Каменный Ангел

─ Любопытство ещё никого до добра не доводило, Джонатан. Не стоило тебе спускаться в подземелье, — прозвучал знакомый голос в его голове и юноша пытается принять сидячее положение. Голова всё ещё так же жутко болела, а мозг не мог различить реальность от сна. В комнате, где он находился, слабо горело несколько факелов, и к своему удивлению, юноша понял, что это тот самый кабинет, а не пыточная, ведь он был почти уверен, что подобный проступок не окажется безнаказанным. ─ Что это было? — тихо произнес Джонатан, прикоснувшись холодными ладонями к лицу. Сейчас бы в душ… ─ Что это всё означает? ─ А что ты видел? — спросил мужчина, взглянув на сына. Джонатан поджал ноги под себя, глядя на Валентина, который сидел в кресле за своим столом. ─ Себя и своё будущее, иллюзию, Клариссу и твой мир, — перечислил Джонатан, вспоминая каждое зеркало. ─ Эти зеркала не дают знаний, они не предсказывают будущее, и не показывают прошлое. Ты видел то, что хотел увидеть. Возможно, ты мечтаешь об этом или мечтал, боишься чего-либо, сострадаешь кому-либо. Они проникают в самые сокровенные частички человеческой души, взамен забирают его энергию. Вот поэтому ты так устал. ─ Я думал… — он даже немного разочаровался, ведь был почти уверен, что ему стало известно многое, а не только его бесконечные догадки. — То есть, что я видел, не могло быть на самом деле? Тогда какой от них толк? Валентин поджал губы. ─ К сожалению, я не могу тебе сказать. ─ Не доверяешь? — спросил Джонатан, заранее зная ответ на свой вопрос. Конечно, отец ему не верит, так же как и он не доверяет Валентину. Всё взаимно. — Никто мне толком ничего не может объяснить. Ходят лишь вокруг да около, причем все. ─ Сложи все пазлы воедино, и узришь истину, ─ от такого ответа у Джонатана пробежали мурашки, Валентин говорил совсем как Королева Благого Двора ─ он видел её лишь однажды и ему было достаточно, чтобы понять, что с благим народцем лучше лишний раз не связываться. Говорили они всегда таинственными загадками и постоянно хитрили. ─ Я пытался, но кое-какие моменты прерывают всю логическую цепочку. ─ Какие, например? — поинтересовался Валентин, вернувшись к своему прежнему занятию — Джонатан пытался подглядеть, но толком ничего не увидел. Подойти бы поближе. Кажется, Моргенштерн чертил какую-то карту. ─ Зачем ты купил мамину картину, и заплатил больше денег, чем нужно? Зачем присылал мне подарки? Как ты нас нашёл? С чего ты взял, что я твой сын? ─ Ты ничего не помнишь? Ну, да, конечно, вряд ли ты придал этому значение, — заметив непонимающий взгляд Джонатана, мужчина продолжил. — Я долгое время пытался найти Джослин, но она как сквозь землю провалилась. По делам Круга мне пришлось приехать в Нью-Йорк, и я на какое-то время забыл о жене. Забыл и нашел её. Попытайся вспомнить, ты ведь был не совсем маленьким. Небольшая аллея, которая была после парка аттракционов. Возможно, именно там вы и были, а после возвращались домой. Ты ел мороженное, и совсем не слушал мать, продолжал убегать от неё, упал, замарался. Футболка была вся в шоколадном месиве, а на лице пыль и ссадины. Вспомнил тот день? ─ Не совсем. ─ Ты уже хотел зареветь, но так и не издал ни звука, лишь недовольно сопел, усевшись на скамью, где я ждал знакомого. Ты, конечно же, ничего не понял, пытаясь оттереть пятно от недавнего рожка на футболке. Спросишь, почему сразу понял, что ты мой ребенок? Почему вообще обратил на тебя внимание? Сложно было не заметить того, кто сошёл с твоих детских фотографий. Я смотрел на тебя и видел себя в пять –шесть лет. А когда ты заметил меня, и руны на руках, я понял, ты принадлежишь сумеречному миру, и