Каменный Ангел

Появление Инквизитора всегда неожиданно. Если ждешь её утром — она придет вечером, когда не ждешь вовсе — заявится с утра пораньше. На часах шесть часов утра. Так получилось, что уснула она поздно. Только в час легла в постель, минут тридцать разговаривала с отцом, доложила все догадки Латвуйдов старших, рассказала о результатах экзаменов, на что получила краткое «молодец!», сказала несколько слов о самочувствии Джейса. Спросить о Джослин так и не решилась, и отец тоже молчал. Видимо, сообщение не дошло, а может он не желал говорить о предательнице, но почему-то её картину до сих пор хранит в поместье, если даже не в своей спальне, напротив кровати. А потом она ещё долго не могла уснуть. Встреча с матерью не давала ей покоя. Точнее, Джонатан. Это удивительное сходство с Валентином не может быть просто совпадением и к тому же новый муж любимой мамочки для юноши не родной отец. А что если у неё есть брат и он находится совсем недалеко? Тогда почему отец ничего об этом не говорил? Ни слова не было о мальчике, неужели он не хотел найти родного сына? А может, это было просто удивительное совпадение, и Джонатан от какого-нибудь очередного ухажёра матери? Из-за множества вопросов, на которые знали ответы только два человека и из этих двух — одного она ненавидела, а другой подозрительно молчал, ночь не удалась и спала она как Наполеон — четыре часа, если не меньше. Громкие голоса и шум шагов разбудил её. Накрывшись с головой, девушка отвернулась к стене, не обращая внимания на стук в дверь, а после посетитель вошел в комнату, слишком громко захлопнув за собой дверь, давая понять, что придется расстаться со сном. − Ева, просыпайся! У нас важное собрание, на котором обязаны присутствовать все. Инквизитор уже здесь, осталось дождаться Консула и остальных членов Конклава, которые прибудут с минуты на минуту. Поднимайся! С мучительным стоном, она прощается с теплым одеялом и мягкой кроватью, встает на холодный пол и вопросительно сморит на будителя. − И что же напугало Конклав? Нападение саранчи или нашествие инопланетян? − Надвигающаяся война и три трупа этой ночью, — отвечает Алек. — Не знаешь, чьих рук дело? − Представления не имею, — качает головой Самьюэл. − Да? Я думал, ты знаешь. Или у тебя с ним не доверительные отношения? − С кем? − С твоим отцом. − Кристиан правая рука Инквизитора, но он не всевидящее око, к тому же, родители сейчас в Англии. Взяв из тумбочки чистое полотенце, девушка отправилась в ванную комнату, нужно хотя бы умыться, может хоть вода заберет с собой усталость и сонливость. − Я не о нём, — отвечает Алек, облокотившись об дверной косяк, глядя в отражение самозванки. На её лице появляется удивление, темно-зеленые глазах расширяются в изумление, но не проходит и минуты, как она снова спокойна и совершенно не встревожена словами Латвуйда. − Инквизитор ждёт тебя, Кларисса. Она уж очень сильно хочет увидеть дочь Валентина, ты ведь должна знать, насколько сильно Имоджен ненавидит твоего отца, настолько сильно, что готова взять на себя грех и уничтожить единственное, что дорого ему. Тебя. − Как узнал? — быстрым движением она вытирает лицо и делает несколько шагов навстречу собеседнику. − Я видел твои глаза, ты монстр. Правду говорят, что весь ваш род состоит из уродов, каждый из вас проклят. − Не страшно бросать вызов монстру? — улыбается Кларисса. Теперь Алек знает, как улыбаются убийцы, те, кто давно не живут по законам. Эта улыбка не предсказывала ничего хорошего, она пугала, но нельзя, чтобы об этом узнала Кларисса. − Ты боишься меня, Алек. Я знаю. Твоё сердце колотится, как у трусливого зайца. − Я тебя не боюсь. Конклав знает правду, всё кончено. Что вам остается, так это