу, потирая глаза и избавляясь от остатков сна. Мадара обхватил ее за плечи, поглаживая по руке. Сейчас все стало кристально ясно, не так, как это было вчера. Отец никогда не любил ее, он бил ее столько, сколько Арика себя помнила, и все же она любила его, потому что это ее отец, человек, подаривший ей жизнь. А что она сделала в итоге? Она его убила, безжалостно и жестоко, даже не дала шанса выговориться. - Эй, все нормально? – голос Мадары звучал, словно из другого измерения, пока разум все еще находился во власти сна. - Да. – Хрипло ответила она, поворачиваясь к мужчине, чьи черные глаза внимательно изучали ее лицо. А ведь он вчера назвал ее своей девочкой. Звучит странно, особенно когда твой собственный отец видел в тебе убожество. – Просто сон приснился. - И что тебе снилось? – Арика удивленно вскинула бровь, всматриваясь в его лицо. Ему просто интересно или он переживает? Так сразу и не поймешь, слишком хорошо он умеет маскировать свои чувства. - Отец. – Сухо выговорила она, и Мадара, почему-то нахмурился. - И во сне вы играли и ели сладости. – Утвердительно протянул он, все еще не отпуская ее плечи и не прерывая зрительного контакта. Арика улыбнулась, ей даже смешно стало, что такая мысль могла поселиться в его голове. - Нет, во сне он меня бил. – Странно, но это признание не принесло боли, напротив, стало легче. Может потому, что она осознала, что этого человека больше нет? Кто знает. Мадара был удивлен, причем, даже скрывать этого не пытался. - Он бил тебя в детстве?! – переспросил Учиха, словно не желая верить в услышанное. Намикадзе позволил себе очередную улыбку, она была в прекрасном настроении, может потому, что слышала его тайное признание, а может, она просто не способна горевать по собственному родителю. - Ты же сказал, что тебе нет до меня дела, зачем спрашиваешь. – Губы Учиха тронула едкая усмешка, и внезапно Арику осенило, что ей не нравится та роль заботливого семьянина, которую он демонстрировал раньше. Он грубый, своевольный, надменный – и именно таким он покорил ее сердце. Она просто загнется от скуки, если перестанет слышать его колкие замечания в свой адрес. - А что мне нужно было сказать? – поинтересовался Мадара. – Встать на колени и кричать: «О нет, не тронь ее! Лучше убей меня»! Арика громко рассмеялась, эта картина живо всплыла в ее воображении и выглядела столь забавно, что она просто не в силах была удержаться. Представить себе Учиху Мадару, стоя на коленях и сложившего руки в молельной позе, с кровавым взглядом шарингана, молящего взять его жизнь вместо ее, это зрелище не для слабонервных. - Вот видишь, самой смешно. – Констатировал Учиха, выбираясь из постели. – Ладно, собирайся, нам пора выдвигаться. Арика смотрела на его широкую спину, пока мужчина собирался сборами, и все же один вопрос у нее остался. - Мадара? – шиноби повернул к ней голову в пол оборота, вопросительно изогнув бровь. – А ты бы защитил меня? Если бы это потребовалось. Учиха задумался, и ответил не сразу. - В этом не было необходимости. Я не вступился за тебя, когда на тебя напали шиноби Конохи, почему должен был делать это сейчас? – Арика изумленно хлопала ресницами, не совсем понимая, о чем он говорит, и уж, тем более, что он пытается этим сказать. Учиха тяжело вздохнул, пытаясь объяснить свою мысль. – Я знаю, на что ты способна, и знаю, когда стоит оказать содействие, а когда постоять в сторонке. И да, ты в крови – это просто невероятное зрелище, мне очень нравится. Мадара быстро подобрал плащ и походную сумку с пола, выскользнув за дверь, пока до Арики доходило вышесказанное. И чем отчетливей становился смысл его слов, тем больше она злилась. Перед глазами сразу встала картина того, что видел Мадара в этой тьме и щеки девушки запылали от бешенства. Так вот почему он дал ей ударить себя, просто засмотрелся! - Вот же гад! – в сердцах выговорила она, сквозь стиснутые зубы. Он продолжал издеваться над ней, но