Can you see the signs?

среда, 4 января POV Луи Проснувшись от чувства тревоги на следующее утро, я заметил, что был в том же положении, в котором заснул вчера ночью. С большим трудом, мне удалось приподнять голову, чтобы выглянуть в окно. Еще было темно, но я точно знал, что должен встать. — Гарри, мы должны встать, — неуверенно сказал я, как только освободился из его хватки и сел, болтая ногами на краю моей кровати. — Не-а, — раздался плаксивый голос Гарри. — Гарри, пожалуйста, не начинай, а? Я слишком устал, чтобы ссориться. — Фу, блин, ладно, — он застонал и медленно сел. — Все? Встал? Проснулся? — спросил я и посмотрел на его усталый вид. — Встал? Да. Проснулся? Почти. Господи, почему мы не можем прогулять школу и остаться здесь? Я улыбнулся и покачал головой. — Звучит заманчиво, но нет, простите. Я приму душ, а ты жди здесь, можешь искупаться после меня, — ответил я и встал, вытягивая руки вверх и издавая стон. — Давай вместе? — А? — Давай вместе искупаемся? Мои глаза расширились от неожиданности, я даже кашлянул. — Оу, ммм.. Я-я не знаю, — заикался я. — Даваааааааай, сэкономим время и воду, — ухмыльнулся он. Я закусил губу. — Ну, не знаю, Гарри... — Нет ничего, чего я не видел раньше, — сказал он и закатил глаза. — Да, но просто в ванной нет замка, и будет немного неловко, если родоки или Лила вдруг войдут. — Тебе не кажется, что они поймут, когда услышат звук включенной воды и увидят, что ни один из нас не в кровати? Я вздохнул. — Кажется. Окей, тогда давай. Он вскочил со счастливой улыбкой на своем усталом лице и пошел за мной из спальни в ванную. Когда я включил воду и достал два больших полотенца, молча молился, чтобы никто не проснулся в течение двадцати минут. Я снял боксеры и бросил их в корзину для белья, помещенную рядом с раковиной, прежде чем посмотрел на Гарри, стоявшего позади меня, который пялился на мой зад. — Гарри, — напел я, его взгляд поднялся. — Прости, ничего не смог с собой поделать, — усмехнулся он. Я просто закатил глаза, войдя в душ и указывая ему идти за мной. — Отлично, у тебя большой душ, — прокомментировал Гарри, как только я закрыл стеклянную дверь. Он повернулся ко мне лицом и позволил воде бежать по его телу, делая его кудри мокрыми. — Потому что мы такие толстые? — спросил я, когда взял шампунь и вылил немного в на руку. — Нет, потому что обычно душевые сделаны для одного, а нас тут двое, — сказал Гарри и поднял руки, чтобы убрать волосы с глаз. — Ну, мужик, который жил тут до нас, был жирдяем, так что, думаю, это одна из причин, почему здесь так много места, — сказал я с коротким смешком и начал втирать шампунь в волосы. — До вас? Ты тут не всю жизнь? — Типа того, мы жили в маленьком доме до рождения Лилы, а после потребовалось больше места, и вот я здесь. — Из-за этого ты школу менял или что? — К счастью, нет. — Наверное, хорошо жить в одном и том же месте всю жизнь, — сказал Гарри, задумавшись. Я пожал плечами. — Думаю, это не так уж и плохо. Я не задумывался над этим никогда. Ты часто переезжал? — Пять раз, три из них были в течение последних четырех лет, — сказал он. — Не очень весело. О, я могу кое-что спросить насчет твоей мамы? — спросил я, перед тем как взял насадку для душа и начал смывать шампунь. — Тебе не нужно каждый раз так пугаться, спрашивая о ней, — сказал он и улыбнулся. Я улыбнулся в ответ и смыл весь шампунь с головы, а затем продолжил разговор. — Почему твоя мама хочет, чтобы ты был дома после школы? Имею в виду, если она так... ну, ты понял. — Если честно, то я не знаю, никогда не спрашивал, — пожал плечами он. — Но, думаю, что она просто хочет, чтобы я был рядом лишь для уборки. Она никогда не учила меня ничему, разве что читать и писать. Я нахмурился. — Тогда почему ты не самый тупой в классе? — Я начал учиться сам в одиннадцать или двенадцать лет, к тому же папа всегда учил меня куче вещей, когда мы были вместе, плюс я с рождения умничка, а не тупица, — сказал он, нахально улыбнувшись. — А, ну да, конечно, — фыркнул я, — Но я все же