Каменный Ангел

─ Зачем ты пришел? Ты понимаешь, что это опасно?! Если Валентин узнает, никакая руна тебя не спасет! — сердито сказала Кларисса, глядя на вампира, который расположился в дальнем углу, в кресле её комнаты. ─ Думаю, ему не до этого, — ответил Саймон.- Я не мог остаться в стороне и ждать. ─ Ладно, — выдохнула Кларисса. — Только осторожно, хорошо? Охотница спрятала клинок серафима за пояс и убрала стило в карман кожаных штанов. ─ Пойдем. Их всех нужно уничтожить. Они вышли из спальни юной хозяйки и убедившись, что на этаже нет людей отца, пошли к лестнице. В прихожей воцарился хаос. Красные и черные перемешались, а вендиго нападало со спины, специально дожидаясь когда враги отвлекутся и забудут об осторожности. Стоит признать, эти волки-людоеды были сильными противниками, в отличие от сумеречных охотников, которых уже можно было слишком мало. Если бы не эти твари, бой уже давно закончился и настало Новое Время. Они остановились за колонной, наблюдая за противниками, пытаясь узнать их слабости. Кларисса крепко сжала кулаки, когда какой-то нефилим опрокинул статую ангела, имя которого они носили. ─ Ублюдок, — прошипела она сквозь зубы и перевела взгляд на друга. Он был слишком бледным, даже для вампира, острые клыки впивались в нижнюю губу. ─ Как давно ты питался? — поинтересовалась Кларисса. ─ Выглядишь не очень. ─ Ничего. Сегодня наемся вдоволь, — усмехнулся Саймон. ─ Если тебе нужно, ты всегда можешь… ─ Нет! Я никогда больше этого не сделаю, не причиню тебе боль! ─ Ты не причинял мне боль, Саймон, — отозвалась девушка. ─ Я не должен был этого делать тогда, — прошло три года, но вампир до сих пор помнил вкус её крови — она горькая, с незабываемым солоноватым привкусом. Он боялся, что не сможет остановиться. Эти воспоминания и её предложения были слишком заманчивы, потому что её кровь для него была как наркотик. ─ Подожди, — Саймон остановил её и резко развернул к себе лицом. Охотница смотрела на него с недовольством. Притянув Клариссу ближе к себе и обняв двумя руками, он поцеловал. Кто знает, может он видит её в последний раз. Отстранившись друг от друга, Саймон улыбнулся. ─ Вы победите. Я знаю. ─ Мы уже победили над сумеречными охотниками. Осталось только избавиться от этих тварей. Кларисса сняла два факела, зажгла их и отдала один Саймону. ─ Они боятся огня, — задумчиво проговорила Кларисса. — Только смотри, дом не сожги, — засмеялась она. ─ До встречи. ─ До скорой встречи, — кивнула Кларисса. — Я думаю, если отец узнает, что ты помогал нам, он поменяет о тебе свое мнение и разрешит нам встречаться. ─ Мы и так встречаемся. ─ Да, но ты ведь знаешь, я не люблю его обманывать, — сказала Кларисса. — Будь поблизости, — он услышал, как поменялся её голос и в темно-зеленых, почти черных глазах, промелькнуло беспокойство, если бы он её не знал, так бы и не понял, что она боится за него. Но они вместе уже слишком долго. ─ Знаешь, мне не нравится, что ты пришел! — выпалила Кларисса. — Я буду… — она запнулась и недолго думаю, сама себе удивляясь, сказала. — Я буду волноваться за тебя. ─ Я вампир. Мне 300 лет, — напомнил Саймон. — И не такие войны видал, и не в таких участвовал. Не бойся за меня. Я всегда буду рядом. Еще немного они смотрят друг на друга, ободряюще улыбаются и расходятся в разные стороны, не давая врагам разрушить все, что создавалось веками.