такое сходство не может быть совпадением. После, заметил Джослин и Люциана. Я проследил за вами, желая узнать, где вы живете. ─ Мама боялась, что рано или поздно ты нас найдешь. Но всё это время, ты знал, где мы живём, но не дал о себе знать... Ты же искал маму, и вот она была так рядом, почему тогда… ─ Всё просто на самом деле. Я хотел вернуть жену, да. Но я всё ещё был мёртв для этого мира. Если бы Джослин увидела меня, после, в скором времени весь сумеречный мир узнал бы, что в могиле чужие кости. А я пока оживать для мира не хотел. По крайне мере, я знал, что Джослин не где-то в Египте, Санкт-Петербурге или в Париже, а в Нью-Йорке, в Бруклине, жива, и вроде даже счастлива. Появиться на пороге вашего дома я не мог, хоть и очень хотелось встретиться с ней, с тобой, ─ Валентин слабо улыбнулся, и Джонатан впервые увидел как трескается каменный лик отца, он выглядел почти как человек, который слишком много потерял по своей же глупости, и больше всего, желал вернуть прошлое, но не мог ничего сделать. Все, что было в его силах, это похоже, уничтожить всё, то, что напоминало ему о прошлой жизни. ─ А вот помогать на расстояние было в моих силах. С помощью Хугина, который с легкостью узнавал о вас всю информацию, я понял, что живете вы небогато. Птица передавала мне всё, что слышала сама. ─ Значит, все подарки, и деньги на лечение… Я не знал. И мама ничего толком не могла тогда объяснить. Я почти поверил в чудеса, — размышлял вслух юноша. Паззл начинал собираться, но всё равно с трудом ввязывался с реальностью. Он вспоминал слова матери. Она говорила, что никогда бы не хотела, чтобы он встретился с отцом, поэтому эта тема была для неё неприятной. Когда человек монстр, навряд ли он будет помогать хоть кому-то, если, конечно, это не часть его плана. ─ Почему мама ушла? ─ Спроси у неё, думаю, ей лучше известна причина. ─ Причина? — переспросил Джонатан. — Вообще-то у неё было несколько причин. ─ Она ушла из-за тебя. Если бы не ты, она бы не решилась на такое предательство. ─ А Кларисса? Она ведь не человек. Всё могло быть по-другому, если бы тебе не вздумалось сделать то, что ты сделал. И я здесь не при чем. ─ Кларисса — сумеречный охотник, как я, и как ты. Только твоя сестра отличается от тебя ловкостью, силой и обладает множество другими способностями, которые помогут ей в дальнейшей жизни. В детстве она была тихой, наверное, именно это пугало Джослин — ведь все младенцы слишком эмоциональны, а Кларисса была очень молчалива, закрыта, ─ Валентин крутил в руке тонкую чёрную ручку, смотря куда-то в пустоту, казалось, мысленно он был там - в родовом поместье Джослин, где пытался создать свою неправильную семью. ─ Мама узнала об эксперименте, ей было известно, что такое Кларисса. Джослин нашла твою камеру пыток, твои кровавые записи, ─ сказал Джонатан. ─ Ты знал об этом? Валентин отрицательно покачал головой. ─ Позже, конечно, догадался. Как она только нашла проход, ─ усмехнулся мужчина. ─ Ты любил мою мать? - Джонатан вглядывается в черные, как у него самого, глаза, и видит в них своё отражение. Какая жуть. Джослин обмолвилась однажды, что первые годы брака были её счастливые. ─ Конечно, любил, - тихо отвечает Валентин. ─ Но любовь к ней тебя не остановила от этих ужасных экспериментов. Мама страдала от демонического ихора, которые ты ей давал, скрывая под видом чая. А если бы ей это навредило? Ты хоть понимаешь, сколько боли ей причинил?! Ты отнял у неё ребенка! А сейчас говоришь, что я во всем виноват?! - парень чувствует как от злости начинают гореть уши. На секунду он себя отдергивает ─ не следует так говорить с Моргенштерном, непонятно как он себя