удивлен. Я не дурак, оценки довольно-такие хорошие, но ты намного умнее меня, взять даже физику. Впечатляет, Стайлс. Он улыбнулся. — Спасибо. Я взял бутылку геля для душа с пола и открыл его. Я хотел перевернуть его, чтобы выпрыснуть немного фиолетовой — да, фиолетовой, потому что мама продавец мыла — жидкости, но Гарри выхватил у меня его. — Повернись и позволь сделать это мне, — сказал он и вылил немало жидкости в руку. Я просто уставился на него и кивнул, а затем повиновался и сделал так, как он сказал. Теплая вода лилась сверху вниз на нас, когда он начал втирать гель в кожу, массируя плечи. Он действовал ловко и невероятно мягко, и я глубоко вдохнул, ощущая огромный комфорт по всему телу, начиная с плеч. Его руки скользили дальше по спине, остановились прямо посередине торса, но затем продолжили свой путь вверх и вниз. Я почувствовал его дыхание на своем затылке и невольно отклонил голову назад, выпустив еще один вздох. Мой член мигом, в буквальном смысле, вернулся к жизни, и не было ничего, что могло бы его остановить. Почти незаметно руки Гарри гладили меня по бокам, а далее и живот, затем вниз и вниз, пока пальцы не вступили в контакт с жесткими волосами прямо там. — Прости, — выдохнул он мне в ухо, а его губы легко касались моей кожи. Моим единственным ответом было неопределенное «А, ммм…», и я откинул голову назад еще сильнее, когда его губы коснулись места прямо под моим ухом и мягко начали посасывать кожу на нем. Он убрал руки с моего паха и переставил их на спину и начал выводить круги на ней, в то время как его губы проводили свой путь до моего подбородка. Он поднял одну руку, взял меня за подбородок и наклонил голову еще сильнее назад, чтобы она лежала у него на плече. Я закрыл глаза от удовольствия. — Сколько у нас времени? — Он прошептал между маленькими поцелуями. — Более чем достаточно, — мне удалось выдавить только это, когда я поднял свою руку и схватил его за волосы, чтобы показать, что я очень-очень хочу, чтобы он коснулся меня руками и губами того места, которое он так любит. С тех пор мыло уже давно смылось с его рук и моего тела. Стенки душа уже стали полностью мокрыми, становилось все жарче и жарче, на лбу выступил пот, несмотря на всю воду, которая стекала по моему телу. Я почувствовал, как Гарри убрал руки и переставил их на мой зад и, когда я не издал ни единого протеста, он начал водить пальцами по мне, чувствуя каждый миллиметр. Он издал низкий стон, наверное, из-за того, что ему нравилось лапать меня за задницу, учитывая тот факт, что и пялиться на нее он тоже не отказывался, и этот стон заставил меня невольно проскулить. — П-поцелуй меня, — хныкал я, тяжело вздыхая. Он немедленно повиновался и поцеловал меня, поцелуй был отчаянным и… нуждающимся. Я почувствовал, как он нажал своим пальцем на мой вход, не пытаясь войти, а просто будто спрашивая разрешения. — Сделайте это, — я дышал после разрывая поцелуй. — Без смазки? Я покачал головой. — Ничего страшного. Как только слова слетели с моих губ, он ввел один палец в меня. Тело напряглось, а глаза распахнулись, когда я вздрогнул от жгучей боли, которая пронзила меня насквозь с нижней части спины, потому что у меня давно никого не было в этом плане. — Расслабься, Лу, — успокаивающе сказал Гарри низким голосом. Я просто кивнул и откинулся назад на него, молча призывая его продолжать. Мне стало легче, как только я привык к чувству, поэтому проигнорировал боль, когда он сунул палец глубже. — Тебе нужно расслабиться, малыш, иначе будет еще больнее, — сказал он, осторожно потирая свободной рукой мои бедра, — Я не собираюсь причинять тебе боль, — продолжал он и оставлял маленькие поцелуи-бабочки на моей спине, — просто расслабься, и я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, невероятно хорошо. Я выдохнул и понял, что боль начала потихоньку отступать. — Так лучше, — прошептал Гарри, когда начал тщательно двигать пальцем. Внезапный толчок удовольствия заставил меня задержать дыхание, и мой член, который слегка ослаб из-за