Хроники несуществующего мира. Часть 1

Внеочередное заседание эрафийского Тронного Совета собрали в Гэтвэе: большинство его членов уже находились там. Совет сразу же раскололся. Кристиан считал появление Фионы у границ и её неожиданное нападение на Соршу сигналом к началу новой войны и убеждал контратаковать немедленно. Другую половину совета возглавлял Рион, и по их мнению, связываться с Эофолом не стоило. Эрафия была не в лучшем состоянии после недавних стычек с Дейджей, и Рион предлагал не будить лихо. — Оно прекрасно проснулось и само! — воскликнул Оррин. — Эофол нарушил мирное соглашение, нарушил наши границы! Сорша чудом выжила, а скольким воинам не так повезло! Мы обязаны ответить! У ветерана-лучника, как у многих, была и личная причина требовать атаки: двадцать два года назад он участвовал в жуткой битве у Врат Ревер, после которой стало ясно, что Восточная Эрафия потеряна окончательно. Оставалось лишь капитулировать в попытке избежать ещё больших жертв, но это решение далось нелегко и до сих пор вызывало у выживших возмущение и горечь. — Тогда Эофол обрушится на нас всей своей мощью, — покачал головой Рион. — Я сомневаюсь, что мы к этому готовы. Он один из немногих сохранял спокойствие. Это качество всегда удивляло Кристиана, которому уже совершенно осточертел вышедший на очередной круг бесполезный спор. — Я готов! — крикнул он. — Не можем же мы ничего не сделать? Сорша осталась жива только благодаря Вердиш! Все эти раны, страдания — просто так? Ни за что?! Отец одобрительно кивнул. — Стоит подождать, — мягко возразила Каитлин своим чарующим голосом. — Начать с дипломатических методов. Возможно, предложить переговоры. — Сколько ждать? — вскипел Кристиан. — Чего ждать? Если завтра дьяволы введут войска на наши земли, мы подождём, пока они не доберутся до столицы? Напомнить вам, чем кончилась Первая война? У каждого из нас там погибли родственники и друзья! Наша сила — сталь, а не дипломатия. К тому же, здесь совершенно нечего обсуждать! Они ничем не могут оправдать своё вероломство. Мы должны напасть, отомстить Фионе, отомстить Дьяволам за все наши потери! Отец кивнул снова. Кристиан мельком подумал, что вот теперь, наверное, наконец соответствует его представлениям о том, каким должен быть Сордерсен. Традиционно члены его семьи становились воинами, командирами; сам Готфрид был генералом восточной границы. А младший сын расстроил, высказав в юности желание заниматься парфюмерией. Скандал разразился ужасный. Тогда-то Кристиана и в армию записали, и поспешно обручили с Соршей — представительницей другой старой рыцарской династии. Эдрик постучал перстнем по столу, призывая к тишине. — Леди и сэры, речь идёт не только — и, увы, не столько — о Сорше и Фионе. Оставив этот выпад без ответа, мы покажем дьяволам и всему Антагариху, что Эрафии можно безнаказанно нанести тяжкое оскорбление… — он поднял брови. — Вы не согласны, приор Катберт? Все посмотрели на монаха, который стоял в стороне, скрестив руки на груди, и являл собой воплощение скептицизма. — С вашего позволения… Это очевидная ловушка, сэр Эдрик. Провокация, имеющая целью или отвлечь нас от чего-то по-настоящему важного, или втянуть в заведомо проигрышную войну на территории Эофола. Сейчас там сезон кислотных дождей. Не говоря уже о прочем. «По-настоящему важного». Кристиан сжал кулаки: значит, Сорша совсем не важна? Её здоровье, её жизнь, которую она чуть не отдала на службе родине, — не стоят ничего? Рыцаря за такие намёки он вызвал бы на дуэль, другим — пригрозил так, что в следующий раз подумали бы сто раз, прежде чем говорить. А Катберт… Ходили слухи, будто в монашеский орден он вступил после того, как убил заклинанием собственную жену — случайно, вроде бы, но кто знает, кто знает. Кристиан чувствовал смутный страх перед ним и презирал себя за это. — Справедливые опасения, но мы будем действовать взвешенно и осторожно. Никто не собирается вторгаться в Эофол вслепую буквально на этой неделе. Мы объявим войну, да, но лишь тогда, когда будем к этому готовы. Впрочем, подготовиться нужно быстро. — Так всё-таки объявим, — вздохнул Рион.

