Каменный Ангел

Она считала каждую секунду и ждала. Сегодня должна состояться встреча Инквизитора с Саймоном. Что она от него хочет услышать? А завтра её отправят в Город Молчания. Завтра она, наконец, вернется домой. Она и не думала, что когда-нибудь будет скучать по Долине. Девять лет назад она мечтала лишь об одном — сбежать. Уйти как можно дальше от этого темного, холодного дома, где не было ничего живого — не было праздников, смеха и улыбок. Она ненавидела каждое дерево, травинку и тропу, которая вела к дому. Единственное, что было тогда для неё в радость — это встречи с Саймоном. Он был её единственным другом, даже несмотря на большую разницу в возрасте. А потом, приходилось возвращаться опять в поместье. Ужинать в тихой кухне под тяжелым взглядом отца. Это были самые невыносимые минуты. Завтрак, обед, ужин и гробовая тишина, что даже можно было услышать, как в углу плетет свою паутину паук. Часто она думала перед сном, как закроет эти двери и уйдет. Только вот куда? Ведь даже её родная мать отказалась от неё, Джослин счастлива, что она якобы погибла. Никто её не ждёт и некуда ей уйти, только двери старого особняка всегда открыты для неё. Тогда в свои девять лет у неё ещё была душа, и девочка нуждалась в родительской любви или хотя бы во внимание. Однажды у неё получилось обратить внимания отца и напомнить, что у него есть дочь. Упала со второго этажа, поскользнулась на лестнице. Пока летела вниз случайно задела горшок с цветами, сырая земля испачкала новый, дорогой палас, горшок разбился, цветы после завяли, а у неё были переломаны ноги и восемь новых шрамов на спине от кнута. Что сделал бы хороший родитель, если его ребенок упал со второго этажа и сломал ноги? Скорее всего, пожалел, приласкал, успокоил и вылечил. Валентин же отругал за неуклюжесть и за испачканный ковер, на цветы Лилит не обратил внимания, так бы ещё пять ударов прибавил. А потом со спокойной совестью бросил её лежать в подвале. Тогда у неё были сломаны ноги, и истекала кровью спина, тогда ей нужна была помощь и тогда она поняла, насколько сильно ненавидела себя за слабость. Смотрела, как на каменный пол капает соленые слезы, которые остановить она была не в силе, болело где-то в груди, будто сердце и душу разрывали на части. И видимо, смогли разорвать и не оставить ничего. А потом у неё был день рождения. Задувая свечки на торте, она загадала неизменяемое желание и, наверное, совершенно безнадежное — пусть её жизнь изменится, станет хоть чуточку лучше… Ей было десять лет, и тогда она убила первого демона и её жизнь изменилась. До сих пор она хорошо помнила, как липкая кровь монстра стекала по её рукам, как потом долго она отмывалась от черного яда и чистила свой кинжал до блеска. Всё это она помнила так же хорошо, как и гордый взгляд отца. Убив своего первого демона, девочка поняла, что, наконец, смогла доказать ему, что достойна быть его дочерью, что она не просто маленькая девочка, неспособная ни на что, вечно спотыкавшиеся на тренировках. Она — Кларисса Моргенштерн. Воспоминания о детстве были далекими, неприятными и казались просто страшным сном, которые никак не ввязывались с настоящим временем. Она бы хотела всё это забыть: забыть себя маленькой и глупой. Как же ей было стыдно за все те гнилые мысли о побеге, за слезы в подвале, за проклятия в адрес отца. За это она себя порой ненавидела! − Ева. Ты меня слышишь? — знакомый голос возвращает девушку в реальность, и Кларисса отгоняет подальше мучительные воспоминания и смотрит в небольшую щель. — Или… Как тебя сейчас называть? По одной только белоснежной макушке, она узнает посетителя. Джонатан. − Раз уж все знают правду, зови меня тем именем, какое дали наши родители мне при рождении, — отзывается она. — Ты ведь тот, о ком я думаю? Его сын, мой брат?— Интересно, ему вообще что-нибудь известно о ней, знает ли он о своем отце? Джослин запросто могла не рассказать об этом сыну, это ведь такое черное пятно в её жизни! А, значит, это нужно забыть и придумать удивительную сказку для сыночка. Странно, что отец отмалчивался всё это время. Не знал о сыне или специально ничего ей не говорил, потому что был уверен, что она ослушается его, и покинет укрытие, чтобы найти родную кровь. — Ты знал обо мне? − Мне мать всё рассказала. − Ты единственный, кто пришел ко мне за два дня. Зачем? Если честно, я не ожидала тебя увидеть, после того, что ты услышал на собрании. − Инквизитор приказала морить тебя голодом, ни воды, ни еды. На дух не переношу эту старуху, — за дверью что-то шелестит и даже в подвал попадает аппетитный запах недавно приготовленного пирога. — Я принес тебе немного еды. Тебе нужно покушать. Вот, держи, — Джонатан осторожно протягивает через щель под дверью аккуратно завернутую в салфетки кусочек мясного пирога и бутылку с водой. − Спасибо. − Мама