Каменный Ангел

Ну не мог Джейс пойти с ней! Он был в этом убежден, но только Кларисса, которая непонятным образом смогла выбраться из своей камеры, без помощи мага открыть портал и забрать с собой Вэйланда, говорила совсем другие слова. И Джонатан ей не верил. На вид хрупкая девушка, была демоном, она намного сильнее, чем кажется, и он был почти уверен, что это было похищение. Он шагнул в портал по двум причинам. Во-первых, монстры уже ломали дверь и крушили стены Института, и этот портал был единственным спасением. Во-вторых, он должен был найти друга, что-то подсказывало, что с ним приключилась беда. На улице уже начинало светать, в Долине всегда рано восходит солнце. Нефелим шёл следом за юной охотницей, недоверчиво поглядывая на вампира, который решил проводить подругу и сына Джослин Греймарк до поместья, тем самым рискуя своей жизнью. Юноша сразу же узнал его — глава Нью-Йорского клана, то-то он до последнего защищал Клариссу — она была его подругой. Странно. Насколько ему было известно, Валентин не любил нежить, больше чем демонов. Как же его дочь могла держаться за ручку с кровопийцей, а сам Льюис смело мог расхаживать по земле Моргенштернов? Вот они дошли до каменного забора, Кларисса коснулась рукой железных ворот и взглянула на Саймона. − Ну, ладно. Дальше я сама. − Уверена? — Саймон, наверно, никогда не сможет запомнить, что она далеко не маленькая девочка и сможет себя защитить. Но от подвига друга, она была растрогана. Идти до поместья была на самом деле опасно, и им очень повезло, что никто из людей Валентина и сам мужчина не видел её в компании вампира. − Да. Что он может мне сделать? Он мой брат. Да и не будем же мы с ним драться, в самом деле… — отмахнулась Кларисса. — Ты ведь не поднимешь руку на девушку, а Джонатан? Поменяв дату встречи и попрощавшись ещё раз, Саймон исчез, будто его здесь и не было. Девушка отоварила ворота и те со скрипом ударились об каменную стену. Взору Джонатану предстал огромный пустой двор, здесь не было цветов, как в палисаднике матери, только старый фонтан, одна ива, конюшня по правую сторону дома, где росла невысокая трава и уже были выпущены на прогулку лошади. Так получилось, что на лошадях он катался только один раз, в детстве, в парке. − Моя — рыжая. Чудесная лошадь, — произнесла Кларисса, проследив за взглядом брата. — Мадлен, величать. − А вороной чей? − Отцовский. Отзывается на Ирбис. Только не подходи к ним близко, они не любят чужих. Им нужно время, чтобы привыкнуть к тебе. − Не обязательно этим очаровательным, и по твоим словам, агрессивным создания ко мне привыкать. Я не собираюсь у вас долго гостить. Я пришёл за Джейсом. − Оглянись вокруг. Чувствуешь свободу? Твоя мать когда-нибудь обучала тебя верховой езде? Сомневаюсь, что у неё на это есть деньги. В вашем домике даже нет тренировочного зала, ты для этого приходишь в Институт. Это не жизнь сумеречного охотника! − Сейчас никто не перемещается на лошадях, для этого есть транспорт получше, например, автомобиль. Не думаю, что ты обучена водить машину, — ворчливо произнес Джонатан. − Автомобили для примитивных! — зеленые глаза девушки яростно сверкнули. — Всё запущеннее, чем я думала. − На них ездить куда быст… — он замолкает, когда девушка машет рукой, ей явно надоела эта тема разговора, она уже всё решила для себя и имела полное представление дальнейших действий. − Каким образом ты очутился в Долине? − Через портал, который ты забыла закрыть. − Понятно. Кларисса открывает главную дверь. До Джонатана доносится ржание лошадей и краем глаза он видит, как Мадлен встает на дыбы, подобную картину, он видел только на экране телевизора. Рядом стоящий вороной конь, даже ухом не повёл, продолжая щипать траву. Говорят, питомцы похожи на своих хозяев и он начинает верить в это утверждение. − Вот, Джонатан, теперь ты дома, — мягко произносит Кларисса. Дверь закрывается и у него появляется единственное желание — как можно скорее уйти отсюда. В доме мало света, все окна завешаны толстыми темными шторами. Здесь прохладно, как на улице. Юноша почти так и представлял темный особняк Валентина. И здесь ему не нравилось, нужно как можно скорее впустить