Хроники несуществующего мира. Часть 1

С тех пор, как дьяволы отступили от Патраса, о них не было ни слуху ни духу, но новое поражение укрепило решимость эрафийцев нанести ответный удар. По всей восточной границе поднимали войска, проверяли укрепления, делали запасы; шла масштабная подготовка к войне. Катберт был удивлён и разочарован. Сладкоречивая настоятельница Каитлин, в миру Лаведан, младшая сестра жены Эдрика леди Амалии, всегда имела влияние на своего высокопоставленного зятя. Нередко их с Катбертом взгляды и цели расходились, но в этот раз, когда он так рассчитывал на Каитлин, Эдрик проявил большую твёрдость. Жаль, что не благоразумие. Турис настаивала, что должна оставаться в гуще событий, но той рукой, что не висела на перевязи, она тяжело опиралась на трость, а при неловком повороте или неудачном движении по её лицу пробегала болезненная гримаса. Упрямицу отправили выздоравливать домой, благо, её родной посёлок Уайтстоун находился недалеко, к югу от Патраса. Катберт присоединился к небольшому отряду, который выдвинулся в том направлении. Турис лежала на повозке, Катберт ехал рядом на её коне Валио, который был совсем не рад смене седока. Турис в основном молчала, но иногда они заговаривали — о чём-нибудь отвлечённом, не о войне и уж точно не о признании Катберта. Стоило ли поднять эту тему снова, прояснить, чтобы ушла неловкость, что он не мог и не хотел ничего требовать? Или напряжение между ними было лишь плодом его фантазии, а сама Турис и не помнила его слов? Впереди показались маленькие каменные домики и купол церкви Уайтстоуна. Турис, морщась, села как могла прямо. В преддверии встречи с семьёй на её лицо даже вернулась краска. Катберт, наоборот, почувствовал себя неважно: в воздухе ощущалось что-то тревожное, давящее, похожее на остатки враждебной магии. Сообщений о присутствии поблизости дьяволов не поступало, и видимых признаков тоже не было, но Катберт привык доверять своей интуиции. Проскакав вперёд, он остановил отряд. — Что там? — окликнула Турис. Командир положил руку на меч, тоже вопросительно глядя на Катберта. — Что-то не так. Сразу в посёлок лучше не соваться. Мне нужно несколько человек для разведки, — Катберт спешился. Творя магию, он всегда чувствовал себя увереннее на земле, на своих двоих. — Что значит не так? — Турис начала неуклюже слезать с повозки, и ближайший солдат поспешил помочь. Валио рванулся ей навстречу. — Тут замешана какая-то магия. Когда подойду, попробую определить, какая именно. Глаза Турис расширились, она вцепилась в поводья Валио. Катберту очень хотелось успокоить её, сказать, что с её родителями, братом и друзьями всё в порядке, но с каждым мгновением надежда на это таяла. Он взял с собой мечника и троих арбалетчиков. По мере приближения к посёлку аура чужой магии давила всё сильнее. На дороге не было ни свежих следов, ни брошенных вещей, которые могли бы указывать на бегство жителей. Не было и звуков — Уайтстоун зловеще молчал. Молодой веснушчатый арбалетчик тихо выругался, изо всех сил сжимая своё оружие. Дома выглядели нетронутыми. Катберт прочёл очищающую молитву, но его ощущения не изменились: над посёлком не висело проклятие, способное сейчас причинить вред. Это были лишь отголоски, которые рассеивались слишком медленно, и мощь заклинателя впечатляла. Значит, Аш добралась и досюда. До, во время или после Патраса? Как могло получиться, что эрафийцам не стало об этом известно? — Приор, — позвал мечник. — Смотрите. Он показывал на кучку пепла справа между дорогой и ближайшим домом. Трава вокруг практически не пострадала. Селянин вспыхнул мгновенно. — Понятно, — сказал Катберт. — Заглянем в дом-другой, но, думаю, там увидим то же самое. Точечная магия, направленная только на живое… на живых. Вскоре предстояло выяснить, только ли Уайтстоун опустошила Аш. И если да — что за ужасное совпадение! Катберт предпочёл пока отложить мысль о том, что совпадением это может и не быть. Турис застыла посередине дороги, навалившись на трость. Её фигурка казалась такой хрупкой, что у Катберта заныло сердце. Он остановился в нескольких шагах. — Прости, — он извинялся за то, что приходилось сообщать ей эту ужасную новость, и за то, что никто ничего не знал и не смог предотвратить, и заодно за свои необдуманные слова у Патраса. — Это высшая пиромантия, там… никто не уцелел. Прости, пожалуйста. Рядом солдаты подробно докладывали о результатах разведки командиру, но Катберт слышал их голоса приглушённо, будто через стену. Гораздо громче был растерянный шёпот Турис: — Но… ведь дьяволы же… их тут… как же так? — Я думаю, это Аш. Ей даже не надо было подъезжать близко. Дотянулась и с полпути… Голубые глаза Турис потемнели, губы сжались в тонкую линию. Изменившимся голосом она сказала: — Я их уничтожу. Аш и всех, кто ей дорог. Вырежу. А потом отбросила трость, упала на колени и заплакала — по-детски, навзрыд, и как ребёнка, Катберт прижал её к себе и укачивал, пока она не затихла.