только мечтать о славе в сырой и холодной камере, вам обоим. А вот и Имоджен. Ты даже сбежать не сможешь, какая жалость! — он выходит из ванной, встречает Инквизитор, которая без лишних слов вошла в спальню девушки, за её спиной стояли ещё оба сумеречных охотника. − Руки за спину! — у неё властный голос, но Моргенштерн знает, что на самом деле прячется за волевой натурой — самая обыкновенная женщина, несчастная мать, которая потеряла своего ребенка, и пытается найти виновного в смерти сына. Стивен — её слабость и её любовь. А любовь делает человека ничтожным и беспомощным. Она хочет мести, хочет уничтожить весть род Утренних Звёзд и не замечает, как этой слепой ненавистью похожа на Валентина, они оба страдают фанатизмом об уничтожение всех своих врагов и даже не разбираются, кто на самом деле виноват и есть ли виновные на самом деле. Два тяжелых случая, которые закрыли свои глаза тёмной плотной тканью, и настойчиво не желают видеть истину. − И в чём же вы меня обвиняете? Инквизитор бросила на неё рассерженный взгляд, застегивая на запястьях наручники, одним движением стило и железные обручи сильнее сжимают запястье. − В первую очередь за ложь. Сейчас ты пройдешь в зал, где члены Конклава решат, что же с тобой делать. Только не думай, девочка, что мы тебя отпустим домой. − Конечно, я же дочь Валентина. А он вам не очень нравится, — раздражённо закатив глаза, произнесла Кларисса. Имоджен всегда была вспыльчива, но, видимо, свои нервы сегодня берегла. Пропустив мимо ушей слова юной Моргенштерн, она кивнула двум нефилимам и те, схватив её за обе руки повели по длинному коридору, как убийцу. И это при том, что она никого не убила, а спасла. Видимо, именно в тот день, она позволила себе слабину, забыв о лишних глаз. Ей просто нужно было спасти Ангела. Чего она не понимала, так это, каким образом Алеку удалось узнать, кем она приходится. Что она упустила из виду? Ведь была крайне осторожна в словах и в своих действиях. Её не пугало это собрание и все обвинения, все равно никто никогда не узнает, на что они способны, никто из них не знает, даже Ходж, насколько сильно изменились планы Круга. Нет, цель осталась прежней, но для осуществления задуманного не хватало лишь одного ингредиента, и кровь нежити не входила в состав. Сбежать она сможет всегда, ей не трудно повернуть кольцо несколько раз, но она не может вернуться домой без Джейса. Не может подвести отца и тем самым разрушить эти хрупкие доверительные отношения, и снова вернуться в начало, снова быть никем и каждый раз доказывать, что она достойна быть Клариссой Моргенштерн. Они вошли в огромный зал, где уже находились члены Конклава и сумеречные охотники. Следом за Инквизитором она поднялась на невысокую сцену, где её посадили на скамью и охрана встала по бокам. Было не очень приятно ощущать себя преступницей, не сделав ничего ужасного. Зал был переполнен «зрителями». Десять рядов по пятнадцать стульев в каждом и не одного свободного места. Инквизитор уже начала произносить свою речь, Кларисса же разглядывала пришедших. Все незнакомые лица, хотя… К своему удивлению, она увидела Джослин. Женщина смотрела на неё с невероятным отвращением, будто видела перед собой отвратительное насекомое. Именно такой она и запомнила свою мать. Рядом с ней сидел Джонатан, его черные глаза внимательно следили за ней, встретившись взглядом, девушка заметила изумление на лице охотника, и все поняла − на неё смотрели глаза отца, это её потерянный братец. Изабель, Мариза, Алек… От него она такого не ожидала, всегда тихий мальчик, оказался хитрее своих друзей. Как ни странно убивать она его не хотела, из него бы получился превосходный воин в рядах их армии. Он внимательный, возможно, его