думала, что ты умерла. Она очень удивилась, — Джонатан замолчал, вспоминая лицо матери, нет, она не удивилась. Ужаснулась скорее, когда до неё дошли новости о Клариссе. − Она надеялась, что я умерла, — поправила его Моргенштерн. − Почему? − Потому что я чудовище, разве не это тебе сказала Джослин? Ты знаешь, почему наши родители расстались? Если быть точнее, почему твоя мать бросила нас? − Из-за Валентина. По словам Джослин, он монстр, безумец. Он делал ужасные вещи. Все эти опыты над собой, собственным ребенком... − Она ушла из-за тебя, только сейчас я начинаю понимать. Хотела спасти тебя, не дать отцу сделать то же самое, что он сделал со мной. Хотя… Она бы все равно ушла, она не переносила меня на дух. − Это не так! — воскликнул Джонатан, желая защитить доброе имя Джослин. — Ты что-то путаешь. − Нет, у меня отличная память с самого младенчества. Иногда она меня даже не кормила, я питалась смесями. Она меня ненавидела. − Не верю. Мама не такая. − Для тебя она мама, Джонатан. У меня другая мать, она любит меня, каждый раз я вижу любовь в её глазах. А Джослин…. Мне она никто. − И кто же твоя настоящая мать? — немного ворчливо проговорил Джонатан. − Лилит. Её кровь течет в моих венах, — отвечает Кларисса. — Что происходит наверху? Конклав всё еще здесь? − Да. Имоджен ждет главу Нью-Йоркского клана вампиров. Люди из Совета будут здесь до завтра, — отзывается юноша. — Ты хорошо владеешь эмоциям, или совсем нисколько не волнуешься? Завтра Инквизитор запрет тебя в камере, а через неделю, когда миру не будет грозить никакая опасность, отправят тебя на суд. Имоджен уже выбирает между казнью и сжиганием заживо, она считает тебя не лучше Валентина. А вот Консул, наоборот, утверждает, что ты всего лишь несчастная девочка в руках убийцы. Так кто ты, Кларисса? − Соглашусь с Инквизитором. − То есть, ты сама выбрала такой путь и не хочешь поменять своё решение? Конклав мог бы дать тебе шанс. − Нет, Джонатан. Я не бросаю и не предаю своих близких людей, я буду бороться до конца, и в итоге проиграет Конклав, может быть и не в этой войне, в другой, к которой они не готовы, но враги уже близко. − О чем ты? − Валентин не убивал никого из нежити и тем более людей, он не выкачивал из тех жертв кровь. Мы здесь не при чем. Это делает кто-то другой. Сейчас Конклав воюет не с теми. И пока они радуются, что нашли местонахождение Валентина, враг набирает силы. А что касается нас… Войны не будет. Будет… очищение. Мы создадим лучший мир, где не будет места демонам и нежити, где люди будут поклоняться нам. Было бы хорошо, если бы ты пошел с нами. − Я никогда не буду стоять на стороне тьмы, Валентин мне никто, он противен мне. Я слышал, что о нем говорят. Чудовищные вещи! Он убил родителей мамы, понимаешь? Нашу бабушку и дедушку он сжег в доме, чтобы избавиться от свидетелей. А потом исчез, бросил своих друзей на суд Конклава. Так не поступают благородные люди, нет! − Если бы не твоя мамаша, которая сговорилась со своим дружком-оборотнем, все было бы по-другому! Джослин не лучше Валентина, она точно так же бросила своих друзей, предала мужа, отправила всех на смерть, когда предупредила всю нежить о Восстании. Она предательница, она жестока, и поверь мне, она далеко не Ангел, — возмущенно проговорила Кларисса. — Только вот Валентин не бросал друзей, он ждал. Кто успел незаметно уйти, пошли с ним, а те, кто опоздали, сейчас корячатся на Конклав. − Джослин спасла наш мир. Мир, который хотел уничтожить Валентин. − Да ну? — язвительно переспросила Кларисса. — Конклав слаб, сам скоро это увидишь. А ты, Джонатан, подумай. Не все рассказы правда, не нужно верить всему. − Нет, ни за что, — покачал головой юный охотник. — Я не хочу иметь дело с Валентином, а потом в итоге остаться ни с чем, я лучше умру в честном поединке, но не брошу друзей и семью. − Как знаешь. − Мы могли быть семьей, жить вместе… − Могли бы, — отозвалась Кларисса. — Только дороги у нас разные. − И ты идешь в самую пропасть, сестра, — уверено ответил Джонатан. Несмотря на все запреты матери, чтобы он не ходил к Клариссе, юноша все же пришел. Хотел убедиться в словах нефилимов. В словах матери. Джослин твердила, что она демон, чудовище, опасное для общество существо. Сумеречные охотники в один голос говорили, что она дочь Валентина, что она не должна жить среди них, она угроза, которую нужно как можно скорее уничтожить. Он не хотел в это верить, тогда, когда они впервые встретились, она показалась ему очень хорошей, доброй, милой и… знакомой. Дежавю… Сейчас запутался и не знал кому верить. На этом разговор закончился. Разговор, который не имел смысла. Самый глупый спор, где дети защищают своего родителя, и никто не собирался пойти на компромисс, так и остались каждый при своем мнение. Одна кровь, одна плоть и слишком разные жизни. − Мы еще встретимся…