***

Она не смотрела на их лица и не говорила им ни слова. Это было главное правило — меньше слов, просто убивай. Они были врагами, которые посмели проникнуть на их территорию, в их дом без предупреждения. Она убивала, не слушая их мольбы. Она нападала первая. Нефилимы падали и умирали. Заклятье действовало все сильнее и сильнее, отнимая у них жизнь. С «черными» проблем не было. Кровь того, кто посмел разрушить статую ангела, стекала по её перчаткам и капала на каменный пол. ─ Надо же, всё что говорят о вас Нижний мир и нефилимы, сущая правда! Вы, в самом деле, великолепный боец, несмотря на то, что слишком юны, — произнес молодой человек, поклонившись в почтении. Желтые глаза она узнала сразу. И этот запах, невозможно спутать ни с чем. А оболочку он выбрал очень даже симпатичную. ─ Благодарю, — произнесла она, обойдя его вокруг. Даже его плащ не мог скрыть скорпионский хвост. Он уже хотел обернуться, чтобы не терять охотницу из виду, как ощутил жжение и заскулил, превращаясь в свой настоящий облик. ─ Зря, очень зря! — прошипело оно, оскалив клыки. ─ Вы горите, мистер, — усмехнулась она. Размахивая своим хвостом, желая потушить огонь, он кинулся прямо на неё. Он злился. И это была еще одна слабость, у этих на первый взгляд, непобедимых существ. Они были слишком вспыльчивы. В них было слишком много ненависти. А в бою эмоциям не место. Оно кинулось на неё, и Кларисса уже была готова нанести решающий удар, как Геосфорос проткнул чудовищное волчье тело, разрезало на две половины, и слизь вместе со всей наружностью вытекла на пол. Кларисса скривилась и, пнув кончиком своего сапога по морде вендиго, посмотрела на Джейса. Ангел стоял перед ней в форме сумеречного охотника. Собранный и решительный, будто несколько часов назад не умирал на кровати в своей спальне. Таким она его никогда не видела. Золотые глаза с любовью и беспокойством смотрели на девушку. ─ Я бы сама справилась, — вместо благодарности, сказала она. — Откуда у тебя этот меч? ─ Отец дал. Он просил передать его тебе, — ответил Джейс, и протянул ей оружие. ─ Он закален дьявольским огнем, — произнесла Кларисса, сжав рукоятку меча в ладони. — Не убьёт только мертвого. Где твое оружие? Джейс молча показал свой Черский кинжал, который не принадлежал его роду, и клинок серафима. ─ Возьми, — она отдала ему факел. ─ Как ты себя чувствуешь? ─ Нормально. ─ Извини, я не знаю, что на меня тогда нашло. ─ Ничего страшного. Я сам виноват. Мне стыдно, за такие мысли и за то, что я едва не убил тебя. Так что, получается, я натворил, я и получил. ─ Хорошо, что ты это признаешь. Не смей больше сбегать. ─ Мне некуда бежать. Мой дом здесь, — честно ответил Джейс. ─ И ему грозит опасность. ─ Ты меня радуешь, — улыбнулась Кларисса, легонько похлопав охотника по щеке.       С правой стороны из тени выскочил волк — заостренные уши, клыки, которые могут расколоть даже самый огромный камень. Желтые глаза горят огнем. Одно движение мечом и монстр падает; один взмах факелом и он визжит от боли; три раза прокрутить Геосфорос и из его рта стекает кровь вместе со слизью; слишком близко приблизить горящий факел к его лицу, и он бьется в конвульсиях. Один быстрый взмах мечом и его голова, как мяч катится по полу. Глядя на мертвое существо, Кларисса слабо улыбнулась. Они были почти командой, и это напомнила ей совместную охоту с отцом — они защищали друг друга ценою собственной жизни. ─ Словно парабатай, — проговорил Джейс, и Кларисса удивленно на него взглянула. Она думала почти о том же самом. Интересно, он помнит об Алеке? Хотя бы ощущает чувство пустоты и неправильности? Но золотые глаза, смотря на неё так, будто