поведет, оскорбиться еще, да запрет в той комнате, с энергетическими зеркалами. Но Валентин лишь слабо улыбался. ─ Я хотел как лучше. Хотел сделать ребенка сильнее. Наделить силами, сделать могущественнее нежити. Прежде чем давать ихор Джослин, я вколол его себе. Из побочных эффектов лишь кошмары. Неприятно, но терпимо, ─ вкрадчиво объяснил Валентин. Было очень странно говорить с отцом, которого он совсем недавно встретил, о матери, но ему было крайне интересно узнать как можно больше. Так уж сложилось, что тема прошлого Джослин, особенно Валентин и его дочь, были не самые желанные. Мать ничего от него не скрывала, но все её истории были сухими и такими короткими. И всегда она напоминала Джонатану, что Валентину нельзя верить, а любить и подавно. Она говорила, что Валентин был из тех людей, которые пользовались чужой любовью и преданностью. Он был чёртовым психопатом. Такая же была и Кларисса. Яблоко от яблони недалеко падает, и душой она пошла в отца. ─ Можешь рассказать мне о сестре? - просит Джонатан. ─ Ни разу не пожалел об эксперименте? ─ Пожалел ли... Первые годы после Восстания, после того как Джослин ушла, а Кларисса решила пуститься во все тяжкие. Она была маленькой и милой на вид, но очень проблемной, - признался Валентин. ─ Я даже начал задумываться, что эксперимент провалился. Она не справлялась с заданиями, более того была слишком вспыльчива, ей не хватало терпения, чтобы закончить начатое дело, она сразу же хваталось за другое. Физически она быстро взрослела, но продолжала вести себя как капризный ребенок, что тогда было вполне нормально для неё, но в то время меня это злило, я считал, что она притворяется, что все ее детские замашки - это лишь игра. Она часто кричала, что я слишком с ней жесток, но иначе было нельзя, стоило только разжать хватку, в чём-то проявить слабину, и она превращалась в нечто неконтролируемое. Она невероятно отличалась от Джейса. Совершенно разные дети, - Валентин налил себе немного вина в бокал, и спросил, будет ли он. ─ Нет, спасибо, - сказал Джонатан, поглощенный рассказом. ─ Продолжай. Она изменилась? ─ С каждым годом я видел, как часть её умирает. Лилит предупреждала, я знал, что так будет, и моя задача была научить Клариссу вести себя как нормальный человек, чтобы потом можно было ужиться в обществе. Долгое время у неё имелась отвратительная привычка мучить животных: маленьких птиц, хомяков, мышей. Катарина, наша служанка, из-за этого даже хотела уволиться. Как бы я не ругал Клариссу, она не прекращала. Иногда пугала жителей Идриса, поджигала их дома и сараи. Не любила гостей в нашем доме, особенно женщин. Как-то я пытался наладить свою личную жизнь, думая, что, может, девочке нужна мать, и ошибся. Кларисса пырнула её кинжалом и убежала, забыв вытащить оружие. Несложно догадаться, чьих это было рук дело. Когда ей исполнилось десять лет, она на отлично справилась со своим заданием - дочь убила своего первого монстра, и в ней не было ни страха, ни сомнения. Сейчас, наконец, она стала более менее… — мужчина замолчал, подбирая подходящее прилагательное. ─ Нормальной? — предположил Джонатан. ─ Спокойной. После долгих лет обучения, Кларисса, научилась контролировать свои негативнее эмоции. ─ Ты признаешь, что создал монстра? Мама называет её только так. ─ Она не монстр! — злобно сверкнув глазами, проговорил Моргенштерн, и юноша лишь поежился. ─ Но она не человек, верно? Демоническая кровь уничтожила в ней все от  человека. Джонатан вспомнил Саймона, главу Нью-Йоркского клана вампиров и задумался. Разве может чудовище любить? Тогда ему показалось, что девушка на самом деле дорожила своим другом. Или просто