Каменный Ангел

Перед ними стояло огромное здание, их цель — главарь ощущал присутствия Сумеречных Охотников, а значит, среди них должен быть тот, кто убил их создателя. Месть близка и пощады не будет.

***

По словам Инквизитора, которая приходила к ней вчера с единственной целью — позлорадствовать, ближе к обеду её должны отправить в Город Молчания. Интуитивно, Кларисса понимала, что вот-вот двери откроются и за ней придут люди из Конклава. Поднявшись на ноги и подтянувшись, размяв косточки, Кларисса мерила шагами подвал. Долго. Слишком долго. Приняв позу лотоса, Кларисса прислушалась. В подвале было тихо, девушка слышала лишь шаги сверху, голоса, говорили сразу много людей, они бегали, суетились, какой-то скрип… Кто-то спустился вниз, к ней. Вскочив на ноги, она снова попыталась высвободить связанные руки, но из-за магии рун ничего не выходило. Кто-то повернул в замке ключом. Кларисса бегло осматривает подвал, и замечает камень в углу. Что делает камень в подвале? Впрочем, сейчас именно этот булыжник испортит физиономию Имоджен или кого-то другого, кто стоял за дверью. И снова уроки телекинеза не прошли даром, со второй попытки, она поднимает своё единственное «оружие» в воздух, тот человек уже справился с замком и отворил дверь, камень летит ему прямо в грудь… Но заметив пришедшего, Кларисса ахнула, а булыжник с грохотом упал около ног мужчины. − Я даже не знаю, что сказать, — тихо пролепетал он, медленно отходя от шока. — Отец может тобой городится это точно, но ты чуть меня не убила! − Прости, я думала это Имоджен или кто-то из её людей, — виновато склонив голову, сказала она. − У тебя совсем немного времени, чтобы уйти, — ответил Старквейзер. Воспользовавшись стилом, Ходж снял с юной Моргенштерн наручники и повел к выходу. — Вот, забрал у Инквизитора. Твое кольцо, — наставник положил на протянутую ладошку элегантное на вид очень дорогое украшение и, оглянувшись по сторонам, вышел из подземелья, поманив за собой Клариссу. − Что случилось? — спросила девушка, наблюдая за беготней в коридорах. Нефелимы настолько были увлечены своими делами, что даже не замечали дочь Валентина. Определенно произошло что-то страшное. − Выгляни в окно, — отозвался Ходж. А там, на улице, около главного входа, воцарилась по-настоящему ужасная картина. Охотники защищали Институт, пытались не впускать врага в здание, но явно проигрывали. Монстры окружили Институт и были всё ближе, нефелимы же замертво падали на землю, воинов было всё меньше. Их мечи, серафимы и превосходные умения в бою больше не спасали охотникам жизнь. Происходило то, что она ожидала — война перед Апокалипсисом. Ладно, пусть воюют, это будет их последний бой. А ей пора к Ангелу. − Что это за существа такие… — непонимающе произнес Ходж, с ужасом глядя в окно. − Вендиго. Оно едва не убило Джейса. Если хочешь выжить, запасись спичками и факелами. Они боятся огня, — посоветовала Кларисса. Она подошла ближе к Страквейзеру, положив руку ему на плечо, сказала: − Признаюсь, я уже начала сомневаться в тебе… − Что ты! Я всегда был с Валентином. Никогда его не предам, — воскликнул Ходж, а после настороженно огляделся по сторонам. Никому не было дела до них, все спасали свои задницы. − Хорошо, — удовлетворенно сказала она. – Жди. Скоро ты будешь свободен. Улыбнувшись друг другу на прощание, они разошлись в разные стороны. Пытаясь не привлекать к себе излишнего внимания, Кларисса поднялась на спальный этаж. Здесь было спокойнее, и только шум с первого этажа разрушал тишину. Заглянув в свою комнату, Кларисса забрала вещи, принадлежавшие ей — сумку, плащ и кинжал. Окинув взглядом спальню на прощание, девушка даже не верила, что это конец. Пора… В коридоре были открыты только три комнаты, одна из которых общая. Она была уверена, Джейс где-то здесь. Сейчас, как