она и в правду была его сестрой или лучшей подругой. ─ Мне уже 18. Недавно исполнилось, — сказала Кларисса. ─ Не помню, чтобы я тебя поздравлял. ─ А что ты помнишь? — с любопытном спросила Клариссу. Подобную руну она применяла только на нем, это был такой маленький эксперимент, и она не знала, что он мог сейчас ощущать, ведь она стерла его полжизни. Он хорошо помнит детство, но почти не помнит свою юность. ─ Джейс! — звонкий девичий голос позвал его, но охотник даже взгляда не поднял. — Джейс! К ним подбежала Изабель Лайтвуд и кинулась к приемному брату на шею. ─ Слава Ангелу, с тобой все в порядке! Я так переживала! — затараторила она, хватая его за руку, будто за спасательный круг. ─ Отца очень сильно ранили. Конклав не позволяет открыть портал и не пускает магов. Иратце не помогает. Придя в себя, Джейс оттолкнул Изабель в сторону. Девушка посмотрела на него с удивлением и невольно вздрогнула, когда встретилась с его холодным взглядом. ─ Что с тобой? — непонимающе спросила Лайтвуд. ─ Я с врагами не обнимаюсь, — выплюнул охотник. ─ Что? — медленно проговорила Изабель, не веря своим ушам. — Джейс, это я — Изабель. Ты меня не помнишь? ─ Я Джонатан. И на твоем месте, красавица, я бы уходил отсюда подальше. Изабель повернулась к Клариссе. Все это время Лайтвуд пыталась не смотреть на неё, потому что ненавидела её настолько сильно, что готова была убить голыми руками, забыв об осторожности. Одно её имя вызывало у девушке ярость. Она все еще тосковала по брату, кажется, только что потеряла Джейса, и не знала, что с Джонатаном. Но была уверена, в его пропаже виноваты Моргенштерны. Во всем что случилось, виноваты только они! Смотреть на Джейса не было сил, его взгляд и то, как он говорил с ней, будто никогда не знал её и считал своим врагом, причиняло ей невыносимую боль. И эта боль превращалась в лютую ненависть. ─ Ты убила моего брата, сука! — зло проговорила она. ─ О, я помню! Помню, как он плакал, вспоминая вас, — Кларисса изогнула губы в подобии улыбки. Её голос был грустным. — Он бы все равно погиб, слабые не выживают. Мне жаль. ─ Тебе? — переспросила Изабель, презрительно глядя на Клариссу. — Ты не умеешь жалеть. И единственный кто должен был умереть в этой войне это ты! Ты должна была сдохнуть! — закричала Изабель. Её рука сама дернулась и хлыст, словно змея, разрезал воздух пополам и обмотал ноги Моргенштерн, повалили на пол. Все это бы произошло, если бы Кларисса не поймала её хлыст и не вырвала из рук, если бы Джейс не схватил её за волосы и не отбросил в сторону. Изабель лежала на спине, ощущая, как кровь стекает по её лицу, когда Джейс впечатал её в стену. Открыв глаза, она увидела над собой приемного брата, такое знакомое и родное лицо исказилось от злобы к ней. ─ Джейс, — прошептала Изабель, надеясь, что он очнется, поймет, что это она — его Изабель, и что он защищает убийцу. Но Джейса больше не было. Был Джонатан, мальчик которого воспитал Валентин. Его обманчиво хрупкие пальцы, стальной хваткой сжали её шею. Она задыхалась. Изабель никогда не думала, что погибнет от рук родного человека. Иногда она слышала, что разум можно подчинить себе, что, скорее всего и сделала Кларисса. Это был не Джейс Лайтвуд, а всего лишь марионетка в руках опытного кукловода. ─ Оставь её, — прозвучал женский голос. В полусознательном состоянии Изабель узнала, кто говорит. ─ Я, правда, не хотела его убивать, Изабель. Это не входило в мои планы. Он сам виноват, не нужно было ему знать обо мне. ─ Пойдем, Джонатан. Сильные пальцы отпустили её, и жадно хватая ртом воздух, она попыталась отползти назад, оглядываясь по сторонам, в поисках своего хлыста.