можно было бы, отправлять с поручением раздобыть важную информацию и он бы пришел по-настоящему ценными новостями. Только вот его ориентация перечёркивала всё, видимо, сынок расплачивался за грехи отца, только Латвуйд младший считал нормальным спать с нежетью мужского пола, в отличие от Роберта, у которого имелись мозги, честь и достоинство. Кларисса надеялась, что в зале не окажется Джейса, и он не узнает её настоящего имени, а иначе будет сложней заманить его в ловушку. Золотой головы она не нашла, но зато увидела Ходжа. И в голове возникла мысль, что возможно, именно он доложил всё Конклаву, ведь Страквейзер знал многое. Может быть, он надеялся, что за такой подвиг Конклав снимет с него проклятие? Если так, то долго он на свободе не погуляет. Даже если её убьют, воскреснет и сделает всё возможное, чтобы этот старик пожалел, что на свет родился. На сцене, за длинным столом восседали члены Совета, из них она узнала Консула, который умело играл на двух сторонах, и… Леди Ливингстон. Как она здесь очутилась? Кто она здесь? Шпион или предатель? Что-то подсказывало, что эта дамочка прилежно служит Конклаву, никогда она ей не нравилась. Всё у неё было слишком наигранно, и к отцу липла каждый раз, как только видела, интересовалась всем, даже тем, что женщине не может быть интересно и никак её это не касалось. Предательница или очень любопытная? Сейчас всё станет ясно. Инквизитор уже закончила говорить вступительную речь и начала объяснять причину, по которой всех собрали. − Сегодня, в три часа ночи нашли три мертвых, обескровленных тела людей. Это первая причина нашего собрания. Убийца действует по той же схеме, как и с представителями Нижнего Мира. Нам нужно как можно скорее этому помешать, слишком много смертей на этой неделе. Такое дальше продолжаться не может. Дальше, что всех нас шокировало, это самозванка, которая очень убедительно скрывалась за добрым именем дочери Кристиана Самьюэла. Кларисса Моргенштерн! — женщина указала на девушку, и все взгляды обратились на дочь Валентина, которую все считали мертвой. − Нам уже было давно известно, по словам Кристиана Самьюэла, что Валентин жив и вероятней всего готовит новый удар. И только благодаря двум личностям, мы узнали намного больше о сильном сопернике. Практически всё. Сейчас я попрошу выйти к нам Александра Латвуйда и представить свои доказательства против Клариссы. Юная Моргенштерн с любопытством смотрит на Алека, гадая, что же он покажет залу и Совету. Родовое кольцо осталось дома, каждая вещь, которая относилась к роду Моргенштерн, находилось в поместье. Да, этот голубоглазый мальчик очень озадачил её, Кларисса даже представления не имела о подозрительной находке Алека. Он подходит к ней, хватает её за руку, и с недоброжелательной улыбкой, снимает её кольцо. — Что ты делаешь, чертов мальчишка? Это ценная вещь, — зло шипит она, еле сдерживая свой гнев. Никто не смеет вот так с ней обращаться, отнимать то, что ей принадлежит. — Думаешь, ты хитрее всех, Ева? — щурит свои голубые глаза охотник. Алек всегда вызывал у нее подозрение, и вызвано, скорее это было его омерзительной любовью к мужчинам. Для нее это было странно, чуждо. Она выросла в традиционных ценностях. Но это не отменяло того факта, что мальчишка был весьма смышлен, да, такого бы, да в Круг. Александр поднимает вверх кольцо, показывая его толпе, и громко говорит: — Несмотря на всю доброжелательность Клариссы, точнее, Евы, которой она притворялась, я понял, с ней что-то не то. Когда на нас напали демоны, я видел её силу, которой нефилимы не владеют; глаза — это были глаза демона. И нам всем известно, что сотворил Валентин Моргенштерн со своим ребенком — превратил его в монстра, в