бы печально это не было, но защитник из него никудышный. Одна спальня оказалась пуста, по черному короткому платью на вешалке, Кларисса догадалась, кто именно здесь проживал. Изабель. Подружка Джонатана. И только сейчас она поняла, о чем говорил каннибал. Моргенштерн не сомневалась, что даже несмотря на слабое воспитание, которое дала ему мать, окружив лаской и заботой, небось, старательно пряча мальчика от жестокого мира, он — Джонатан — больше похож на неё и отца, нежели на слабую и чувствительную Джослин. Кларисса надеялась, что он изменит своё решение и примет единственный и верный путь. В общей комнате Ангела тоже не было, зато около окна, с луком в руках стоял самый догадливый мальчик года. Улыбнувшись, Кларисса громко закрыла за собой дверь, обратив внимания Алека на себя. В голубых глазах появилось удивление. Видимо, не ожидал её здесь увидеть, не думал, что её выпустят из подвала, по крайне мере так скоро. − Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, ближе к себе подвинув стрелы. − Хочу сделать тебе заманчивое предложение, от которого зависит твоя жизнь, — ответила Кларисса, взяв в руки белую розу, девушка вдохнула приятный аромат. — Признаюсь, ты меня удивил. В наших рядах не хватает таких, как ты. Предлагаю тебе пойти со мной. Будь на нашей стороне. Кстати, уже на единственной. Видишь ли, враг силен, а нефелимы не готовы. Посмотри в окно. И что ты видишь? Трупы охотников! Скоро монстры войдут в Институт и не оставит никого в живых. − Ты мне предлагаешь воевать за Моргенштерна? За того, кто и наслал этих тварей? Ни за что! — Алек достает одну стрелу, и решается взглянуть в окно, забыв на некоторые время о самозванке. Она оказалась права, враги близко, около главного входа столпилась лишь несчастная кучка охотников. Семеро против огромной стаи? Он даже не мог точно сосчитать, сколько было этих монстров, каждый раз сбивался со счету. − Я тебя удивлю, но мой отец не насылал их, — слышится шепот на ухо, и Александр резко разворачивается, встретившись со спокойным взглядом. У неё были слишком красивые глаза для бездушного существа, только он знал, видел, насколько они черны. Она стояла напротив него, слишком близко, что он даже ощущал её прохладное дыхание. − Лучше уходи, а иначе… − Что? Воткнешь стрелу мне в сердце? — хохочет она. И он вздрагивает, чувствует, как кожа покрывается мурашками. Она перестает смеяться так же внезапно, как и начала и теперь серьезно смотрит на него, ожидая ответа. Решения, которое навсегда и полностью изменит его судьбу. − Давай, Александр! Ты только представь, что тебя ждет! Слава… Долгая, счастливая жизнь, где ты не будешь бояться за свою жизнь. Наконец, в нашем мире будет покой. В твоем мире… — тихо говорит она. И Алек даже осмеливается представить этот новый мир: голубое небо, деревья, горы и не единого демона, не единой нежити. Ему не нравится такой мир. Нет, это точно не для него. Лучше он умрет молодым, чем будет жить до самой старости с чувством вины и вечно мучающей его совестью. Он не решится на такой шаг, просто не может… Не хочет. − Мир, которым управляет тот, у кого нет сердца, не будет хорошим для нормальной жизни. А у него нет ни сердца, ни души. Как жаль, что ты пошла в своего папочку. Джейс тобой восхищается, говорит, ты отлично справляешься с мечом, да и вообще отличный воин для девушки, даже лучше некоторых взрослых мужчин. Только это не делает тебя лучше. Вы проиграете, не сможете победить. − Значит, не принимаешь моё предложение? — с жалостью говорит Кларисса. — Тогда я скажу второй вариант, и мне все-равно будешь ли ты против или нет. Ты сдал меня, глупенький. Заставил встать перед Конклавом. Раскрыл мою тайну, тем самым чуть не разрушив весь мой план. Ты почти выиграл эту игру в детектива, но теперь я меняю правила, — она