Каменный Ангел

Джослин тысячу раз представляла их встречу, знала ведь, что он не покончил жизнь самоубийством, не сгорел в том доме. Руна любви горела, болела. Она ощущала его злость, ненависть, тоску и печаль по ней. А потом неожиданно ощущение, к которому она уже успела привыкнуть — прекратилось. Связь оборвалась так резко, что она почти поверила — он мертв. Она желала для него лишь смерти. И то, как бережно он сжимает её ладонь в своей руке, смотрит и говорит с ней, Джослин становится дурно. Она его ненавидит. Тонкий острый кинжал спрятан за её жилеткой и в любой момент она готова этим самым кинжалом ударить ему в самое сердце. А он все так же бережно сжимает её руку в своей и смотрит на неё так, будто и не было ничего, будто все еще любит её. ─ Куда ты… — она замолкает, когда он открывает дверь одной из комнат и приглашает присесть в кресло. Последние слова бывшего мужа она едва расслышала, неотрывно глядя на дочь. Совсем недавно она задыхалась от духоты, а теперь ей было тяжко дышать от холода. Джослин ощущает прохладную ладонь Валентина на своем плече, и уже хочет убрать её, но даже на это у неё хватает сил. Он довел её до кресла и усадил напротив дочери, а сам встал за спиной юной Моргенштерн, уже скорее по привычке, положив руки девушке на плечи. Джослин сглотнула, даже не зная, что сказать. ─ Здравствуй, мама, — голос Клариссы прозвучал ласково, и доброжелательная улыбка появилась на красивом лице. Именно так, всегда улыбался Валентин. Джослин неуверенно взглянула на мужчину, не понимая, зачем он вообще её сюда привел, к ней. Неужели думал, что она захочет увидеть дочь? Единственное, что она хотела это убить её, но уж точно не наблюдать за превосходной актерской игрой Клариссы. Темно-зеленые глаза недобро засияли, Джослин видела черноту в этих глазах. ─ Джослин, — выдохнула Кларисса. — Я знаю, что ты меня ненавидишь за убийство Алека, и за то, что я разрушила твою прекрасную сказку. Женщина удивленно посмотрела на дочь. ─ Ты меня ненавидишь за одно мое существование. Но… — девушка замолчала, и глянула на отца, умоляя не заставлять говорить ей эти слова. Слишком тяжело. Он все понял по её взгляду. ─ Ты нужна нам, — закончил за дочь Валентин. — Я виноват перед тобою, и не смогу исправить всего, что натворил, как бы этого не хотел, но я могу… ─ Валентин, — не давая сказать ему больше ни слова, Джослин измученно посмотрела на мужа. ─ Не надо. Хватит. ─ Мы твоя семья, — сказала Кларисса. ─ Я ждала тебя, я надеялась, что ты вернешься. Что ты сможешь спасти меня. Греймарк едва удержалась, чтобы не засмеяться. Она ведь не дура, стразу поняла, что Кларисса врет. Но последние слова прозвучали иначе, так, будто она говорила правду. Зеленые глаза потеплели, и, набравшись смелости, женщина перегнулась через небольшой столик и осторожно накрыла своей рукой ладонь дочери. От теплоты, которая исходила от Джослин, Кларисса вздрогнула. У матери были нежные руки. Но у Лилит были нежнее. Валентин едва заметно улыбнулся. ─ Кларисса, — Джослин сама не поняла, как её голос смягчился. — Я тебя не ненавижу. Знаю, последняя встреча была не самой приятной. Но это моя вина. То, какой ты стала, в этом виновата я. Я ушла. Струсила, Прости меня за это, — охотница прикрыла глаза. — Уверена, в тебе еще есть что-то светлое. Ты не чудовище. И я ненавижу себя, что думала о тебе так. Прости, доченька, прости меня! Эмоциональная речь Джослин была такой чувственной, и Кларисса ей хотела верить. Она изумленно взглянула на одинокую слезинку, которая скатилась с внезапно постаревшего лица матери. Неужели, она раскаивается? Ведь Джослин человек. А людям свойственно ошибаться… Девушка дотронулась до лица матери, и тыльной стороной ладони вытерла её слезы. ─ Я понимаю тебя, — тихо проговорила Кларисса. — Я больше не злюсь. Джослин улыбнулась и встала на ноги, желая обнять своего ребенка. На какое-то время Кларисса потерялась, кажется впервые в жизни. От Джослин исходил приятный аромат цветов и красок — запах, ставший частью её. Мать была такая опрятная и красивая, будто и не была на поле боя. Материнские объятия были для неё чужды. Стоило Джослин отодвинуться, отпустить Клариссу, девушка облегченно выдохнула и с вымученной улыбкой глянула на мать. Отец может ей гордиться. ─ Милорд! — в гостиную ворвался Блэквелл, на секунду он замер удивленно пялясь на Джослин и рядом с ней — на дочь Валентина. Странно, что они еще не поубивали друг друга. Мужчина знал, насколько сильно Кларисса ненавидела свою родную мать. ─ Говори. ─ Они уже близко. Наша армия сильна, но их слишком много. Вендиго — они ломают ворота. ─ А сумеречные охотники? — тихо спросила Джослин. ─ Они погибают, — охотник усмехнулся, быстро оглядев жену хозяина, и кивнул в сторону окна. Даже в форме охотницы, Джоси выглядела как типичная домохозяйка. И что он в ней только нашел? Проследив за взглядом Блэквэлла, Джослин в ужасе смотрела на черные тучи, которые виднелись сквозь туман. Иногда она видела слабую темно-синюю полосу на почерневшем небе. Окна запотели. ─ Что это? Что это такое?! ─ Это наша победа. Ведь я предупреждал. , — довольно промурлыкал Валентин, встретившись взглядом с дочерью. На лице Клариссы засияла улыбка, и Джослин невольно вздрогнула. И снова она видела перед собой демона. А может даже двоих. ─ Что прикажете делать, милорд? — подал голос Блэквелл. ─ Ни одна тварь не должна проникнуть в мой дом. Убить их всех любым способом. Хоть живьем сжечь. ─ Понял, — охотник поклонился и быстро вышел, что-то крича своим соратникам. ─ Пойду приготовлюсь, — сказала Кларисса, поднявшись с дивана. – Мам, подумай. Можно все начать сначала. Она закрыла за собой дверь, и торопливо отправилась в свою комнату, где её уже ожидал Саймон.