***

В длинной комнате с низким потолком становилось всё жарче. Пир протянула руку к цепи, на которой висел ближайший светильник, но Зидар успел первым, метнув через стол заклинание. Они улыбнулись друг другу. Наместник на военный совет опаздывал. Это, впрочем, никого не удивляло. Пир подумала, что начать вполне можно без него: он всё равно согласится с теми, у кого в руках реальная власть. Оставалось, разумно разделив эту самую власть, договориться с Зидаром и Аш. Первый проблем не представлял, получить звание полководца Пир удалось во многом благодаря ему. Но вот Аш… Идейная вдохновительница и главный стратег элфретской кампании не скрывала своей неприязни и недоверия к людям вообще и к Пир в частности. Пир неоднократно пыталась переступить через себя и наладить отношения, но сталкивалась с откровенной враждебностью. И что хуже всего, Аш имела огромное влияние на Ксирона. Зидар рассказывал, что владыка империи дьяволов на Пылающих островах отправил единокровного младшего брата на Антагарих, потому что от него нужно было изящно избавиться. Прекрасно понимая полную посредственность родственника, император заранее позаботился о процветании новой колонии: за Ксироном стояли по-настоящему талантливые личности. Пир была в шаге от того, чтобы присоединиться к ним. Тяжёлые двери распахнулись. — Его высочество принц Ксирон! Заскрипели отодвигаемые стулья. Пир поднялась вместе со всеми, дождалась, пока наместник устроится в большом кресле, и осталась стоять. — Господин, имею честь сегодня вкратце представить вам свой план. Всё просто, делаем ставку на этику и мораль. Эрафийцы — рыцари. Безусловно, они посчитают своим долгом отомстить за пострадавший отряд, но в то же время будут великодушны к нашим раненым, женщинам и детям. О больших разрушениях в городах говорить тоже вряд ли придётся. — Да, это понятно, — произнёс Ксирон, рассматривая рукав своей роскошной накидки. — Вынудив Эрафию вести войну на нашей территории, мы получаем практически все известные выгоды. Тем не менее, сначала придётся немного подыграть, дать им иллюзию успеха, чтобы заманить вглубь. А пока они наступают с одной стороны, мы зайдём к ним в тыл через горный проход, который я обнаружила. Наверно, ещё не все о нём знают; вот он, — чуть развернув лежавшую перед Ксироном карту, она указала нужное место. — Умный план, Пир, — похвалил Зидар. Она слегка поклонилась эфриту. — Спасибо, не сомневаюсь. — А вот у меня, — сказала Аш, скрестив руки на груди, — большие сомнения. Началось. Ксирон поднял голову. — Ты суровый критик, Пепелина, но именно поэтому дела у нас пока шли так хорошо. Слушаем. Пир всё никак не могла понять, насколько близки эти двое. Прозвище, которым Аш называл только Ксирон, звучало подозрительно игриво, но само по себе, разумеется, ни о чём не говорило. И если наместник отличался любвеобильностью, то Аш казалась настоящей ледышкой — даром что служительница Огненного Божества! — Этот горный проход — в опасной близости от границы с Конфлюксом. Если мы проведём там крупные силы, у элементалистов может создаться определённое впечатление. Нам это совсем не нужно, особенно сейчас. Пир поморщилась. Конфлюкс был в её уравнении пресловутым неизвестным. Столько лет поддерживать практически полную изоляцию, соблюдать абсолютный нейтралитет и нарушить эти принципы по такому невнятному поводу — какова была вероятность? И всё же Аш опасалась не без оснований. Раздражённая этим, Пир сказала: — Ну, можем пойти с табличкой: «Конфлюкс, мы не по вашу душу». Зидар усмехнулся, как и кое-кто ещё, но большинство дьяволов шутку не оценили, поэтому пришлось поспешно продолжить. — Элементалисты и пальцем не пошевелили, чтобы помочь Элфрету. Пустили к себе беженцев, да, но на уровне «кто добрался, тот молодец». До Эрафии им ещё меньше дела, и самое главное, действительно, — не оставить сомнений, какова наша единственная цель. — Можно объявить войну эрафийцам, — Ксирон вернулся к разглядыванию своих рукавов. «Идиот! — Пир хотелось выкрикнуть это вслух, ударить его по равнодушной физиономии. — Вся суть в том, чтобы этого не делать!» Она быстро проверила реакцию Зидара и Аш. Эфрит, не скрываясь, закатил глаза. — Господин, возможно, сейчас рано утомлять вас подробностями, — ровно произнесла Аш. — Если со стратегией в целом вы согласны, остальное мы возьмём на себя и будем держать вас в курсе по