отлично играла свою роль? Ведь из неё вышла отличная Ева Самьюэльз, и если бы не Алек, никто бы так и не догадался, кем она является на самом деле. ─ Она по-другому видит этот мир, по-другому его чувствует. Она обучена не так как ты, или Джейс. Она другая, но не монстр. Моя дочь истинный воин, которой нет равных. ─ Ты её просто защищаешь, потому что сам создал из неё это. Моя сестра демон, а я их убиваю. ─ У тебя не хватит сил тягаться с Клариссой, — усмехнулся Валентин. – Да и незачем, она твоя сестра, ты должен её любить. Вы семья. ─ Мы не семья. Джослин и Люк - моя семья, ─ твердо сказал Джонатан. Валентин удивил его тем, что засмеялся, и отмахнулся от него, будто сын сказал какую-то глупость. ─ Это ты сейчас так говоришь. Придет время, и ты будешь стоять рядом со своей сестрой, и поймешь, что она не так ужасна, как о ней говорят. Люди просто боятся силу, которая им неизвестна. Первое время, мне тоже было страшно. Джонатан удивленно уставился на отца. Ему послышалось, или в самом деле, только что, Валентин признался, что боялся свою дочь?! ─ Скажи мне, Джонатан, в чем разница между добром и злом? Парень опешил от такого неожиданного вопроса. — Добро - это нечто светлое, то, что исходит от бога. А зло... то, что мешает жить, это то, отчего исходит страдание и боль. Демоны - это зло, они сотканы из чужой боли, питаются мучениями людей. Добро имеет сострадание, а зло – нет. Я на стороне добра, и если я помогаю кому-либо, то помогаю без корыстных целей, — объяснил Джонатан, надеясь, что это прозвучало не слишком глупо. ─ О, да ты идеалист, такой же как я, - широко улыбнулся Валентин, и если это сходство осчастливило Моргенштерна, то Джонатан в ужасе застыл. Он знал и видил невероятное сходство между ними, но только внешне, и не более. ─ Однажды, Ходж сказал мне, в далекие юные годы, что нет абсолютного зла и добра. Я никогда этого не понимал. Джонатан хотел спросить, к какой категории относит себя отец. Но Валентин уже поднялся, и неторопясь собирал в аккуратную стопочку свои бумаги, и парень решил, что беседа окончена, и тоже встал. ─ Ты знаешь, сколько убитых было после нападения Вендиго? - вдруг спросил отец. ─ Могу только догадываться. Я ушел следом за Джейсом и Клариссой. ─ Легче будет сосчитать, сколько осталось в живых, — ответил Валентин. ─ Откуда ты знаешь? ─ Навестил их в Зале Ангела. ─ А Латвуйды… живы? — тихо спросил юноша, не хотелось говорить с ним о своих отношениях с Изабель, но неизвестность пугала. ─ Не беспокойся, любовь всей твоей жизни жива. Отделалась только небольшим шоком и затяжной депрессией. ─ Депрессией? — переспросил Джонатан. ─ У неё брат погиб. ─ Макс или… ─ Первый ребенок Латвуйдов. Александр. ─ Алек, — прошептал юноша, с шоком глядя на хозяина дома. — А Джейс знает? Он ведь был его парабатаем! ─ Я пока ничего ему об этом не говорил. Были дела и поважнее. Думаю, он чувствует что-то неладное. ─ Он может знать, что Алека нет в живых, да? ─ Если знает или только догадывается, то просто не хочет в это верить. Руна «парабатай» сильна, она связывает двух нефелимов и если один из них умирает, это можно ощутить — будто часть тебя погибает, неприятное чувство, но что поделаешь, об этом предупреждали заранее. У тебя нет парабатай? ─ Нет. Я ещё не нашел нужного человека, — ответил Джонатан. «Да и навряд ли я когда-нибудь найду этого нужного человека». Доверять кому-то свою жизнь, и отвечать за чужую, переносить его боль, как свою — это слишком тяжело. К тому же не нашлось ещё того, кому бы он смог доверять настолько сильно. ─ Я привык работать один. Или вместе с друзьями. Правда, их всё меньше. Алек погиб, Джейс перешел на сторону