нежно проводит белой розой по лицу охотника, по шее, ощущая его прерывистое дыхания. Боится. — В конце, детектив должен умереть. Он был слишком любопытным. Совершенно случайно, по собственному незнанию, нарвался на чудовище, и пытался перейти ему дорогу. Знаешь, что бывает, когда идешь против демона, который явно сильнее тебя? Грохот в коридоре отвлекает девушку, и она понимает, что стая уже близко. Они все же смогли прорваться в Институт. Нужно торопиться. Воспользовавшись удачным моментом, Алек отталкивает отвлеченную девушку от себя, готовит свое оружие и целится ей прямо в сердце. Он ещё никогда не убивал людей, и неважно насколько ужасны они были и сколько несли за собой смертей. Демона — легко! Даже нежить мог. Но человека… Его счастливый момент утерян. Кинжал, будто серебристая бабочка взлетает в воздухе, еще секунда и красивое оружие окрашивается в красный, а он ощущает, как теряет равновесия, лук падает из его рук и он валится на пол. Чувствует, как убийца с красивым лицом и ангельскими глазами, садится рядом на колени, нежно гладит по волосам, и дарит свой холодный прощальный поцелуй — так целую мертвых — в лоб. Кладет белую розу ему на грудь, где кровоточит рана, её лицо расплывается перед глазами, в коридоре опять слышатся шаги и скрип двери, он слышит тишину. Смотрит на свой лук и не верит, ненавидит себя за нерешительность. Как он мог сравнить её с человеком? Хрипит, кашляя кровью. Закрывает глаза, так легче, вспоминает родных — маму, отца, Иззи, Джейса, Макса, которого не видел уже несколько месяцев… Магнуса, которому обещал завтра встретиться. Трудно дышать. Он уже не слышит крик женщины и спокойные слова Клариссы. Не слышит ничего.

***

Кларисса оборачивается лицом к потрясенной женщине. В последний раз она видела мать в обычной домашней одежде, сейчас на ней была форма нефелима, но Джослин никак не создавала образ грозного, бесстрашного воина. В глазах матери Кларисса видела страх, отвращение и ненависть. − Что ты… — Джослин шепчет, и смотрит на тело, истекающее кровью, переводит взгляд на Клариссу, которая с беспечным видом протирала свой кинжал. Как же она винила себя, что не убила дочь ещё тогда, в детской кроватки, не могла, о чем сейчас начала жалеть. − Что, я? — переспрашивает Кларисса. − Ты… Ты…Чудовище! — женщина прикрывает рот ладонью, и отходит назад, подальше от неё. Смотрит на мертвое тело Алека, и обратно на улыбающуюся дочь, трясет головой, едва сдерживая приступ истерики. — Убийца… − А ты не изменилась, всё такая же психически-неуравновешенная и всё такая же отвратительная мать, — делает вывод Моргенштерн и ближе подходит к Джослин. − Не подходи ко мне! — женщина хватает из-за пояса свой нож и выставляет вперед, пытаясь преодолеть дрожь во всем теле. − Да, ладно, брось. Я просто хочу обняться. Столько лет не виделись! Ты, наверное, меня даже не вспоминала, да? А я вот думала о тебе, мечтала о встречи. Мне не хватало тебя, мама. Джослин отходит назад, желая добраться до двери, нужно позвать на помощь врачей, вдруг ещё можно спасти юношу и предупредить Конклав о побеге Клариссы. Хватается рукой за дверную ручку, поворачивает и… Заклинила! Так не вовремя. А Кларисса смеется. − Не лги, — она качает головой, глядя на дочь, вглядываясь в её лицо. Кларисса похожа на неё больше, чем на отца. Взгляд достался ей явно от Валентина — спокойный, холодный, мертвый. И волосы светлые. А разве… Джослин невольно вспоминает свою прошлую жизнь, маленькую девочку с рыжими кудряшками и темно-зелеными глазами. Видимо, девушка решила перекрасить волосы, и тем самым больше стала походить на Валентина. − Я не вру. В этом ведь нет ничего странного. Я была ребенком и мне нужна была мать. Но ты сбежала, бросила меня! Я вспоминала тебя каждую ночь, вот только какая жалость, памяти