в каждую комнату свет, отдернуть шторы. Он оглядывал каждый предмет, который стоит безмерное количество денег, даже кочерга возле камина и то, чуть ли не из золота. Страшно даже дотронуться, вдруг сломает. До конца жизни не сможет потом отплатить. − Ещё рано. Все спят. Может, тоже желаешь отдохнуть? У нас есть свободные комнаты. − Я бы хотел разбудить Джейса сейчас. − Нет. Тебе нужно дождаться шести часов утра. Так что выбирай, или отдельная комната специально для тебя, или диванчик в гостиной. Они поднимаются на второй этаж, попадают в гостиную. Комната находилась в полумраке, и только благодаря огню в камине, Джонатан мог разглядеть интерьер. Это была единственная комната с белыми стенами, и со светлыми шторами, благодаря которым солнечные лучи проскальзывали в гостиную или как называют её между собой прислуга, в зал. − Джонатан, не спи на ходу. Или ты стесняешься? — она пихает его в бок, вопросительно глядя на него. — На этих диванах неудобно лежать, а ты устал. У нас есть пустая комната, она находится напротив моей. Когда все проснуться, я тебя разбужу. Да и ты не волнуйся, никто не придет в спальню с топором в руках. Но если что кричи. − Что?! − Я шучу. Мы — Моргенштерны — очень гостеприимны, — подмигивает девушка. Джонатан замечает под её глазами темные круги от недосыпа. Вот кому пора уже в кровать. Он уже думает, чтобы согласится, он и в самом деле устал. Хоть и излишне перевозбужден. Слишком много всего случилось за эти дни, и сейчас он находится в доме отца, которого видел один раз на фотографии и в своем воображении, когда мать говорила, насколько этот человек безумен. Она называла его убийцей и пряталась от него всю свою жизнь и скрывается до сих пор, сперва, чем рассказать эту страшную историю о Валентине, она потребовала, чтобы он поклялся, что никогда не станет искать отца. И он поклялся. А теперь он здесь, в доме Валентина. Но об этом он не хотел думать. Он дождется утра, заберет друга, и они вместе вернутся в Нью-Йорк, где нужна их помощь. В молчании они шли по коридору, Джонатан видел, что она устала, хоть и пыталась держаться бодрячком, Кларисса шагала быстро, не боясь во что-то врезаться в темноте. В коридоре даже не было окон и факелов. Резким движением руки, она отворила дверь и впустила брата вперед. − Вот, располагайся. Кровать чистая, здесь недавно убирались. Отдыхай, — Кларисса уже хотела выйти, но остановилась, предупреждающе взглянув на гостя. — Только если решишься выйти из спальни раньше шести, чтобы по тихому сбежать вместе с Джейсом, хотя навряд ли он с тобой пойдет, я услышу. У меня отличный слух, — она посмотрела в окно и на лице появилась улыбка. А когда он повернулся, чтобы увидеть причину её радости, заметил чёрного ворона за стеклом, знакомого чёрного ворона. — За тобой следят, поэтому твой побег не останется незамеченным. Лучше жди, и если Джейс сам скажет, что пойдет с тобой, тогда вы оба уйдете, поверь живыми. А если поднимешь шум, хозяину дома это явно не понравится, особенно в три часа ночи. Да, ещё, хочу тебе напомнить, что портал я закрыла, и сбежать тебе точно не получится. Лучше не проверяй мои слова. Хорошо? — ответ на вопрос не требовался. Она ведь на самом деле разрушила портал. Если у него получится уйти из дома, то до Нью-Йорка он не сможет добрать вместе с Джейсом. Хотя, можно попробовать дойти до Аликанте… Правда, дороги ни он, ни Вэйланд, не знают. С этими словами, и с пожеланиями хорошо выспаться, Кларисса ушла. Джонатан ещё какое-то время смотрел на закрытую дверь, переваривая её слова. И как она узнала его недавний план о побеге вместе с другом? Мысли читает или отличная интуиция? Присев на кровать, охотник прислонился головой об стену, закрыв глаза. Как же он вымотался. После собрания, мать завела долгий разговор о правде, и он услышал долгожданные ответы, которые вымаливал у Джослин с самого детства, но та все время меняла тему разговора или говорила какими-то загадками. Тогда, после собрания, которое шло ещё долгое время, они вернулись поздно, и Джослин взяв сына за руку, виновато опустив глаза, стала рассказывать о своей прошлой жизни, о своей семье, которую пришлось