***

Он обернулся, чтобы убедиться, что Лилит не нападет на него со спины. Женщина стояла возле ворот и слабо улыбалась. Не ему, своим мыслям. Совсем скоро она будет рядом со своей дочерью… Джонатан хотел лишь одного — покинуть это ужасное место. У него в руках стеклянный сосуд — подарок от Лилит. Он до сих пор не решается взглянуть на то, что в нем хранилось. Он уже на полпути к свободе, а мыслями все еще в каменном склепе, где на полках хранились магические вещи, редкое оружие и дети Лилит, плавающие в формалине. У каждого были подписаны имена. Дети Королевы Едома были мертвыми и уродливыми. Понятное дело, почему она так печется о Клариссе. Она его долго не мучила, сунула в руки сосуд и постучала длинными заострёнными ногтями по стеклу. Джонатан никогда не был брезглив, с анатомией был знаком и подобное не вызывало у него никакого отвращения. Вот только юноша не понимал, зачем она дала ему это. ─ Когда Валентин решил создать из своего ребенка сильнейшего воина, он влил в него мою кровь. Она черна. Это яд. Проклятье и всемогущество. Твой отец не понимал, что делает. Точнее, он не задумывался о последствиях. Когда девочка родилась, твоя мать, испытывала неприязнь к своей дочери. Я не осуждаю Джослин, потому что Кларисса не была её дочерью, — произнесла Лилит и прикоснулась пальцем к его губам, когда Джонатан хотел возразить. ─ Валентину же было все известно. Ребенок рос. С каждым годом Кларисса становилась тем, кем должна была стать. Яд уничтожал в ней все, что передалось ей от родителей. В ней просыпался демон. Валентин был сумеречным охотником. Что делают дети Небес, когда видят перед собой демона? Убивают. Это инстинкты и против них никуда не пойдешь. Я видела, что он делал с моей дочерью — он её за свое дитя то не считал. Забывал, что она его рук творения. Он просто хотел её уничтожить, но не мог. Она все еще была частью его эксперимента. Когда он узнал о тебе, и то больше заботился, мальчика-ангела любил. А мою дочь ненавидел. Я чувствовала, как ей было больно, одиноко. Забрать Клариссу я не могла, она была еще слишком мала. И его убить не могла, Кларисса осталась бы без присмотра, и не дай Бог до неё бы добрался Конклав. Но я могла сделать так, чтобы они были похожи. Чтобы он не видел в своей дочери монстра, — Лилит нежно провела рукой по сосуду. ─ Помогло? ─ Они стали одним целым. Моя дочь всегда хотела, чтобы он ей гордился. Теперь он гордится ей. Между ними прочная связь, они чувствуют друг друга и любят так, как нельзя любить. Но теперь настало время, когда я должна забрать Клариссу домой, а Валентин должен погибнуть, иначе Клариссу он не отпустит, а ваш драгоценный мир превратит в камеру пыток. ─ Что же вы предлагаете, убить его... этим? Как? ─ неуверенно произносит Джонатан. ─ Верни ему то, что я забрала и это убьет его, — заметив сомнение на лице мальчишке, Лилит уверено сказала, делясь своей уверенностью с ним. — Ты сможешь. Это единственный способ. А теперь уходи. Времени осталось мало. Он прошел Тартар и для него открылся портал в земной мир — явно не обошлось без стараний Лилит. Неужели, она настолько сильно хотела воссоединиться с Клариссой, что нарушила свои же правила и потратила свои силы, чтобы вернуть его домой? Нервно сглотнув, он глянул на стеклянный сосуд, где в синеватой жидкости, хранилось живое сердце. Джонатан прижал единственное спасение и оружие против отца к груди и шагнул в портал. Главное не разбить, не выронить при телепортации, иначе он даст Моргенштерну вечную жизнь.