Хроники несуществующего мира. Часть 1

Ночь выдалась тихая, почти непроницаемо тёмная. Город Гэтвэй спал, но собравшимся в замке было не до сна. — Я не могу, просто не могу поверить, что это происходит! — повторял Кристиан, нервно меряя шагами комнату. Каждый раз, когда он проходил мимо большого зеркала, там отражался молодой человек с элегантной бородкой и щёгольскими усиками. Кристиан привык уделять довольно большое внимание своей внешности и даже теперь отметил, как беспорядочно торчат в стороны волосы и как покраснели глаза. Но сил и желания приводить себя в порядок у него не было. Каитлин, сидевшая у стены в своём широком коричневом балахоне с большим капюшоном, подняла голову и тихо сказала: — Всё будет хорошо, Кристиан. Рион — лучший целитель в Эрафии. Я уверена, что он поможет Сорше. Голос священнослужительницы был таким мелодичным, а интонации — такими убедительными, что ей невольно хотелось верить. — Я не сомневаюсь в Рионе, Каитлин. Вернее, сомневаюсь не в нём. — Я понимаю, — он это знал. Она всегда всё понимала. — Может быть, будет надёжнее объединить силы. У тебя есть кто-то на примете? — Слышала о ведьме Вердиш? — вопросом на вопрос ответил Кристиан. — Да, конечно. Легендарная таталийка. Но путь оттуда до Эрафии неблизкий… К счастью, сосредоточиться на этой пугающей мысли Кристиану не дали. Открылась массивная дубовая дверь, и на пороге появились трое. Первой шла Турис, как всегда уверенная и энергичная, какая-то особенно стройная в тёмном костюме для верховой езды. За кавалеристкой следовал Эдрик, смуглолицый и суровый, без доспеха, но с мечом на поясе. Герцог Хайкасл, лорд Александретта, Хранитель Трона Эрафии — пышных титулов у него хватало, что и говорить, но он галантно пропустил вперёд женщину, пусть даже возвысившуюся простолюдинку. В этом весь Эдрик! Третьим был, конечно, приор Катберт, возродивший орден Белого Камня. Кристиан ощущал в нём могучую внутреннюю силу, а уж памятуя о его прошлом, инстинктивно пытался держаться подальше. По правде сказать, он надеялся, что Катберт не придёт. — Как Сорша? — резко спросил Эдрик. — Пока без изменений, — покачала головой Каитлин. — Рион делает, что может. А вот Кристиан не сделал ничего, только опоздал на какой-то несчастный час. Доберись его отряд до места битвы раньше — Сорша наверняка была бы жива и здорова. Но он не добрался, а она подверглась нападению Дьяволов Эофола, патрулируя свой участок границы. Войско под командованием Фионы, предательницы и перебежчицы, атаковало небольшую группу Сорши, и, хотя эрафийцы упорно сопротивлялись, спасти их могло только подкрепление со стороны. — Ты не виноват, Крис, — шепнула Каитлин, словно прочитав его мысли. Кристиан натянуто улыбнулся ей. Наконец из комнаты, чуть пошатываясь, вышел бледный Рион. Его синее одеяние на груди промокло от пота. — Что? — Ну что? — Как она? — Надежда есть? — бросились к нему все. — Слабая, — честно ответил Рион. — Я применил каждое заклинание, какое знал, каждое зелье. Пока её состояние стабильно, но, боюсь, надолго этого эффекта не хватит. Я лишь приостановил процесс. Кристиан сжал кулаки. — Хорошо. Пусть так. Главное, чтобы она протянула до приезда Вердиш. Катберт пронзил рыцаря взглядом своих острых глаз, которые, казалось, видели всех насквозь. Годы, когда он баловался тёмными искусствами, не прошли даром. — Ты уверен, что эта Вердиш вообще приедет? — ровным тоном спросил монах. Кристиан промолчал. Нет, он был не уверен. Совсем не уверен. Но меньше всего ему хотелось это обсуждать.