боли, быстро ожил. Я вздрогнул, когда палец Гарри задел мою простату, и он испустил хриплый смех в мою шею. Он медленно вытащил свой палец и вернул его обратно. Моя голова наклонилась вперед, и мне пришлось опереться руками о плитку, покрывающую стены, чтобы не упасть, когда почувствовал, что мои колени сгинаются. Он повторил движение снова и снова, пока не заставил меня неприлично и громко стонать, соприкасаясь моим лбом о стену. — С-сильнее, — стонал я. — Что сильнее? — Прошептал Гарри, прежде чем укусил меня за плечо. — Просто… сильнее. — Скажи мне, чего ты хочешь, Лу, нет другого способа получить это. Мне хотелось дико реветь из-за разочарования. Я ужасно нуждался в нем сейчас, чтобы он был во мне, его пальцы, причем очень быстро. Так почему он не понимает этого? Почему? Я пытался, тем не менее. — Я-я… ах… хочу… о, боже! — Я тебя не слышу, — прошептал он, все еще входя и выходя из меня пальцами, но в один момент он остановился во мне, задев самую чувствительную зону. Я хныкал, а мое дыхание учащалось с каждой секундой. — Блять, Гарри! – выкрикнул я, почти рыдая, будучи не в состоянии терпеть это, — П-просто силь.., — стон, — …нее, — стон, — жестче…, — стон, — быстрее. — Хороший мальчик, — пробормотал он. И это было последнее, что он сказал, перед тем как войти в меня вторым пальцем, от которого я почти кричал от болезненного удовольствия. Он усилил движения пальцев, и я ахал, стонал, задыхался, хныкал, снова стонал и выпускал любые звуки, которые только мог. Несмотря на все, мне все-таки удалось овладеть собой и слепо найти пульсирующую эрекцию Гарри, обернув пальцы вокруг нее. Честно говоря, все, что я сейчас хотел, — это чтобы его член был внутри меня, а не его пальцы, я почти готов был отдаться, но я сдерживал себя, как мог. Вместо этого я был сосредоточен на своем оргазме и оргазме Гарри, который хрипло проклинал все, что движется, когда я двигал рукой вверх-вниз по его органу. Я взял в свободную руку свой член и с бешеной синхронностью руки Гарри двигать ею. — Ебаный в рот, Лу, — выдохнул Гарри, и, судя по тому, как его член дернулся в моей руке, он тоже был близок. Мое дыхание ускорилось, я прижался к стене лбом настолько сильно, что начала болеть голова. Я не обращал на это особого внимания, потому что был сосредоточен на тепле и покалывающем чувстве внутри меня. — Ах…я… я сейчас… — это было все, что я сумел сказать, но Гарри меня понял. Он увеличил скорость пальцев до невозможной, а я двигал рукой быстрее, чем когда-либо. Когда я ощутил сильный прилив сладкого чувства в пахе, я откинул голову назад и издал громкое «Блять!». Если бы не руки Гарри, я б упал прямо на пол. После этого я продолжал работать рукой на члене Гарри, несмотря на чувство полной исчерпанности. К счастью, он кончил через десять секунд после меня, и я почувствовал его сперму, растекающуюся по моей спине. После того, как он кончил, он вытащил пальцы из меня, заставив меня немного поморщиться, и обернул руки вокруг меня. Минуту или две я просто стоял, пытаясь отдышаться и не упасть. Я повернулся к нему и улыбнулся, когда встретился с ним взглядом. Он наклонился и оставил долгий поцелуй на моих губах. — Я сделал тебе больно, да? – пробормотал он. Я улыбнулся и покачал головой. — Нет, я в порядке. — Хорошо, — сказал он и обернул меня в свои объятия. Я вздохнул и положил голову ему на плечо, прижавшись к Гарри всем телом. Почему-то казалось, что, если я отпущу, то он ускользнет. — Мне не хочется это говорить, но, думаю, мы должны выйти из душа, одеться и пойти в школу, — пробормотал Гарри, нарушая тишину. — Я знаю, — вздохнул я и отодвинулся, чтобы посмотреть на него, — но так не хочется. — Хочешь остаться? – надеюсь, это предложение. — Мы могли бы просто остаться в постели весь день, смотреть фильмы, обниматься и… все, что придет в голову. Я застонал. — Не представляешь, как заманчиво это звучит, но мы не можем. — Представляю. Ладненько, тогда давай вылазь, — сказал он, открыл душевую кабину и выпустил меня. В ванной было