врага, — юноша осекся, но было поздно, сказанное им уже было услышано. Впрочем, Валентина это не разозлило, в наигранно-доброжелательном взгляде ничего не изменилось. Он хотел казаться добрым. ─ Понятно, — мужчина вздохнул, поднимаясь с места, и взглянул на свои наручные часы. — Время ужинать. Кларисса с Джейсом уже тебя заждались. Иди. ─ Меня? А ты? ─ У меня назначена встреча, — Моргенштерн вышел из кабинета, и юноша последовал следом за ним, уловив последнюю фразу отца, которую он проговорил уже сам себе. — Вот, черт, я уже опаздываю, с этими беседами... Джонатан лишь усмехнулся, спрятав руки в карманы джинсов, и быстро сбежал вниз по лестнице, но до обеденного зала так и не дошел, взглянув вверх на отдаленный силуэт. Я буду ждать тебя у железных ворот Эдома, завтра вечером. Завтра, уже сегодня и вечер настал уже давно. Эдом... Лилит... Кларисса называла её своей матерью. Зачем ему встречаться с демоном? Обсудить успехи Клариссы? Как-то слабо в это верилось. Джонатан пошел на свет в столовую, где уже стучала посуда, были слышны голоса, и исходил аппетитный запах еды. Обернувшись назад, Джонатан заметил, что все факелы в коридорах погасли, и на этажах стало темно, что собственной руки было невозможно разглядеть. Бесшумно, он быстро преодолел два этажа и пошел на свет, который исходил из библиотеки. Может, встреча назначена на другое время?

***

Тем временем в Зале Договор был кипишь. Потребовалось шесть-семь часов, чтобы похоронить все мертвые тела, доставить раненых в госпиталь и выслать нежить из Аликанте. На улице уже начинало темнеть, время быстро ускользало от них, но после долгих споров, различных предположений и многочисленных планов, которые Советом были признаны никудышными, нефелимы, скрепя сердце, поняли, что у них остается один выход. Он не самый правильный, не самый верный и о нем они возможно пожалеют ещё тысячи раз. Но выхода нет. ─ Ладно, у нас есть ещё время на раздумья. Пока я не буду посылать Моргенштерну известие. Будем думать всю ночь, и если созреет хоть один толковый план, попытаемся его реализовать. Лучше умереть в бою, чем стоять на коленях перед врагом! — прозвучал бодрый голос Имоджен. Несмотря на всю бодрость, женщина выглядела измученной и уставшей, но у неё ещё было достаточно сил, чтобы бороться. ─ Роберт, а что если он сможет нам помочь? — не слушая Инквизитора, и полностью погрузившись в свои печальный раздумья, Мариза взглянула на супруга. Им позволили еще немного побыть с сыном, и женщина всё ещё надеялась, что он откроет глаза. Что он просто спит и сейчас проснется. Роберт выглядел не лучше. Мало того, что в последнее время не бывал дома, так ещё их последняя встреча с Александром была не самой теплой. Мужчина наорал на сына, когда узнал, что тот встречается с нежетью, так ещё и с мужчиной! «Какой позор! Мне стыдно, что ты мой сын!» — это были последние его слова, после того, как он ударил своего ребенка. От этого хотелось выть. Он повел себя как полный дурак и уже давно хотел извиниться, да всё было некогда. А теперь уже невозможно. ─ Он ведь излечил того мальчика, — прошептала Мариза ему на ухо, чтобы никто из сидящих в зале не смог услышать её слов. ─ Излечил, Мариза! Но не оживил! — также тихо ответил ей Роберт. ─ Он почти умирал! — зашипела женщина, и снова взглянула на сына. Не проснется… — Я не могу, — Мариза закрыла лицо руками, но слез уже не было, все выплакала. ─ Послушай, нужно успокоиться. Мне тоже тяжело. Всем тяжело, практически у каждого в зале погибли родственники. Нужно держаться, Мариза. Роберт приобнял жену и поцеловал её в макушку. Ему всегда казалось, что она сильная, Мариза никогда