мере выработки деталей. — Да, — согласился Ксирон, — мне кажется, так будет лучше. Я ценю своё время. Пир едва успела скрыть смех за приступом кашля. Наместник пил всё больше, а в государственные проблемы вникал всё меньше, но до такого откровенного пренебрежения своими обязанностями дело не доходило. — Жду этих самых деталей как можно скорее, — объявил он. — Работайте! — и наверняка поспешил в винный погреб. Работать было особо не над чем. Пир давно прикинула основные варианты маршрутов с эрафийцами, переметнувшимися после Первой войны, — Игнатом, Фионой, Ксарфаксом, конечно. Зидар и Аш с этими вариантами уже ознакомились, Ксирон вникнуть не пожелал, так что пока оставалось ждать реакции Александретты. — Он не может сделать малейшее усилие, — проворчал Зидар. — Мы — ты — преподнесли ему всё на блюдечке. — Мог бы хоть согласиться, если лень думать самому, — Пир со вздохом натянула на голову рогатый шлем, носить который были обязаны все люди в высоких чинах. — Я пойду. Попробуешь поговорить с Аш насчёт Конфлюкса? Зидар обещал попробовать. Ксарфакс ждал в холле, чтобы вместе выйти на улицу. На самом деле улиц как таковых в Абаддоне не существовало: ходили там, где не было потоков лавы, и строить старались по тому же принципу. А вот количество мостов почти не поддавалось счёту, но, несмотря на это, архитектура производила впечатление мрачной и тяжеловесной. Ксарфакс часто жаловался, как обстановка его угнетает. — Да ты погляди, — говорил он. — Небо вечно затянуто тучами, солнце красное и едва светит, всё пахнет серой, носится вулканическая пыль, да ещё приходится постоянно смотреть под ноги, чтобы не вляпаться в яму с кипящей лавой. В сезон дождей всё лицо в ожогах от кислоты, в сухой сезон воздух так раскалён, что едва дышим. Это место не для людей. Конечно, он был во многом прав: дьяволы изменили климат под себя, не задумавшись о нуждах других. Но именно эти взгляды — отхвати побольше, живи по собственным правилам — Пир разделяла, именно так поняла, что в Эофоле у неё много возможностей. В той же Эрафии, например, карьера рухнула, не успев начаться. Ей пришлось сражаться на двух дуэлях за «неподобающий тон» и «подлые планы», а потом уклоняться ещё от нескольких вызовов. После этого репутацию нахалки, оказавшейся трусихой, было уже не исправить. «Ну, пусть эрафийцы соблюдают пресловутый кодекс чести, причиняя сами себе кучу хлопот, — подумала тогда Пир. — Скоро он их погубит, а мне это чуждо». Зато, видимо, было до сих пор не чуждо Ксарфаксу. После вторжения дьяволов Эрафия попыталась остановить их продвижение на запад и отбить захваченные ими земли, и этот период сразу стали называть Первой войной: все всегда понимали, что рано или поздно будет Вторая. Ксарфакс был тогда молоденьким мальчиком, только что принятым в гарнизон Белого Камня, попал в плен к дьяволам, и им удалось убедить его, что в Эофоле ему будет куда лучше — методы убеждения, конечно, были далеки от честных. С тех пор Ксарфакс служил в армии Эофола, и дьяволы, среди которых сильных магов было немного, высоко ценили его талант. Неспособность Ксарфакса в полной мере использовать это преимущество удивляла и тревожила Пир. Что за отсутствие честолюбия? Хватало у него и других странностей, но как же приятно было прижиматься щекой к его мягкой бороде! Руки у Ксарфакса тоже были мягкие — сразу понятно, что воюет заклинаниями. Пир, сколько себя помнила, ходила с мозолями от меча и от рычага баллисты. — Наместник совсем сдал, — заметил Ксарфакс после долгого молчания. Пир взяла у него трубку и с удовольствием затянулась. — Когда уже его заберут собственные черти?.. Лишь бы эрафийцы не стали долго телиться, это подвешенное состояние меня убивает. Уголок рта Ксарфакса дёрнулся. Пир нахмурилась. — Надеюсь, никто не в курсе, что ты до сих пор питаешь к родине сентиментальные чувства? — С другими я более осторожен. На миг у Пир возникла неприятная мысль, не начнут ли дьяволы — особенно наблюдательная Аш — сомневаться в Ксарфаксе и заодно в ней самой. Меньше всего это было нужно сейчас, когда, наконец, появился шанс по-настоящему проявить себя. — Ксар, назад пути нет, — мягкость и правда не была её сильной стороной, но она постаралась. — Мы уже так многого добились. Тебе ведь тоже это важно? — Да, — ответил Ксарфакс, и бесконечная усталость в его голосе Пир совсем не понравилась. — Да, конечно.