***

Корониус не знал, сколько прошло времени. Их выводили на допрос трижды, задавали вариации одних и тех же вопросов. Вопреки опасениям, пыток пока не применяли, лишь несколько раз ударили да припугнули раскалёнными щипцами. Было понятно, что дьяволица уже сообщила о пленниках своему командованию, и по-настоящему серьёзные «мероприятия» должны были начаться позже, в присутствии и по указу кого-то сильно выше рангом. Корониус опять попытался прогнать мысли об Аш. Может быть, она слишком занята. — Вот и помогла Эрафии, — вздохнула Вердиш. — Что ж, кажется, теперь разговоры надолго станут нашим единственным развлечением, дорогой друид. — Похоже, что так. Самое время рассказать свою историю. — О, моя история — скучнейшая и банальнейшая, как и сотни историй сотен других таталийских ведьм. — Тем не менее, ни одна из сотен других таталийских ведьм не добилась такой известности, как ты. Разве что Адриэн, — спохватившись, добавил он. — И Джем. Вердиш поджала губы. — Джем не таталийка и сама любит всячески это подчеркнуть, — Корониус удивился её напряжённому тону. — Адриэн заслуживает гораздо, гораздо большего, чем то, что ей дали! А я… Я ничего не добивалась. Просто делала, что могла. — Просто спасала жизни, — хмыкнул Корониус. — Упорно, незаметно и негероически. — Твоя ирония, уважаемый друид, тут неуместна. Я хотела быть полезной, — тихо ответила Вердиш. — Представляешь? Мне кажется, это именно то, к чему должны стремиться маги. Не захватить мир, не подчинить других и даже, забери трясина, не покрасоваться перед ними, а поделиться своей силой. Не просто же так она дана? Ну вот, теперь ты видишь всю глубину наивности и банальности. Вердиш не отрывала от него взгляда. Корониус улыбнулся ей. — Ты спрашивала, почему я поздно стал друидом. Я эрафиец, младший сын купеческого рода, которому «дана сила». По традиции, я должен был связать жизнь с церковью. Но я не понимал, как могу быть полезным, если не знаю природы магии и всех тонкостей её работы. Мне говорили: Триединый Бог отвечает нашим молитвам, это чудо. Меня это не устраивало! Разве можно каждый день полагаться на чудо? А если однажды бог не услышит? Меня объявили еретиком. К счастью, есть Авлия. Вердиш не улыбнулась в ответ. — Уйти — самое простое. Но тут я согласна с Адриэн. Чаще всего героизм в том, чтобы остаться — вопреки всему, кроме своего сердца, — она откашлялась. — Ну всё. К наивности и банальности прибавился пафос. Пора менять тему, друид. Но Корониусу этого делать не хотелось. Он ограничился легкомысленной ноткой: — Ты настоящая патриотка! Признавайся, таталийка в каком поколении? — Со счёта сбились! — с готовностью подхватила тон Вердиш. — Я ещё и родилась прямо на болотах. Наверно, любовь к ним мне досталась вместе с магией. — Довольно любопытно, что у вас только женщины становятся ведьмами. — Потому что мужчина ведьмой быть не может, — немедленно последовал ответ. — Ты же прекрасно знаешь, что я не это имел в виду. — А ещё я прекрасно знаю, что совершенно не знаю, почему так происходит. Похоже, когда-то это была предрасположенность, а потом превратилась в традицию. Дело-то не в том, что мужчины-таталийцы совсем не способны к магии. Способны, просто предпочитают заниматься другими делами. — Например, животными? — Ну да. Если бы наши мужчины не приручали вивернов, василисков, горгон и змиев, ну и гидр, конечно, мы бы уже пару сотен лет были южной провинцией Кревлода. Гидры не подпускают к себе женщин. Об этом есть старая легенда… — Вердиш тряхнула головой и не стала продолжать. — Словом, разделение обязанностей. — А в семейной жизни оно как действует? Вердиш подняла бровь. — Друид, ты на что-то намекаешь? Вскоре Корониус с удивлением понял, что хохочет, держа её за руку. Будущее оставалось в высшей степени туманным, но настоящее начинало ему нравиться.