***

Роланд отчаянно чертыхался — и про себя, и вслух. Грифона пришлось оставить в одной из деревень, когда проводник заявил, что иначе его растерзают виверны, защищая свою территорию, так что к Маршчоку они подходили пешком. Под ногами хлюпала отвратительная жижа, в которую Роланд то и дело проваливался — чаще всего по колено. Мокрые ветви деревьев хлестали по лицу, над болотами густым белым туманом висели вонючие испарения. Подумать только, а ведь когда-то Эрафия всерьёз собиралась присоединить эти забытые богами земли. Проводник, молодой ящер в кожаном жилете, надетом на голое тело, и коротких брюках, легко прыгал с кочки на кочку. Наконец он остановился, поджидая эрафийца, который опять завяз в трясине, и с явным наслаждением вдохнул полной грудью. Роланда замутило от одной мысли о том, чтобы втягивать в себя этот смрадный влажный воздух: он и так едва дышал. Едва выбравшись на более или менее твёрдую землю, Роланд наступил на цветок ярко-синего цвета с огромными лепестками. Рыцарь ещё толком не успел сообразить, что происходит, а его уже дёрнуло за ногу, повалило на землю и куда-то поволокло. Роланд выругался, отчаянно цепляясь за сине-зелёную болотную траву, но она проскальзывала между пальцами, да при этом ещё и резала их, как бритва. Самым ужасным было то, что он даже не представлял, что именно его тащит, и воображение рисовало картины, от которых кровь стыла в жилах. — Помоги! — заорал он проводнику. Обернувшись, ящер мгновенно оценил ситуацию, выхватил внушительных размеров нож и, прыгнув к Роланду, выбросил руку вперёд. Послышался звук, похожий на звук лопнувшей тетивы, и эрафиец торопливо подтянул освобождённую ногу к груди. Ящер вытер нож о свою кожаную жилетку и помог Роланду подняться. — Осторожней надо, — сказал он, покачивая головой. — Не стоит подходить к апуте, это ж каждый дурак знает. Роланд не стал напоминать, что он в Таталии впервые и об этой неведомой апуте слыхом не слыхивал. Впрочем, ящер вспомнил об этом самостоятельно. — Ладно, расслабься, рыцарь. Апута может здорово напугать свою жертву, но и только. Это самое слабое из плотоядных растений. Она не смогла бы причинить тебе серьёзный вред, ты для неё слишком велик. Плотоядные растения? Самый слабый вид? О боги, сколько же их тут всего? Маршчок ничем не походил на эрафийские города, и Роланд слегка растерялся. Прежде всего, ратуша находилась не в центре города и даже не близко к нему, а сразу возле ворот — причём на дереве! Главную площадь заменял большой пруд, пересечённый деревянными мостками, в мутной воде покачивались ярко-розовые цветы (Роланд понадеялся, что хотя бы они-то не плотоядны). — Я в таверне буду, — проводник указал на хлипкий шалаш на правой стороне пруда. — Если ведьма пошлёт подальше, приходи, провожу обратно. — Ладно, — рассеянно согласился Роланд, оглядываясь по сторонам. Вокруг начинали кучковаться ящеры и гноллы. И ни одного человека! Он вдруг почувствовал себя ужасно одиноким. В ратуше ему сказали, что Вердиш ушла на рынок. По крайней мере, так Роланд понял изуродованный шепелявым акцентом и неправильной грамматикой всеобщий язык в исполнении стражника. Он не рискнул идти туда же и решил ждать у входа. Прошло не меньше часа, прежде чем к дверям уверенно приблизилась симпатичная молодая женщина в коричневой накидке, с плетёной корзинкой в руках. На её чёрных волосах блестел позолоченный обруч — знак того, что она успешно закончила обучение и стала полноценным членом Гильдии ведьм Таталии. Роланд вскочил со скамейки ей навстречу. — Госпожа Вердиш? Она окинула его оценивающим взглядом. Глаза у неё были необычные, ярко-зелёные, и Роланду почему-то захотелось прищуриться. — Да. А вы? — Роланд Кель из Гэтвэя, из Эрафии. У меня послание для вас от сэра Кристиана Сордерсена. Вот, — рыцарь вытащил из-за пазухи письмо и с ужасом обнаружил, что оно намокло. — Ничего, у нас тут немного влажно, — улыбнулась Вердиш. — Вы, наверно, устали с дороги? Идёмте в ратушу, лестница с той стороны. Вас накормят, а я пока это прочитаю. В отличие от стражника, на всеобщем она говорила прекрасно, только чуть резал слух непривычно твёрдый «т» и совсем по-змеиному звучали шипящие. Роланд поклонился: — Благодарю, миледи. Накормили его замечательным вяленым мясом, щедро посыпанным специями, с гарниром из толстых, но