бросить, ради его безопасности. Так он узнал, что у него есть сестра, и он с ней совсем недавно мило беседовал. Она тогда не назвала своего настоящего имени, представилась Евой, и хоть они гуляли совсем немного, Джонатан не ощущал дискомфорта рядом с ней. Так было с ним всегда, новые знакомства были для него нелегким испытанием. Сам не понимал, почему так. Но это знакомство получилось легким. Только это была Ева, её роль, сыгранная на все 95%. Остальные пять затерялись, раз Алек смог догадаться, где-то углядеть, и показать всем её настоящее лицо. Только, даже после истории мамы, и встречи с Клариссой в подвале, Джонатан не хотел видеть в ней демона, как говорила о ней Джослин. Эта девушка была его сестрой. Он всегда мечтал о сестренке. Мысли уже начинались путаться, он медленно засыпал, забыв лечь на кровать, и только странный звук, стук по стеклу, заставил юношу открыть глаза. Оглядев комнату, в поиске звяканья, он остановился на окне. В комнату рвалась птица, стуча клювом в стекло. Джонатан медленно пересёк спальню, и, перегнувшись через письменный стол, открыл окно, с карканьем в комнату залетел ворон. Где-то он уже видел эту птицу… Слышал это устрашающее гортанное «крух», и когда-то он уже заглядывал в мудрые глаза ворона. Бред какой-то. Ему нужно немного поспать, совсем чуть-чуть. Ворон продолжал кружить по комнате, и Джонатан не стал закрывать окно, вдруг улетит. Накрывшись одеялом, и выпрямив ноги, он почувствовал незабываемое удовольствие. Не обращая внимания на обезумевшую птицу, он закрыл глаза, отвернувшись к стене. И только-только уснул, как понял, что по нему что-то ходит. Сегодня ему не удастся поспать. Повернув голову, он увидел ворона, птица сидела на его плече, в упор глядя на него. − Здрасте, приехали! Точнее, прилетели… Тебе чего надо, а? Давай лети отсюда! — пришлось потрясти рукой, чтобы согнать надоедливое животное. Теперь, с обидой и некой злостью, ворон каркал громко, будто специально. Зачем он его впустил? Ох… Зарывшись головой под подушку и замуровавшись в одеяло, он уснул в доме врага. Это была поздняя осень, и последний солнечный день, все следующие две недели будет дождь, и какое счастье, что он мог видеть, как капли с неба, стекают с его окна. Он просыпается рано, со страхом, медленно открывает глаза, молясь всему чему только можно, что сегодня он увидит белый потолок, солнечный свет из окна, а не пугающую черноту. Комната размыта, будто вечный туман поселился в ней, за ночь стало хуже, темнее… Он садится на кровать, делает специальную зарядку для глаз, по словам врача, она может помочь, только, как и черника, как и дорогие таблетки — все обходит его стороной, результат лечения ухудшается чуть ли ни с каждым часом. Солнце медленно гаснет. У него открыто окно, он всегда предпочитал свежесть, прохладу, из-за чего мама часто ругалась: «Заболеешь, в больницу поедешь, уколы болючие будут тебе ставить!» — говорила она каждый раз. На подоконник залетает птица, его друг, как казалось мальчику. Она всегда прилетала в одно и то же время, утром, как только он проснется и вечером, перед сном. Он подбегает к окну, радостно улыбается, когда птица садится ему на плечо, издает тихий звук, будто приветствует. Он гладит ручное животное, которым хвастался всем своим друзьям, только они ему не верили, в один голос твердили: «Нам нужны доказательства! Где твой ручной попугай?» Он тогда отвечал, что никакой это не попугай. Они только смеялись. А умная птица прилетала рано утром и поздно вечером, не пропуская ни одного дня. − Мне страшно. Я знаю, что не должен бояться, ведь я мужчина, сумеречный охотник, — вздыхает он, перебирая пальцами перья ворона. — Дерево напротив, неделю назад я мог разглядеть его листья, контуры были чётче, а сейчас я вижу только цвета. Все размыто. — Я не хочу ослепнуть… Птица отвечает ему убаюкивающим карканьем, и он в который раз удивляется, ведь ещё никогда не слышал, чтобы ворон отвечал подобным голосом, а самое главное, именно тогда, когда это именно надо. Его друг будто понимал, о чём он говорит и отвечал, иногда успокаивал, как сейчас, а иногда даже ругался, вчера птица пыталась его развеселить и после