ты оставила о себе немного. Совершенно не заботилась обо мне! А для моего любимого братика, я надеюсь, ты была хорошей мамочкой? Я с радостью послушаю его рассказы о детстве. − Не трогай Джонатана! Не порть ему жизнь, слышишь? − Да ладно, мам. Разве я стану портить Джони жизнь? Я только помогу ему. Ты же не можешь ничему научить. Или хочешь сказать, что смогла сделать из своего сына настоящего охотника? — поинтересовалась Кларисса, убрав непослушный локон матери за ухо. — Не думаю. Сколько за свою жизнь он убил демонов? Одного? Ты ведь печешься о нем, как о маленьком мальчике. «В десять домой!» — девушка наигранно хмурится, пародируя мать. — Со мной он станет настоящим воином, сильным, храбрым. Уж поверь, отец обладает отличными преподавательскими навыками, через месяц ты по-настоящему будешь восхищаться, и городиться своим сыном. − Валентин сделал из тебя не воина, а убийцу! — зашипела Джослин, и сделал выпад первая, замахнувшись на девушку ножом. Она желала ей лишь смерти, не считала своей дочерью — её ребенок давно умер. Перед ней стоит самое настоящее зло, самое ужасное творение Валентина. Антихрист в женском облике. Кларисса оказывается быстрее. Перехватив руки матери и выбив нож, приставила кинжал к шеи Джослин. Как же долго она мечтала об этом — видеть, как умирает эта дрянь от её руки. Только в памяти всплывает давний разговор с отцом: Она сидит в кресле перед отцовским столом, держа в руках любимую статую орла, и решается задать давно интересующий её вопрос о матери. − Когда ты её встретишь, убьёшь? — и получает отрицательный ответ, что немало удивляет тогда четырнадцатилетнею Клариссу. − Почему? Она ведь бросила нас, предала?! А он говорит что-то о любви. Отрывает взгляд от документов и озадаченно смотрит на дочь, и Кларисса видит в темных глазах отца… Грусть? Но по кому? Неужели, по матери? Она никогда этого не понимала, как можно любить человека, который не любит тебя, который так легко бросил, посылая на смерть. Только сказать это отцу не смогла, лишь кивнула, поставила статую на место и вышла из кабинета Валентина, ещё долго размышляя над ответом отца, но приходила лишь к непониманию. − Тебе повезло, мама. Я не стану класть тебе на сердце белую розу, не сейчас. Не думай, что я не хочу твоей смерти, просто тебе везет. Видишь ли, Валентин уж больно дорожит тобой. Сегодня его любовь спасла тебе жизнь, чудесно, не так ли? — она убирает кинжал от шеи матери, но не может удержаться — швыряет женщину к дальней стене и та падает, больно ударившись головой. У нее на виске кровь от ушиба, совсем небольшая струйка крови, ничего страшного. Джослин заслуживает совершенно другой смерти, и далеко не такой, какой погиб сын Латвуйдов. Кларисса убирает кинжал, закрывает дверь в общую комнату, в последний раз взглянув на потрясенную мать, которая ещё, видимо, не пришла в себя, то ли от сильного удара, то ли от слов, сказанные дочерью, а может от того и другого. Смотрит на бездыханное тело Алека. Ей все так же жаль, что он не принял её предложение. Жаль… Заходит в последнюю комнату, где и находится Джейс. Молодой человек сидит на кровати, потерянно глядя на свои руки. Видимо, негодует, что не может сражаться вместе с остальными. − Джейс, — позвала она. Вздрогнув, он смотрит на неё. − Это правда? Правда, что говорят? Ты не Ева? Все-таки он не был на собрание. − Да, у меня другое имя. Кларисса двигает инвалидное кресло к кровати Джейса и протягивает ему руку. − Пожалуйста, доверься мне. Я не желаю тебе зла. − Ты дочь Валентина, — презрительно говорит охотник. − Да, Валентин — мой отец. Что с того? — раздраженно произносит девушка. — Я хочу помочь тебе. Сумеречные охотники проигрывают, многие из них уже скрылись. Нам тоже пора уходить. Садись. − Нет, я с тобой никуда не пойду. − Не упрямься. Они