отваренных до мягкости стеблей какого-то местного растения. Внушительная порция примирила Роланда с Таталией, по крайней мере, на время. Вердиш вернулась в сопровождении женщины-ящера, на лбу которой блестел позолотой обруч, а на груди — крупный кулон в форме дельфина. — Думаю, я могу помочь леди Сорше, Роланд. Если вашим лекарям удалось удержать её в этом мире, шансы на успех неплохие. Главное сейчас — быстрее добраться в Эрафию, так что срежем через Менакву. — Но ведь там никто не плавает! — недоумённо возразил Роланд. — Стоит ветру сменить направление — и корабль на рифах. Мы не можем так вами рисковать, миледи. — Ветер будет дуть, куда нам надо, и никак иначе. Позвольте, доблестный рыцарь, представить Вой из Влючтона. Ящер схватила его руку в свою — сухую, холодную, сильную. — Ведьма Ветра. Максимум два дня — и мы в Эрафии. Благодарить можешь уже сейчас. Корабль шёл полным ходом, раздувались паруса. После душных болот Роланд чувствовал себя замечательно на свежем воздухе. Уходить с палубы не хотелось — он оставался допоздна, глядя, как темнеют и небо, и море. Время от времени Вой проводила на корме свои ритуалы, тихие и совсем не зрелищные. — Чтобы управлять ветром, нужна такая мощь! Я думал, это будет по-другому, — признался Роланд Вердиш. — Знаете, вспышки энергии, грохот… — на самом деле его не удивили бы и жертвоприношения. Ведьма пожала плечами. — По своей сути магия обыденна. Конечно, хочется её творить поэффектнее, чтобы лишний раз произвести впечатление, напугать, да хоть даже почувствовать собственную значимость. У бракадцев особенно хорошо получается, — едко добавила она. — Но изначально ни одно заклинание не требует бешеной жестикуляции и радужных огней. — Так считают все ведьмы? — Только самые разумные. Роланд рассмеялся. Вердиш ему нравилась. Она оказалась совсем не такой, какими он представлял себе таталийских колдуний, — прежде всего, не сгорбленной крючконосой старухой. — Позволите более личный вопрос, миледи? — Задавайте, посмотрим. — Вы родились в Маршчоке? — Нет, Маршчок на мою голову свалился значительно позже. А родилась я на островке посреди трясины: родители как раз возвращались из соседней деревни. Сложно представить что-то более таталийское! Наверно, поэтому так люблю свои болота. Понимая, что ведёт себя не слишком вежливо, Роланд, тем не менее, не смог удержаться: — И вы совсем не обращаете внимания на эти… запахи? — Они мне просто не кажутся такими кошмарными, как вам, — хмыкнула Вердиш. — К тому же, я знаю, что бывает вонь куда худшая. Например, от зелья для снижения жара. Иногда мне кажется, что именно это его свойство возвращает к жизни. Роланду хотелось расспросить ещё о многом, но он решил не навязываться. К середине второго дня путешествия вдали показались зелёные берега Эрафии. Вой, чрезвычайно собой довольная, прохаживалась по палубе и выслушивала комплименты от команды и Роланда, а также дружеские подколы Вердиш. Все посерьёзнели, когда к ним быстро приблизился небольшой кораблик под синим флагом. — Эрафийский береговой патруль! — объявила женщина в блестящем шлеме. — Рыцарь Сильвия. Назовите себя и цель вашего появления в наших водах. — Вой, Ведьма Ветра, — тут же представилась ящер. — Вердиш, просто ведьма, — улыбнулась Вердиш. — Мы прибыли по просьбе сэра Кристиана Сордерсена. — А, конечно, — лицо Сильвии омрачилось. — Конечно. Следуйте за моим кораблём. Сэр Кристиан встретил их на пристани, и Роланд сразу обратил внимание, что переживания последних дней наложили на него отпечаток. — Я так благодарен, что вы нашли время, леди Вердиш. А вы, должно быть, принцесса Стиг? — Нет, ну что вы, — рассмеялась Вой. — Я всего лишь Вой, Ведьма Ветра, и я совсем не похожа на принцессу. Но большинству людей почему-то кажется, что все ящеры на одну морду. Роланд невольно кашлянул и очень смутился, когда все посмотрели на него. Конечно, Вой была права. Сэр Кристиан покровительственно хлопнул его по плечу. — Как ваша жена? — деловито осведомилась Вердиш. — Плохо. Но, если вам нужно отдохнуть с дороги… — явно сделав над собой усилие, добавил сэр Кристиан. — Ничего, устать я не успела. Чем скорее приступим, тем лучше. Сэр Кристиан вздохнул с облегчением. — Идёмте в замок. Леди Вой, дворецкий проследит, чтобы вас разместили с комфортом. Ящер попыталась