шестой попытки, у него это получилось. − Как думаешь, чудеса случаются? Я знаю, что Санты не существует, и падающие звезды с неба не исполняют желаний, Ангел Разиэль не поможет мне, даже у Верховного Мага Бруклина ничего не вышло, — говорит мальчик. В  памяти всплывает шестое Рождество, тогда он уже начинал сомневаться в словах матери о добром дедушке, который дарит хорошим ребятишкам подарки. В ту ночь, он с нетерпением ждёт, когда уже можно будет открыть свой подарок, и вот этот час настаёт. Он вместе с мамой и отчимом заходят в небольшую комнату, где стояла ёлка, под ней лежали праздничные коробки. Он находит свой подарок, представляя там большой набор конструктора с множество разборных частей, из которых получится танк или самолет, или машина. Но там, уже собранная, небольшая машинка и конфеты. Конечно, ему понравился подарок, но именно тогда он понял, кто именно положил под ёлку эту красивую коробочку. Мама… Через час он уже устал и пошёл в свою комнату, там его и ждал сюрприз — большой набор конструктора из-за которого он потом не спал всю ночь, полностью погрузившись в строительство, и лишь под утро уснул прямо на полу, с уже собранным вертолётом. Его разбудила мама. Подхватившись на ноги, он кинулся её обнимать, благодаря за такой чудесный подарок, но Джослин лишь озадаченно посмотрела на сына и на дорогую покупку, на которую у неё даже не было денег. Может, Люк продал весь свой книжный магазин, чтобы попробовать стать ближе с её сыном (мальчик тогда недолюбливал отчима). Воспоминание исчезает, когда он слышит шаги в коридоре, и карканье ворона. Птица кружит вокруг него, а когда дверь открывается, улетает в окно и мальчик лишь провожает взглядом размытый силуэт давнего друга. − Джонатан, с кем ты разговаривал? — интересуется мать. — Как ты себя чувствуешь? − Нормально, — отвечает он, пряча все свои переживания, которые рассказывал лишь ворону, сам не понимая зачем, это ведь то же самое, что разговаривать со стенами. А может быть и нет… Ведь птица ему отвечала всегда. − Джонатан, ты опять с открытым окном спал? — хмурится Джослин. − Джонатан, просыпайся! Слышишь! Просыпайся! — кто-то дергал его за плечо. — Джонатан, мы и так проспали! Мне из-за тебя влетит! Юноша разлепляет глаза, все ещё мыслями находясь в странном сне, который когда-то был реальностью. Он смотрит на девушку, её светлые волосы заплетены в высокий конский хвост, и сегодня на ней была свободная белая блузка, заправленная в чёрные брюки. Этот образ идеально ей шёл. − Почему окно открыто? Хотел выпрыгнуть? − Нет. Ворон пытался стекло разбить, пришлось впустить, — голос хриплый спросонья. − Хугин? — выгибает бровь девушка. — Ну ладно, поднимайся, постель можешь не заправлять. − Сколько времени? − Девять часов утра, — мрачно произносит Кларисса. — Завтрак уже давно накрыт. Валентин меня убьёт за такое опоздание. Поэтому, быстро умывайся и пошли, пока он сам не поднялся и голову мне не оторвал. − Ладно, я быстро, — он заходит в ванную комнату, которая находилась в самой спальне за дверью. — Я всегда просыпаюсь в девять, в десять, когда никуда не надо. Утро с шести это жестоко. − Ну, ты и засоня, — пробормотала девушка. — В шесть — это нормально, просто ложиться надо раньше, а не как мы этой ночью. − А он знает, что я здесь? — спрашивает он, вытирая лицо полотенцем. − Откуда? Я ещё не видела отца и поэтому ничего ему не сказала. − Слушай, как думаешь, ему известно, что я его сын? — задает второй вопрос Джонатан. − Скорее всего, нет. Твоя мать хорошо постаралась, отлично пряталась сама и тебя скрывала. Валентин искал её по всему миру, я не хотела, чтобы он её не нашел, точнее надеялась, что она не вернётся к нам. Я ведь не знала, что у меня есть брат. − А так бы хотела… − Хватит вопросов, мы спешим. Пойдем, скорее. Кларисса чуть ли не бежала по коридору, и за несколько секунд, перед ними появилась дверь в гостиную, откуда слышались голоса. − Я тебя позову, — бросила она, прежде чем скрыться в комнате. К своему удивлению, и невероятному облегчению, все жители поместья находились в гостиной, а не в столовой, и были заняты чем-то важным. Джейс, отец и Катарина склонились