убьют тебя, монстры уже вошли в Институт и рушат первый этаж. − Тогда скажи ему, чтобы остановил своих демонов. − Проблема в том, что они не от Валентина. Это те твари, которые были в старой больнице, только их в тысячи раз больше. Их не убить обычным оружием. Если останешься здесь — погибнешь, как остальные. А так, останешься в живых. − Я. Никуда. С. Тобой. Не. Пойду! — почти по слогам проговорил Джейс, зло сверкнув глазами. − Смотри, — она протягивает ему черно-белый снимок. — Узнаешь кого-нибудь? Охотник недоверчиво поглядывает на неё, но все же берет фотографию, где изображена группа молодых людей. Он сразу же узнает Латвуйдов — Маризу и Роберта, они держались за руку, рядом с ними стоял Ходж, который настойчиво не глядел в камеру. Внимания юноши привлекает молодой охотник, который как один был похож на его отца. Майкл? Он обнимал какую-то девушку, а после он узнает в ней мать Джонатана. Наверное, они были просто друзьями… Но навряд ли друзья смотрят друг на друга такими влюбленными глазами. − Видишь знакомые лица? — интересуется Кларисса. − Роберт, Мариза, Ходж и… мой отец с Джослин. − Да, верно. А вот этого человека зовут Майкл Вэйланд, — она указывает пальцем на симпатичного парня, который совершено не был похож на Джейса. − Но.. Майкл Вэйланд… — Джейс непонимающе взглянул на Клариссу и обратно на фото. Майкл Вэйланд на фотографии не был его отцом, он хорошо помнил своего родителя и это был не Майкл. Он окончательно запутался. Зато Кларисса было известно всё. Или может она его специально пытается запутать? − У нас с тобой общий отец, Джейс. Валентин, — отвечает девушка, убирая снимок в сумку. − Нет! Ты лжешь. − Тебе было пять лет. День рождение. В такие дни он всегда давал тебе разрешения делать все что угодно, так? Тогда ты попросил ванну из спагетти. Кстати, как прошло плаванье? — улыбается Кларисса, а охотник удивленно смотрит на неё. — Валентин учил тебя игре на фортепиано, обучал музыке. А еще сокол, — она замолкает, заметив на лице Джейса смешанные чувства — тоску, грусть и презрение. Послышался грохот, будто упала каменная колонна, ужасающее рычание. Вендиго близко. Она встает на ноги, достает свое стило из сумочки. Несколько рун и портал готов. Смотрит на Джейса через плечо и видит сомнения на его лице. Нет времени на убеждения. Нужно уходить. − Давай же, Джейс! Он предоставит тебе выбор. Не будет насильно держать. Вы просто поговорите, ты ведь хочешь узнать всю правду? Ты запутался. Он тебе все объяснит. И если после этого ты захочешь вернуться, он тебя отпустит. Скорее, Джейс. Дай мне руку! Через закрытую дверь чувствуется отвратительная вонь, которая могла исходить только от одного существа. Все еще сомневаясь в своих действиях, он протягивает ей руку. Кларисса помогает ему сесть в инвалидное кресло и вовремя успевает шагнуть в портал вместе с Ангелом. Дверь в комнату открывается. − Джейс, началась эвакуация… — гость изумленно смотрит на открытый портал посередине комнаты и не замечает на кровати друга. Как он сам мог настроить портал? Как он смог подняться на ноги?

***

Первое, что он ощутил это свежий воздух. Оглянувшись вокруг, он видит озеро Лин, горы и леса. Они в Идрисе. − Здесь красиво, — она будто читает его мысли. — Подожди немного. Портал не закрылся. Нужно сделать защиту. Джейс отъезжает немного вперед, осматривая природу. Как же давно он не был в родной стране. И сейчас, как в свои десять лет, когда он прибыл в Нью-Йоркский Институт, хотел домой, в родное поместье. − А где дом? − Недалеко. Пятнадцать минут ходьбы, — слышится ответ девушки. — Готово! — Кларисса отряхивает колени от листвы и смотрит на свою работу. Защитная стена, если вдруг кто-нибудь из любопытных попытаются шагнуть в портал. Жаль, что чары действует временно. Придется, что-то придумать.