сделать реверанс, но вышло не слишком ловко, и она пробормотала скептически: — Да какая из меня леди. Хотя Роланд почтительно отстал от господина и Вердиш на пару шагов, их разговор был достаточно хорошо слышен. — Если позволите спросить… Насколько серьёзны были ваши раны? Многие говорят о чудесном исцелении. Я просто хочу понять… можно ли мне надеяться… Вердиш отогнула воротник, видимо, показывая шрам: — Я схватила стрелу в шею, а какой-то чёртов минотавр так меня избил, что внутри получилось месиво. И ничего, как видите, я жива-здорова. Надеяться можно всегда, сэр Кристиан. Голубой огонь, образовавший шар, вспыхнул перед лицом Вердиш совершенно внезапно. Ведьма и рыцарь резко остановились. Не успев толком осознать, что делает, Роланд выхватил меч и бросился вперёд. — Похвальный пыл, — сказала Вердиш, перехватив его за руку, — но опасности нет. Это магическое послание. Посмотрим, от кого и зачем. Голубой шар замерцал, и в нём возникло лицо женщины, наполовину скрытое фиолетовой полумаской. Было видно и её плечи — одета она была во что-то вроде тёмно-зелёной мантии. — Вердиш, я снова по поводу артефакта… Вердиш сходу перебила её, закатив глаза. — В другой раз. Я в Эрафии, спасаю человека. — Конечно, это гораздо важнее, чем спасение двух стран, а может, и всего мира, — чуть скривила уголок рта женщина в маске. — Я дала обещание. Артефакт может подождать, к тому же, я всё ещё не понимаю, зачем вам именно я. — Ну что же, я так всем и передам, — голубой шар погас. Ни привета, ни прощания. Разве так обращаются с теми, от кого ждут помощи? — Не знал, что такое возможно, — выдохнул сэр Кристиан. — Иначе, конечно, не стал бы посылать гонца и терять столько времени! — Возможно, да не для всех. Это высшее заклинание, тут нужна серьёзная магическая мощь и годы упражнений. — Но эта авлийка… — … великая колдунья, — хмуро продолжила Вердиш. — Мне трудно петь ей дифирамбы, у нас… м-м-м… сложные отношения, но даже я не могу отрицать её потрясающие способности. И Джем не авлийка. Мы вместе учились в Таталии, а вообще она родом из Элфрета. — Джем? — повторил Кристиан. — Так это была та самая Джем?! Мой друг Рион как-то назвал её сильнейшей из ныне живущих. — Ну, думаю, в Бракаде хватит магов, способных с ней потягаться, — протянула Вердиш, но Роланд услышал сомнение в её голосе. Было похоже, что в глубине души она согласна с Рионом, пусть и не признаёт этого вслух. Они подошли к замку, и Роланду, как ни был он заинтригован, пришлось покинуть господина.

***

В этот раз фиолетовая полумаска почти не скрывала выразительную мимику Джем, урождённой элфретки, и по её раздувавшимся ноздрям и сердито сжатым губам можно было легко догадаться, что сеанс связи не кончился ничем хорошим. Тем не менее, Кланси громко поинтересовался: — Ну что? Алагар в свою очередь поджал губы. Низенький коренастый полугном временами изрядно раздражал его. Особенно, когда тёрся возле Джем со своими, мягко говоря, не слишком приличными шуточками. Та смеялась, дразнила Алагара ревнивцем и уверяла, что грубоватая непосредственность Кланси, напоминавшая ей о таталийских хозяевах зверей, куда лучше надменности Круга друидов. Алагар перевёл взгляд на главу Круга — и правда, Малариэль Чёрный Лебедь являл собой воплощённое высокомерие. — Мы опоздали, — объявила Джем. — Вердиш помогает какому-то эрафийцу, а когда она что-то пообещала, бесполезно пытаться изменить её планы. Мепхала, ответственная за разведку в Эрафии, уже знала некоторые подробности. — На их пограничный патруль напали дьяволы. Очень странная атака, точечная, единичная. Пока не ясно, что будет дальше. — Новая война, разумеется, — скривился Чёрный Лебедь. — И дайте боги, чтобы нас в неё не втянули. Самое важное сейчас — найти хотя бы один артефакт из каждого дейджского набора. Подобного шанса больше не представится! Именно ради этого Альвен пожертвовал всем. Альвен, друид, состоявший в Круге восемьдесят лет назад, превратил себя в лича и отправился в Дейджу, чтобы внедриться в Гильдию некромантов и снабжать родину сведениями об их планах. Значение его подвига трудно было переоценить, но приходилось помнить о том, что со временем чёрная магия неизбежно развратит его, и безоговорочно доверять его сообщениям будет уже нельзя. — Зацикливаться на Вердиш необязательно, — Джем, так