как на ЧЕРТОВОМ СЕВЕРНОМ ПОЛЮСЕ, когда я вышел из душа и заскулил от дискомфорта, когда все мое тело начало дрожать. Я поспешил обернуться в полотенце вокруг бедер. — Родители спят, верно? – спросил Гарри, когда я собрался открыть дверь из ванной. — Надеюсь, — пробормотал я, открывая дверь. * Как оказалось, мама с папой не спали, когда мы с Гарри пошли в душ, так что они совершенно точно слышали все, что там происходило, ну или почти все. К счастью, они ничего не сказали по этому поводу, только спросили, останется ли Гарри у нас еще на одну ночь. И он, конечно же, остался еще и еще, и еще, весь следующий месяц по три-четыре раза в неделю. Все было просто замечательно, пока не наступил февраль. Среда, 8 февраля. Я сидел на уроке религии, который был последним в этот день, и изо всех сил старался не потеряться в воспоминаниях о прошлой ночи. Гарри снова ночевал у нас, и мы провели в постели просто кучу времени, касаясь друг друга губами, покусывая, но не переходя к большему. Я улыбнулся, вспоминая не только предыдущую ночь, но и весь месяц, думая обо всем, что мы с ним делали, о том, как он всегда целовал меня в лоб и интересовался, все ли в порядке, после того, как мы закончим. Я вздохнул, и мои глаза расширились, когда взгляд упал на ширинку штанов, где, к моему великому ужасу, появилась еда заметная выпуклость. — Мистер Томлинсон, для вас трава за окном более увлекательна, чем моя лекция? Голос учительницы выдернул меня из мыслей, и я посмотрел на нее взглядом, в котором, надеюсь, было хоть что-то похожее на сожаление. — Нет, извините меня, — проговорил я, — Эм, могу я выйти в туалет? Всего на пару минут? — Хорошо, но быстро, иначе получишь замечание, ты понял? – Строго проговорила она. — Да, спасибо, — сказал я, прежде чем встать со стула и быстро выйти из класса. Я шел по коридору, завернул за угол и вскоре увидел дверь, которая ведет в туалет. Мои планом было умыться холодной водой и немного успокоиться, тем самым надеясь избавиться от эрекции в штанах. Я фыркнул про себя, осознавая всю нелепость ситуации, когда нажал на ручку и толкнул дверь внутрь. Первое, что я заметил, когда вошел в комнату, было то, что она не была пустой, как обычно бывает во время уроков. Облокотившись на одну из раковин и широко расставив ноги, стояла девушка, ее юбка была задрана до талии, рубашка расстёгнута, обнажая грудь, а ее нижнее белье валялось где-то на грязном полу туалета. Я узнал лицо девушки, мы вместе ходим на французский, хотя я даже не знаю ее имени. Лица парня я не видел, потому что оно было спрятано в груди девушки, которую он усердно посасывал. Но увидев футболку, в которую он был одет, и его коричневые, темные кудри, я сразу догадался, кто это. Та самая футболка, которую Гарри надел утром и кудрявая голова определенно точно принадлежали ему. Я просто стоял и смотрел на этих двоих, которые заметили меня, только когда я отпустил дверь, которая захлопнулась за мной с громким звуком. Оба резко обернулись, а Гарри так просто охуел, когда увидел меня, стоящего около двери, а выражение его лица сменилось с раздражения на ужас всего за несколько секунд. Он занимался сексом с кем-то другим. Он трахал девчонку в школьном туалете. Он трахает какую-то первую встречную курицу, несмотря на то, что было сегодня утром. Казалось, что мое сердце сейчас выпрыгнет из груди и в тот же миг разлетится на тысячу осколков, оставив лишь пустую оболочку. Несчастный всхлип сорвался с губ, и я поспешил хлопнуть по ним рукой, чтобы этого не повторилось. Гарри все еще смотрел на меня с вытаращенными глазами, но так и не отстранился от девушки, все еще находясь глубоко в ней. — Извините, но мы тут немного заняты, — резко и сердито проговорила она, многозначительно глядя на меня. Я даже не посмотрел на нее, все еще не отводя взгляда от Гарри, молясь про себя, чтобы он сказал что-нибудь, чтобы показал, что ему жаль. Но нет. Никаких извинений, никаких попыток натянуть свои штаны обратно, никакого сожаления в глазах, ничего. Я и сам не