***

Корониус подгонял коня по восточной дороге. Часа два назад в эрафийском гарнизоне ему сообщили, что Вердиш отбыла к городу Патрасу, где уже начались первые схватки с Дьяволами Эофола. Это обеспокоило Корониуса, понимавшего, что оторвать ведьму от помощи раненым солдатам будет очень нелегко. Да и имел ли он, действительно, на это право? Какие у него были аргументы против её долга целительницы? «Как же не вовремя, — с досадой подумал Корониус. — Если бы только я успел перехватить её до новости о вторжении!» Наконец, он увидел впереди фигуру в тёмной походной накидке. Ну, дружище, боги в помощь! — Прошу прощения! — окликнул Корониус, быстро приближаясь. — Подожди, путница! Она придержала лошадь и обернулась. Ей было лет двадцать пять, позолоченный обруч сиял на гладких, густых чёрных волосах. Но особенно привлекали внимание глаза — ярко-зелёные, удивительного оттенка, какого Корониус ни у кого раньше не видел. Описание, данное Джем, не оставляло сомнений, и всё же на всякий случай он уточнил: — Ты ли ведьма Вердиш из Маршчока? Она оглядела его, слегка прищурившись. — Да, я ведьма Вердиш. — Меня зовут Корониус, друид из Форестглэна. Не успел он договорить, как Вердиш фыркнула: — Всё ясно! А Джем зря времени не теряет. Что ж, надеюсь, у вас есть запасной вариант, потому что я говорила ей и повторю тебе: меня не интересует охота за артефактами, когда совсем рядом уже сейчас гибнут воины. Твёрдой земли, Корониус из Форестглэна. Мне надо торопиться. Он направил коня наперерез, и Вердиш снова остановилась, раздражённо цокнув языком. — Послушай, если некроманты соберут хотя бы Доспехи Проклятого, предстоящая война с Эофолом покажется детскими игрушками! — Вероятно. Только пока некроманты даже не начали действовать, а дьяволы уже нападают. Что, по-твоему, важнее в данный момент? У политиков свои представления, но для меня — целительницы — ответ очевиден. — Однажды нежить уже наводнила Таталию, — не сдавался Корониус. — Вспомни, каких трудов стоило отбить это нашествие, а ведь речь шла всего о нескольких армиях! Представь, на что будет способна Дейджа, когда солдат станет в сто, в тысячу раз больше! А с великими артефактами это не займёт много времени. Теперь это касается всего Антагариха! Вердиш провела рукой по лицу, и Корониус проследил взглядом за её тонкими пальцами с коротко подстриженными ногтями. — Знаешь, чего я не понимаю? — задумчиво протянула ведьма. — Зачем нужна именно я? Знаний о магии вне целительства у меня немного. Я понятия не имею, где могут находиться части Доспехов Проклятого, и даже не перечислю всех компонентов. Какой от меня толк в этих поисках? Почему Джем отправила тебя в такое путешествие, что у неё за очередной хитрый план? — Есть сведения, что по крайней мере один из артефактов находится в Таталии. Ты знаешь страну, как никто другой. И всю верхушку Гильдии ведьм тоже знаешь. Корониус передавал слова Джем, но ясно осознавал, что Вердиш во многом права. У могущественной не по годам друидки вполне могли быть — и скорее всего были — и другие мотивы, в которые она посвящала далеко не всех. Или никого. Вердиш открыла рот, чтобы ответить, но не успела. Дрогнула земля, и лошади испуганно шарахнулись. На горизонте взметнулся столб пламени. — Дьяволы? — Корониус положил руку на шею коня, успокоил быстрым тихим наговором. — Поразительная догадливость! — саркастически воскликнула Вердиш. — Да, ты совершенно прав, мудрый друид. Похоже, уйдёт годовой запас мази от ожогов… Ну, каковы распоряжения Джем на этот случай? Должен ли ты героически следовать за мной в пекло? Честно говоря, как раз сейчас я бы не стала возражать. Прежде, чем Корониус решил для себя этот вопрос, из подходившего почти к самой