и стоявшая у дверей, вернулась на скамью рядом с Алагаром. — В Таталии у меня есть и другие источники. Вряд ли, впрочем, столь же осведомлённые. К Вердиш, известной целительнице, ехали за помощью со всех концов Таталии, да что там, Антагариха в целом. Благодаря обширным связям она могла многое разузнать — и потом этим поделиться, потребовав взамен что-нибудь странное. Например, чтобы Джем её очень вежливо попросила. Они были на ножах с тех пор, как учились вместе в Магическом университете Маршанка, а потом воевали в Кревлоде. Нет, не так. Они недолюбливали друг друга, но в целом уважали. Нет, тоже не совсем то. Алагар никогда не понимал до конца характер их отношений, ему казалось, что это какая-то замысловатая игра, цели которой он не видел. В ответ на прямой вопрос Джем как-то упомянула тренировочные поединки, держащие бойцов в тонусе. Яснее не стало. Женщины!.. Да ещё и из Таталии. — Возможно, чем-то поможет моя семья, — продолжила Джем. — Ещё есть одногруппница из Влючтона, у них большой архив по артефактам. Ну и, конечно, надо официально предупредить таталийские власти. Пусть будут начеку. Кланси громко фыркнул. — А сами они артефакты не приберут? Чёрный Лебедь, казалось, готов был плеваться ядом. — Артефакты дейджского происхождения обладают собственной волей. Если они попадут в руки чистого существа, их целью становится запятнать его душу, выпить жизненные силы и склонить на путь некромантии. Либо, если магических способностей у него нет, — превратить в бездумную тварь. Кто же захочет для себя такой судьбы, мастер Кланси? — Дык ведь хочешь всегда одного, а получаешь другое, поди ж ты, — отозвался тот, почёсывая бороду — гораздо более густую, чем шевелюра. Чёрный Лебедь постоянно упрекал его в том, что он ведёт себя, как деревенский мужик, но это была абсолютная правда, а правды Кланси не стыдился. Занять место в авлийском совете ему помог удивительный талант к общению с единорогами, которому завидовали даже эльфы (особенно эльфы, подумал Алагар с усмешкой), и протекция Джем. Позже, впрочем, он не раз доказывал, что способен разрабатывать неожиданные — и потому чаще всего успешные — военные планы. Под лозунгом «Дык огорошить, огорошить их надо!» Кланси недавно провёл чрезвычайно успешную кампанию против подстрекателей в Хармондейле. — Я мог бы съездить за Вердиш, — вызвался Корониус, как и Мепхала, эрафиец по происхождению. — Убедить её в серьёзности ситуации, а потом доставить к нам. Корониус, пожалуй, убедил бы кого угодно в чём угодно, и Алагару идея понравилась, но Джем невесело рассмеялась. — Доставить? Смотри не скажи такое Вердиш в лицо, особенно, если вдруг окажешься без маны. Прыгать тебе потом до Фореста лягушкой. — Буду бдителен. Верховный правитель Уланд, как всегда долго молчавший, наконец откашлялся. Теперь замолчали остальные. — Наша первоочередная задача — опередить некромантов. Найти компоненты прежде, чем ими завладеет Дейджа. Напоминаю, что Доспехи Проклятого собираются из Рёбер, Блэкшарда Мёртвого Рыцаря, Щита Тоскующих Мертвецов и Шлема-Черепа. Плащ Короля Нечисти, или Накидка Мёртвого Короля, как его называют сами дейджцы, состоит из Амулета Гробовщика, Сапогов Мертвеца и Плаща Вампира. Достаточно будет захватить хотя бы по одному артефакту из каждого набора, чтобы предотвратить сборку, но, конечно, чем больше — тем лучше. Начальных сведений, увы, немного, обобщу их. Рёбра в Таталии, возможный ориентир — хижина провидца и река или канал рядом. Джем, это направление возьмёшь на себя. Корониус, ты едешь в Эрафию за ведьмой. Последнее упоминание о Щите, которое мы обнаружили, встречается сто двадцать лет назад — лич лорд Этрик выиграл с его помощью битву на утёсе Даралу. Эллезар, отправляйся сегодня же. Несколько капитанов торговых кораблей на маршруте от Песчаных побережий заметили нежить на одном из островов — стоит проверить, что там происходит. Аэрис, ты соберёшь отряд. Альвен сообщает, что Амулет Гробовщика в распоряжении Видомины Арьенталь. Вот, собственно, и всё, что есть. Нужна небольшая группа друидов и воинов, которая будет быстро реагировать на новые донесения Альвена о действиях Дейджи, и надёжная связь между всеми нами. Малариэль? Желанием возвращаться в Таталию Алагар не горел, но улыбка Джем напоминала, что за ней он последует куда угодно.