***

Джослин стояла в стороне, наблюдая за бывшим мужем. С возрастом, он не растерял той юношеской сноровки, его движения быстры, смертоносны. Он напоминал ей дикого зверя, красивого и опасного. В нем было слишком много энергии, убивая нефилимов и вендиго, он даже не запыхался, белоснежные волосы все так же идеально причесаны назад, а рубашка не помялась. Валентин как всегда был уверен, что делает. В отличие от неё. Джослин незаметно достала кинжал и покрутила в руках, рассматривая узор на рукояти. Она не могла представить, как это оружие войдет в его грудь и заберет жизнь. Наверное, прошло слишком много лет и за это время, Джослин успела стать примитивной, слишком хорошо вжилась в эту роль. Валентин же, стал еще сильнее. Сильнее, чем обычный нефилим. Спрятав кинжал за спину, она пробралась через толпу воюющих к Валентину. Он добил свою жертву и вытаскивал меч из мертвого тела. Джослин остановилась рядом с ним, и взглядом искала Люка. ─ Валентин, — позвала она, привлекая к себе внимания. — Я думаю, ты должен знать, что я пришла ради Джонатана. ─ Твоего сына у меня нет, — отозвался Валентин. «Твоего сына…» — эти слова надолго засели в её голове. Валентину не известно о мальчике? Неужели Кларисса не успела рассказать ему о своем брате, не посчитала важным? ─ Если не веришь, можешь обыскать весь дом, — сказал он, бросив мимолетный взгляд на растерянную супругу. Он отвернулся от неё и оглядел зал, подсчитывая пострадавших и убитых. Главные двери едва ли держались на петлях и прихожая, где всегда было чисто, превратилась в месиво окровавленных и изуродованных тел. Пол был весь в крови. В комнате, вместо свежести, витал запах крови и смерти. Джослин почти не дышала — набрала в легкие побольше воздуха и едва удержалась, чтобы не зажмуриться. Со всей силы, которая только у неё была, женщина всадила кинжал в его спину. Может, она и растеряла свои навыки, но до сих пор помнила, как не ранить человека, а убить, повредив сердце и мозг одновременно. Его белая рубашка окрасилась в бордовый цвет. Валентин пошатнулся и опустил голову, засмеялся. Он убрал оружие и кинул себе под ноги, развернулся к ней, разочаровано глядя на супругу. Джослин нервно сглотнула и сделала шаг назад. «Что ты такое?»  — хотела спросить она, но губы будто застыли. ─ Я любил тебя, — тихо сказал он, но лучше бы кричал. — Дал тебе шанс. Но ты снова предала меня. Он ударил её по лицу. Валентин никогда не поднимал на неё руку, у него была правило — не бить женщин, и это было единственное правило, которое он никогда не нарушал. Для неё сделал исключение. Удар был слишком болезненный, он оглушал её. Не удержавшись на ногах, Джослин упала, прижимая свою ладонь к кровоточащей щеке. Губа разбилась. Она подняла на него взгляд, но тут же с шоком посмотрела на своего сына, который торопливо шел в их стороны. Джослин хотела закричать, чтобы он бежал, уходил отсюда, как можно скорее. В его руках не было даже клинка серафима. Он был безоружен, да и толку от этого оружия, когда оно не могло навредить Валентину.