дороги леска совершенно бесшумно выдвинулся отряд эофольцев. Гоги с нарочито небрежным видом подбрасывали на ладонях огненные шары, адские отродья вели на цепях трёхголовых церберов. Бежать было бесполезно. Проклиная всё на свете, Корониус окружил себя и Вердиш защитным полем, приготовил боевой посох. Если у них нет мага… Если бросить Окаменение или что-то в этом духе и ускорить коней… — Сдавайсь, — всеобщий язык в исполнении женщины-командира с загнутыми до подбородка рогами резал слух. — Патрас захват, вперёд много армии. Уходить нельзя. Корониус продолжал продумывать варианты, а Вердиш пожала плечами и слезла с лошади. — Не знаю, как ты, уважаемый друид, а я сдаюсь, — на миг в её глазах плеснулся ужас, но она тут же взяла себя в руки. — Я тоже, — сдавленно сказал Корониус. Вот ведь упрямая ведьма! Если бы она была такой же сговорчивой при обсуждении проблемы некромантов, они оба были бы сейчас на пути в Авлию, а не угодили бы в плен! Пока он представлял, как превращает дьяволов в каменные изваяния, перебрасывает Вердиш через седло и во весь опор несётся прочь, им крепко связали за спиной руки и надели на голову мешки. Пахло кровью и горелым мясом, и Корониус догадался, где они, ещё до того, как увидел. Засохшая кровь покрывала стены тесного помещения с низким потолком, с которого свисали крюки и цепи. В одном углу пылала жаровня, в другом стояла дыба. Было невыносимо душно, но Корониус весь похолодел. Рядом охнула Вердиш: — Камера пыток… Вот так сразу? — Жди, — рыкнула дьявольская командирша. — Всё спросим! Они ушли — наверно, за переводчиком. Корониус облизал губы. — Вердиш, нам нужна легенда. — Думаешь, на это хватит сил? — ведьма не смотрела на него. — Мне… рассказывали об их методах. Слышал такие истории и Корониус, но как же не хотелось верить! Он неуклюже подполз ближе к Вердиш и коснулся плечом её плеча. — Надо хотя бы попытаться. Им нельзя добровольно говорить о том, зачем я приехал, они слишком дружны с Дейджей. Допустим, Уланд болен. Какая-нибудь… э-э… опухоль. Ты его последняя надежда, и я разыскивал тебя по его просьбе, потому что всё равно был в Эрафии в гостях у брата. А ты спасла Соршу Сордерсен, и все они перед тобой в долгу — одна из старейших благородных фамилий. Мы предложим дьяволам связаться с Уландом и Кристианом и обменять нас… на что-нибудь. Вердиш по-прежнему избегала его взгляда. — А что, если они просто вскроют наши мозги? — Вряд ли. У них мало хороших магов, да и те в основном пироманты, — как мог уверенно сказал Корониус, стараясь не думать об Аш. Интересы Аш простирались широко, не зря ей пугали детей в Восточной Эрафии и пограничных районах Авлии. — Но даже так. Нас всё равно можно обменять. Ещё не всё потеряно. Вердиш наконец повернулась к нему. — Подожди… Откуда ты знаешь про Соршу и Кристиана? Джем я имён не называла. — Авлийская разведка не зря считается лучшей на Антагарихе. — Да, точно. В сговоре с птицами, насекомыми и ходячими деревьями. — Дендроидами, — с трудом удержался от смешка Корониус. — Их называют дендроиды, это древняя раса. А деревья спокойно торчат в лесах и парках. — Друиды ведь превращаются в животных? — Вердиш явно ухватилась за новую тему, чтобы отвлечься от мрачной реальности. — А кто ты, Корониус из Форестглэна? Медведь? Вепрь? Тут он всё-таки рассмеялся. — Весьма польщён! На самом деле искусством трансформации владеют немногие. Нужен особый образ жизни и годы тренировок, начиная практически с детства. Я вступил в Круг слишком поздно. — Почему? Не всегда хотел быть друидом? — где-то лязгнули отпираемые решётки. Вердиш осеклась на полуслове, уставилась на Корониуса огромными от ужаса глазами. — Так. Уланд болен, у него опухоль. Ты гостил у брата…