это уже не приносило той боли гордости, человек ко всему привыкает. Собравшись и укутавшись потеплее, Намикадзе вышла на улицу и тут же зажмурилась от яркого искристого белого цвета, который выжигал глаза, привыкшие к полумраку. Привыкнуть сразу не получилось, и девушке пришлось простоять на одном месте несколько минут, прежде чем она смогла смотреть без особенного труда для роговицы. А зрелище оказалось весьма завораживающе. Взору Арики предстала собачья упряжка, снаряженная и готовая к выезду. Низкорослый мужчина, слишком сухого телосложения, уже занял свое место позади саней, но куда больше внимание девушки привлекли собаки. Огромные пушистые, чуть темнее снега окрасом, с массивными лапами и задранными вверх крючками хвостов. Они стояли парами, впряженные в сбрую, нервно переступая с ноги на ногу, ожидая, когда им дадут сигнал к движению. - Это что? – полюбопытствовала девушка, только ради того, чтобы челюсть не упала в сугроб от удивления. Она слышала о подобном виде транспорта, но пользоваться никогда раньше не приходилось. - Наша карета. – Хмыкнул Мадара, закончив укладывать вещи, и повернулся к ней лицом. – Но, может, ты хочешь есть? Арика и забыла, что не ела уже больше суток, однако голода совершенно не чувствовала. Куда больше ее увлекала предстоящая поездка. - Нет. – Покачала она головой, на что Мадара нахмурился, но спорить не стал. - Тогда, поехали. – Он быстро разместился в санях, отодвинув покрывало из теплых оленьих шкур. Намикадзе застыла на месте, не особенно понимая, где ей придется ехать, но Учиха ее торопил. – Ну же, Арика-тян, прыгай на колени! Арика чувствовала, как нервно задергался глаз, стоило Учихе поднять голос до верещания Тоби. Даже не станет отрицать, что они одно и то же лицо. Но деваться было не куда, так что девушке пришлось усесться ему на колени. Мадара быстро накинул на них шкуру, и хозяин тронул поводья. Собаки радостно залаяли, срываясь с места, и унося сани в бескрайние белоснежные просторы. Ветер обжигал кожу лица, когда собаки прокладывали себе дорогу вперед. В целом весьма увлекательная поездка, если бы не ветер, от которого почти некуда было деться, а еще Мадара, снова взявшийся за свои игры, и выводивший девушку из себя на протяжении всего пути. Когда, с сумерками, они добрались до перевала, распрощавшись с хозяином, тронувшем сани в обратный путь, Намикадзе была совершенно не в настроении. Учиха прекрасно стер из памяти все положительные моменты прошедшего утра. - Идем? – казалось, Учиха совершенно не понимал, что довел ее до белого каления, взяв за руку, и потянув за собой. Но Арика успела натерпеться его насмешек, так что не собиралась и дальше играть по его правилам. - Пусти! – она вырвала руку из его пальцев, гордо прошествовав рядом, что немало поразило мужчину. – Не смей меня трогать! Кажется, я уже говорила об этом! - Вот как? – в голосе Мадары звучало полнейшее удивление, точно его из ушата ледяной водой окатили. – А прошлой ночью ты сама цеплялась за меня. Арика резко развернулась, вперив острый взгляд в его насмешливые глаза. О, да, тот самый взгляд, способный свести с ума за долю секунды! Она даже представить себе не могла, какой силой обладает, и какую власть имеет над ним, а ведь Мадара был готов покориться. Странно звучит, он не избавится от своих привычек, ведь выводить ее из себя единственный способ видеть этот безумный блеск глаз. - Не напоминай! – рыкнула девушка. – Это была минутная слабость, и ты ей воспользовался! Ты же всегда получаешь то, чего хочешь! - Именно. – Странный блеск, но теперь в его глазах, заставил девушку смутиться и опешить. Он мгновенно оказался рядом, обхватывая руками за талию и впиваясь в сладкие губы. У Намикадзе глаза на лоб полезли от возмущения, и все же, еще слишком живы были в воспоминаниях пророненные им слова, которые затронули тонкие струны ее души. Она действительно его, или же это как отметина на теле: «Здесь