оружие, осквернил собственную кровь. Кларисса бросает взгляд на мать, которая опустила голова и разглядывала свои руки. Значит, Джослин всё рассказала, весь сумеречный мир знает, что Кларисса другая. Но вряд ли кто-либо догадывается чья именно кровь в её жилах, и на что она на самом деле способна. — Конечно, то, что я видел, этого было мало для таких обвинений. Когда я увидел кольцо Клариссы, мне пришла в голову мысль нанести следящую руну, и сейчас вы можете увидеть и услышать, то, что докажет, кто она на самом деле, — Алек оборачивается к Имоджен, которая смотрела на него с неким удивлением, видимо, тоже не ожидала такой находчивости от сына Латвуйдов. — Мне нужна проекция, чтобы отобразить этот момент на экране. Когда проекция была готова, Алек начертил несколько рун подле нее и положил в середину кольцо, в прозрачном воздухе отразился Нью-Йорк, Саймон… Зал заинтересованно слушал запись, где отчетливо, но иногда и с перебоями, был слышен её голос и Саймона. План Алека бы провалился, если бы Саймон не назвал её настоящее имя, фамилию, если бы они не говорили об отце. И ничего ведь не скажешь в свою защиту, только если обвинить в слежке, но толку будет мало. И вот проекция гаснет, голоса затихают, Имоджен забирает кольцо, пристально рассматривает его и убирает на свой временный стол. − Благодарю, Александр за проделанную работу, можешь садиться, − говорит Инквизитор. Откланявшись, Алек вернулся на место, явно довольный собой. Больше всего на свете Клариссе хотелось его придушить. − Кэрри, назначь на завтра встречу с главой вампиров Нью-Йоркского клана, — говорит Инквизитор, обращаясь к одной из сотрудниц. — Ведь именно с ним ты говорила? — и её тяжелый взгляд упал на девушку, но не дождавшись ответа, Имоджен продолжила собрание. — Леди Ливингстон, пожалуйста. Высокая женщина поднимается к стойке, её спина как всегда прямая, а на лице не единой эмоции и Кларисса не может понять, что именно скажет Ливингстон — правду или все же солжет? Но дамочка подтверждает все догадки Алека, рассказывает какова цель и, что война состоится, и что именно позволит выиграть эту войну Моргенштерну — Ангел Разиэль, говорит, что Меч Истины нужно спрятать в надежном месте, а когда собирается уже вернуться обратно на скамью, оборачивается и докладывает точный адрес местонахождения Валентина. И Кларисса злится, едва сдерживая свой гнев. Какая же она дрянь, лицемерная сволочь! Ладно, если ей полностью безразличен Валентин и все его идеи о новом мире, но ведь она отправляет на смерть не только его, но и своего мужа и дочь. Зачем тогда нужно было идти после Восстания за ними, сразу бы отправилась в сообщество неудачников! Кэрри записывает каждое слово и отдает записи Инквизитору, на лице Имоджен появляется довольная улыбка и она хоть сейчас готова отправить все войска в Идрис и разрушить Долину, но она лишь оглядывает зал и говорит: − Не бойтесь, до войны не дойдет, наши дети будут спокойно ходить по земле, обучаться, заводить семьи и выполнять свой долг. Завтра состоится встреча с главой Нью-Йоркского клана вампиров, послезавтра Клариссу отвезут в Город Молчания. Сейчас закройте девушку в подвале на несколько рун, заберите у неё стило, если имеется и все подозрительные вещи, — обратилась Имоджен к двум сумеречным охотникам, за спиной юной Моргенштерн.

***

Она сидела на каменном полу, облокотившись спиной к стене. Замечательное утро, что тут ещё сказать. Она спасла Вэйланду жизнь и её заперли в подвале и грозятся отвезти в Город Молчания, за то, что она Моргенштерн, за то, что сынок Имоджен погиб в рейде из-за собственной слабости и хилости, но виноват в чужой слабости, конечно же, Валентин. Конклав как всегда великолепен!