***

Джонатан смотрел на мать, не отрывая взгляда. Она была слишком бледная, синие мешки залегли под глазами и самое ужасное — кровавый след на лице от удара. Злость, которую он никогда не испытывал настолько сильно, вспыхнула. Никто не имеет права, причинять боль Джослин. Он слышал много рассказав об отце, но никогда не ощущал к нему ненависти, даже когда впервые встретил. Джослин он любил и всегда защищал, он любил мать настолько сильно, насколько сейчас ненавидел Моргенштерна. Оказавшись рядом, он взглянул на сосуд. Сердце больше не билось равномерно, наоборот, колотилось так, что синяя жидкость плескалась из стороны в сторону. Оно будто чувствовало воссоединения со своим хозяином. Думать об убийстве легко — убивать тяжелее, вспомнились ему слова Ходжа. Так и было. Но другого выбора у него нет. В конце концов, перед ним не человек, Лилит уже давно убила его. Осторожно он опустил руку внутрь — жидкость была липкая, а сердце было теплым. Он вынул его и прикрыл второй рукой. Мама смотрела на него с нескрываемым ужасом. Он бесшумно шевелил губами, пытался сказать ей, чтобы она отвернулась, не смотрела в его сторону, не привлекала внимания Валентина к нему. Слишком поздно Джослин поняла его немых слов. Валентин не ожидал его увидеть. Думал, что избавился навсегда, но прогадал. Лилит никогда не была на его стороне. ─ Это, кажется твое, — мягко сказал Джонатан, и плавным движением направил руку в его грудь. Они оба вздрогнули: Джонатан от изумления, что он сумел это сделать, Валентин же от резкой боли. Второй рукой, юноша придерживал его за спину. Он почти обнимал отца. Они вместе опустились на пол. Джонатан присел рядом с ним на коленях, не понимая, зачем пытается унять его страдания, хотя это уже невозможно. Будь на его месте Валентин, он бы уже бросил его умирать. Мама медленно подошла к Джонатану и, положив руку на плечо, присела рядом. Джонатан понимал, что у неё было слишком много вопросов, но она не произнесла ни слова, знала, что он не ответит. Не сейчас. Валентин не кричал, не плакал, не издавал ни звука, но вечно спокойное лицо, исказила боль. Забрав у него жизнь — человеческую, с чувствами и эмоциями, Лилит дала взамен силу. Он был наравне с высшем магом со способностями нефилима. Он был, как и его дочь. Черный яд проникал в самое сердце, и разрывал на части. Джонатан прикоснулся к его лицу, гладя по волосам. Валентин открыл глаза и смотрел на него с неверием. Видел он его впервые так близко, в реальной жизни, не на фотографиях. Не такой он представлял их встречу. ─ Джонатан, — произнес он и тут же закашлял. В его взгляде не было ни обиды, ни злости. Он хотел прикоснуться до сына рукой, проверить, не кажется ли ему, может, он просто спит? Поднять руку оказалось очень тяжело. Джонатан печально улыбнулся, и накрыл своей ладонью, бледную руку отца. Юноша видит его впервые. Настоящим. И то как он смотрит сейчас на сына, с такой невероятной предсмертной любовью, покажется Джонатану странным, ведь убийцы не могут любить. А Валентин мечтал встретится с ним... И вот они встретились. Встреча продлилась не больше пяти минут. Свое последнее воспоминание, черты лица своего ребенка, который так был похож на него и лишь добрый, искренний взгляд достался ему от матери, Валентин заберет собой в Ад. Валентин шевелит губами, тихо шепчет, и чтобы понять его слова, Джонатану пришлось склониться ближе. ─ Я так рад тебя видеть, — последние его слова и сердце Джонатана сжимается от боли.

***

Вендиго она могла пересчитать по пальцам, нефилимов — по пальцам одной руки. Кларисса ощущала вкус победы и гордилась этим. Джейс шел рядом, словно её тень, не остовая ни на шаг. Кларисса остановилась, осматривая зал, она видела лишь своих — они маячили по комнате, и девушка заметила, что выглядели они очень уставшими, хотя по своей природе, они были очень выносливы. Она не смотрела на умерших, ногами прочищала себе путь, пока не заметила знакомые черты. «Показалось» — успокоила она себя. Но все же вернулась и присела на корточки, повернула лицо к себе. Саймон. Она не могла в это поверить. Её Саймон, её милый Саймон, который обещал быть всегда рядом, покинул её. Она видела смерть слишком часто и никогда не жалела своих жертв, убивала, не задумывалась, как дорог был этот человек кому-то. Может, кто-то его ждет, любит его, нуждается в нем. Она просто убивала. А теперь просто кто-то, не задумываясь, убил её дорого друга. ─ Это он? Твой друг? — спросил Джейс. — Мне жаль. Она лишь кивнула ангелу, и попыталась оттащить Саймона в угол, чтобы никто случайно не наступил, она хотела похоронить его. Его тело рассыпалось в её руках, не оставляя после себя ничего. ─ Черт! — воскликнула она и резко встала, глядя на то место, где совсем недавно лежал вампир. На их территорию заходили новые ряды нефилимов, Кларисса заметила их через выломанную дверь. ─ Что с нашими? — спросил Джейс. — Они теряют силу. Посмотри. ─ Не знаю. Их контролирует отец, — слишком резко ответила она. Перед её глазами был все еще её друг. Неужели ему было тяжело сидеть в своей пещере, и не высовываться?! Тяжело вздохнув, она заметила Пэнгаборна. ─ Ты видел Валентина? ─ Нет. Но я вижу прибавление у противников, — ответил он, кивнув в сторону улицы. — И я не понимаю, что происходит с нашей армией! — воскликнул мужчина. — Кларисса, ты в порядке? — Пэнгаборн дотронулся до плеча охотницы. ─ Нет. Что-то не так. Что-то идет не так, — пробормотала она.