над столом. Ангел смотрел на всё происходящее неверующими глазами, Валентин сосредоточенно что-то говорил Катарине и приемному сыну, ну, а прислуга лишь молча внимала приказы хозяина, время от времени кивая головой. − Надо же, проснулась! Ты что ночью делала, дорогая, раз утром тебя невозможно было добудиться? — замечает её отец, когда девушка пытается подглядеть, что же стоит на столе: какие-то бутылки, баночки, одна тетрадь… − Доброе утро, отец. Здравствуй, Джейс, — правила этикета, о них никуда не денешься. — У нас гость, он стоит за дверью. − Ну, так пусть заходит, раз пришёл. Только я никого не ждал. Получив согласия хозяина дома, Кларисса приоткрыла дверь, зовя Джонатана, который же познакомился с их змеёй. − Джонатан, иди сюда! Я же сказала, никуда не уходить! − Я вообще-то здесь, — непонимающе произносит Джейс, на что девушка не обращает внимания. − Классная змея! — признался Джонатан, — Джейс там? − Все там. Они заходят. Джонатан ищет глазами друга. Вот он, около стола, в руках тетрадь, глаза сияют жизнью, чего он не видел после болезни. На нём дорогая одежда, и выглядит Вэйланд совершенно не так, как он представлял. Не так, когда люди попадают в беду. Рядом, за спиной юноши, мужчина, чем-то похожий на Клариссу, возможно, осанкой… А ещё он напоминал чем-то его самого. Цветом волос? Или формой лица? Глазами? Недолго думая, он понимает, кто перед ним стоит. Валентин. Молодая симпатичная девушка убирает со стола все предметы в аптечку. Возможно, служанка. − Познакомьтесь, — Кларисса указывает рукой на брата, внимательно наблюдая за родственниками. Джейс удивлен, это точно. А отец…. Она даже не могла понять, о чём он сейчас думает. — Джонатан. − Тебе придется называть меня Джейсом, чтобы не было путаницы, — говорит Вэйланд, взглянув на отца. «Вчера он обращался к нему на Вы» — заметила Кларисса. − Ты как тут очутился, друг? — улыбается Джейс. − Через портал. И я уже собираюсь уйти, просто я за тобой пришёл. Нам нужно в Институт, там нуждаются в нашей помощи. − Я не могу уйти сейчас. − Почему? Ты вообще понимаешь, где ты находишься и главное, с кем?! − Я нахожусь дома, — беспечно пожимает он плечами. − Это, — он оглядывает шикарные апартаменты, — Не твой дом. И это — не твоя семья. − Джонатан, — Кларисса пихает его вбок. Да и ещё больно пихает, только юноша решает достучаться до друга, не обращая внимания на все предупреждения сестрицы. Валентин, заметив настрой парня, присаживается в кресло, прихватив с собой бокал с вином, он готов смотреть весь спектакль. Кларисса непонимающе смотрит на отца, неужели, он так и будет молчать? Беседа друзей предстоит долгой. − Послушай, ты ничего не знаешь. Валентин мой отец, — говорит Джейс и сразу же добавляет. — Приемный. Но это ничего не меняет. Я уже принял решения. Я остаюсь здесь. − А как же Лайтвуды? − Я надеюсь, что с ними будет всё хорошо. Передавай им «привет» от меня. Скажи, что я в полном порядке. − Ты заболел? — скривив тонкие губы, и прищурив глаза, произносит Джонатан. «Что они с тобой сделали, Вэйланд?» − Как там Алек? У меня плохое предчувствие, — меняет тему разговора Джейс. Руна «парабатай» гасла, связь терялась. − Я его не видел. Поэтому нам нужно вернуться в Институт и убедиться, что с Алеком всё хорошо. − Я не могу вернуться, — качает головой Вэйланд. − Что ты с ним сделал?! — голос охотника становится грозным, он с невероятной злобой смотрит на мужчину. − Мальчик, успокойся. Раз уж ты явился в мой дом без приглашения, соблюдай хотя бы правила хорошего поведения. Джослин учила тебя, как нужно вести себя в гостях? Она должна была тебя этому обучить. − Откуда вы знаете, что моя мать Джослин? — тихо поинтересовался Джонатан. − Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Кстати, давно хотел спросить, как твои глаза? − Нормально, — он был ошеломлен. Мама говорила, что Валентину неизвестно о нём ничего, отец не знал, что она была беременна во второй раз. − Значит, операция помогла? Хорошо. − Я ничего не понимаю, кто-нибудь объясните мне, что происходит, — произнес Джейс. − Ничего особенного. Просто семья почти в сборе. Лично мне нравится такой состав, — отозвалась Кларисса.