был Мадара»? - Прекрати. – Хрипло попросила она, когда смогла отстраниться от его жарких губ. Мадара был сам на себя не похож, слишком много всего читалось в его взгляде, и сложно было сказать, что правда, а что он просто пытается навязать. Арика потупила взгляд в снег под ногами. – Хватит играть со мной, я больше не стану верить. С меня довольно! - Ты действительно хочешь этого? – уточнил Учиха, но в ответ получил только неопределенный жест головы, явно ни о чем не свидетельствующий. – Пойдем. Мужчина снова направился вперед, но теперь не стал брать ее за руку, просто потому, что она так хотела. Все слишком сложно и запутано, кто кого переиграет, или же кто поддастся первым, кто первый признает поражение? Они оба оказались не готовы идти на уступки, забыть свою гордость или честь, у каждого были свои тараканы в голове, но ведь, рано или поздно, кто-то обязан будет склонить голову. Иначе это сумасшествие ничем не закончится. Арика поплелась следом, пытаясь не провалиться в глубокий снег. Небольшое селение на равнине у подножья горы, приветливо освещало улицы яркими огнями фонарей. Несмотря на суровый климат, люди в этих краях были куда более эмоциональными и страстный, ко всему подходили с размахом, даже к освещению улиц, они пылали так, точно ночь и не опускалась на город. Мадара молчал, молчала и Арика, так что со стороны могло показаться, что эти двое знать друг друга не знают, и все же нечто едва уловимое витало в воздухе, как бы намекая, что все не так просто между этими двумя, как кажется на первый взгляд. Учиху раздирали сомнения, как поступить правильно, что сделать и что сказать. Казалось бы, ответ лежит на поверхности, просто признать все, покаяться в грехах, да и что сложного, попросить прощенья? Он ведь делал это, когда-то, очень давно, но извинялся. И все же перешагнуть через собственную гордость оказалось куда сложнее, можно даже сказать невозможно, от чего положение становилось только тяжелее и запутаннее. Когда они добрались до гостиницы, Мадара так и не принял решение, решив оставить все на самотек. Завтра еще целый день пути, а потом будет ясно, на какой ноте все закончится. В критический момент человек принимает единственно верное решение. Он оставил Арику в зале ресторана, пока снимал жилье на ночь, и, не смотря на все протесты девушки, не желал верить, что она не голодна. Ели молча, как и поднимались на верх, где выяснилось, что Учиха снял два отдельных номера друг напротив друга. И все же, в тот момент, когда Намикадзе осталась одна в своих владениях, казалось, что именно сейчас они далеки друг от друга, как никогда раньше. Приняв горячую ванну, дабы согреть озябшие кости после длительной поездки, блондинка легла в постель, но так и не смогла уснуть. Что творилось в его голове? О чем он думал? Что решил? Эти вопросы не давали ей покоя. Она просто желала знать правду, чтобы разобраться и решить, как поступить дальше. Что если она ошиблась в нем и не так страшен черт, как его малюют? Что если она совершила ошибку, поверив словам Пейна? Кто был прав? Арика знала, что если спросит – он не ответит. Но почему сам не желал оправдаться? Странно, но теперь она не могла вспомнить той жизни, которую вела до того как встретила его. Бесчисленные заказы, меняющиеся лица людей, деньги и отсутствие собственного жилья. Она всегда была в пути, как беспризорник, она совершала страшные вещи, но теперь они не казались такими важными. Она и не жила вовсе, волоча тягостное, даже для нее, существование. Деньги, всему они виной или в ней что-то сломано? В голове была полная каша, и не смотря на то, что девушка пыталась разложить все по полочкам вплоть до того момента как красные лучи зари ворвались в комнату через окно, она так и не смогла во всем разобраться. Одно оно понимала четко, только от него зависит, как сложатся их отношения дальше. Если и этим днем он будет молчать, то тогда обратного пути уже не будет.