не плакала, несмотря, что её жизнь была несладкой. Для него она была Железной Леди. В зале все затихли, измотанные и уставшие — они не знали, что им делать. Каждый боялся за жизнь своих детей. Какой она будет, если они согласятся на все условия Моргенштерна и подпишут перемирие? Чего греха таить, почти в каждой семье был тот, кто принадлежал к Нижнему миру. И уж больно слабо верилось в разумность Моргенштерна. Охотники его знали слишком хорошо, и если в молодые годы он был на пути к безумию, то страшно представить, что сделали с ним эти пятнадцать лет скитаний. В самом ли деле он сохранит жизнь своим обидчикам, которых называл, своими сестрами и братьями? А какой будет жизнь их детей, если наступит война? Главные двери со скрипок открываются, и на пороге появляется человеческая тень. Гость небрежно толкнул дверь обратно и вошел в зал. Первое, что увидели охотники, это огромный хвост с шипами. Глаза желтые. Как оно прошло через барьер?! Нефелимы вскочили с мест, заслонив собой юное поколение, но чудовище лишь мерзко засмеялось, и, утирая слезы от смеха, махнуло рукой. ─ Куда побежали? Сидите-сидите. Я глава своей стаи Вендиго, хочу лично извиниться перед вами, сумеречные охотники. Понимаю, что этими извинениями ваших родных не вернешь, но вполне в наших силах излечить больных, смертельно раненых. Почти уверен, тоже самое предлагал вам и Моргенштерн, ─ желтоглазый монстр вздыхает, и протягивает руки к охотникам в доброжелательном жесте. ─ Мой народ не желал зла охотникам. Понимаете ли, один из ваших, жестоко расправился с нашим создателем, а мы такое не прощаем, и на момент нападения, он находился в Институте, это нечто странное, даже не нефилим, что-то, что вы от нас спрятали. Он отличается от вас запахом. Мы уже знаем, кто это и с радостью поможем вам. У нас с вами одинаковые враги. Это всё вина Моргенштернов. А мы так надеялись на долгое сотрудничество с ними, но, мы сами виноваты, доверять Валентину не самый лучший вариант, - существо скалится, зло сжимая свои когтистые руки-лапы в кулаки. Заметив сомнение на лицах, и учуяв, напряжение витающее в воздухе, он пытается по-доброму улыбнуться. ─ Мы  существа мирные. Поэтому вы только сейчас узнали о нашем существование, а ведь мы, ой, какие древние. Кто-то подал сигнал бедствия, выдал наше укрытие, пытаясь развязать эту маленькую войну, есть варианты, кто бы это мог быть? Стоило нам связаться с Моргенштерном, и всё пошло прахом! ─ он с силой, с яростью ударил огромным кулаком о стену. Если нефилимов терзало сильнейшее сомнение на счёт Валентина, а из-за желания помочь своим раненым близким, они уже готовы были принять все требования Моргенштерна, то теперь, все всё поняли. Да, Моргенштерн говорил правду, когда сказал, что не он их наслал, но он разозлил и вызвал в этих старейших тварях чувство ненависти и желания возмездия. На какое зло способен Валентин, охотники видели ни раз, и подпускать безумца к власти, это самое худшее, что можно придумать. А вот вендиго... Несмотря на свой устрашающий вид, несмотря, на все, что его отродья натворили, он внушал доверие. ─ Хотите сказать, что вы не убивали людей? Не выкачивали с них кровь, не разделывали на органы? - поинтересовалась Имоджен, оценивающе взглянув на Вендиго. ─ Да, мы питаемся людьми, но только немощными, больными, многие из них сами к нам приходят, желая как можно быстрее унять боль, ─ ответил вендиго. ─ Всё, что произошло в эти дни, это наша ошибка при попытки возмездия, мы пытались найти того, кто посмел убить одного из наших. И нашли. Мы можем помочь вам в войне с Моргенштерном и его чудовищной дочерью. Не сдавайтесь, а принимайте вызов!

***

Джонатан медленно шел по каменному полу, стараясь не дышать. Каждый шорох звучал в мертвой тишине как взрыв бомбы. Обходя все стеллажи с книгами, он увидел знакомое стило, такое же он видел в шкатулке на столе Валентина. ─ Надо же преступник вернулся на место преступление во второй раз! — послышался голос со спины. Джонатан замер, и мучительно закрыл глаза. У него три выхода: сбежать; соврать и сказать, что пришел почитать книги, а просто случайно подошел именно к этому шкафу и достал именно ту красную книгу; или сознаться и получить щедрый пинок из дома Моргенштернов и куковать на улице. ─ Что, любопытство таки пожирает и не дает покоя? Юноша вздыхает, виновато опустив голову, и оборачивается лицом к отцу. Валентин стоял рядом, глядя на сына, который уже начинал его бесить, но с другой стороны он его понимал. Они были похожи, хоть мужчина никогда не участвовал в воспитании мальчика. ─ Я… — Джонатан не смог придумать более реалистичную ложь. — Я… Я соскучился. — Он поднял голову и, встретившись с взглядом Валентина, понял, что тот не злится. Сложно было понять, какие эмоции сейчас испытывал Моргенштерн, вроде улыбается, но глаз не касается эта улыбка. Такое ощущение, что он вообще ничего не умеет чувствовать, как и его дочь. Даже разозлиться не мог нормально. А может это и хорошо. Не очень хотелось ощутить на себе гнев Валентина Моргенштерна. ─ Очень неубедительно, — покачал головой Валентин. — Если бы здесь был твой дед, ты б сейчас летел кубарем с лестницы до самой главной двери, — медленно проговорил мужчина, мягко похлопав сына по плечу. ─ Дедушка? — переспросил Джонатан. — Твой отец? Как его звали? ─ Тебе Джослин не рассказывала? ─ Нет. Беседы о твоем роде не были её любимыми. ─ Оскар. Ты можешь увидеть его портрет в коридоре. Он был строгим, но справедливым. ─ Ты… Эм, я бы, наверное… ─ Прекрати мямлить! — с раздражением сказал Валентин. ─ Можно с тобой? ─ Нет. Тебе нельзя. ─ Почему? ─ Это не для детских глаз и ушей. ─ Я не ребенок! Мне скоро семнадцать, — возразил Джонатан. — Через восемь месяцев. Все равно не ребенок. ─ Это опасно. ─ У меня всегда есть с собой кинжал, — он показал оружие и спрятал его обратно в ножны. — Пожалуйста. ─ Нет, Джонатан. Ты хоть и мой сын по крови, но всё ещё мой враг. ─ Я клянусь Ангелом, что никому ничего не расскажу! ─ Конечно, не расскажешь. Не сможешь, — сказал мужчина, но видимо его слова нисколько не насторожили Джонатана. – Ну, раз уж ты так сильно хочешь, то можешь пойти со мной. Ты всё ещё можешь передумать. Но, юный охотник, уже вошел в азарт.