заметил, как слезы предательски потекли по лицу, потому что был слишком занят тем, что обдумывал как бы избавиться от этой ноющей боли в сердце, рыдания так и не прекратились, поэтому я кое-как выдавил из себя: — Простите, я-я оставлю вас, — и, повернувшись, хлопнул дверью и выбежал из комнаты. Тот факт, что я уже должен быть в классе, конечно же, давно забыт. Все, о чем я мог сейчас думать, так это оказаться как можно дальше от этого чертового места. Я побежал к ближайшему выходу, слезы все еще ручьями стекали по щекам, а рука до сих пор прикрывала рот, чтобы не сорваться на слишком громкие рыдания. Взгляд был затуманен, так что я даже не заметил человека, который появился передо мной, и столкнулся с ним. — Простите, — проговорил я охрипшим голосом. Я уже собирался продолжить движение, когда человек схватил меня за руку и отвел в сторону. — Лу? Что случилось? Это был Лиам. Из всех учащихся этой школы, которые могли бы блуждать в это время по коридорам, я, конечно же, должен был столкнуться именно с ним. Его голос звучал крайне обеспокоенно, но я не мог сейчас с ним говорить. Конечно же, ничего не вышло, когда я попытался вырваться из хватки. Он был намного сильнее меня. — Лу, в чем дело? Почему ты плачешь? — Все в порядке, пусти меня, — прокашлялся я, но всхлип, сорвавшийся с губ в конце предложения, заставил все мое тело содрогнуться, полностью перечеркнув мои слова. — Но… — Нет! Просто отпусти меня, мне нужно домой, ясно, — рыдал я, пока пытался всеми силами высвободиться из хватки Лиама. Я игнорировал все его протесты, уверенно шагая вперед, не останавливаясь, пока не добрался до дома и не открыл входную дверь. Я задыхался, и чувствовал, что мои легкие вот-вот разорвет. Мама стояла у входа, пытаясь надеть на себя туфли и, очевидно, была очень удивлена, когда я ворвался в дом. — Эй, что ты… — начала она. — Просто заткнись и оставь меня в покое! – Грубо оборвал я, прежде чем рванул в свою комнату через весь дом, даже не сняв ботинки. Я рухнул на кровать и спрятал лицо в подушку, и слезы, которые остановились на мгновение, когда я вбежал в дом, снова градом посыпались вниз. — Луи, что случилось? Голос моей мамы заставил меня прекратить рыдания, но на смену слезам пришел гнев. — Хоть раз в жизни, можно сделать то, что я, блять, прошу, оставьте меня, нахуй, в покое? – Заорал я в подушку. Она ничего не ответила, но через какое – то время я почувствовал, как с меня стаскивают ботинки и слегка похлопывают по ноге. — Хорошо, дорогой, — тихо проговорила она, — Я собираюсь навестить твою бабушку, а сразу после этого у меня ночная смена, так что меня не будет дома до завтрашнего утра, а твой папа улетел в командировку в Берлин еще в обед, так что ты остаешься здесь один до завтра, ладно? Я ничего не ответил, но она, казалось, и не ждала от меня ответа, потому что через пару секунд после того, как она закончила говорить, я услышал тихие шаги и звук аккуратно захлопывающейся двери. Я лежал совершенно неподвижно, пока не услышал, как парой минут позже закрылась входная дверь, и тогда слезы полились с новой силой, на этот раз я рыдал во весь голос. Так прошло часа два, пока рыдания не превратились в жалкие всхлипывания, а слез совсем не осталось, и в эту минуту я почувствовал себя полностью несчастным и подавленным. Хуже всего было то, что я сам во всем этом виноват; ноющая боль в сердце — она была только моя. Даже сейчас, после всего, что произошло между нами, мы с Гарри официально не встречались, так что он был в полном праве ебаться с кем хотел и когда хотел. Но это не значит, что мне не больно. Это просто, блять, ужасно больно. Когда я лежал на кровати, думая об этом, я задался вопросом… возможно ли, что я действительно влюблен в Гарри? Если судить по тому, что я чувствовал сейчас, то да, определенно возможно; мое сердце было разбито, словно кто – то выдернул его из груди и несколько раз со всего размаху ударил по нему молотком, и от него не осталось ничего, кроме тысячи мелких кровавых кусочков. Чем больше я думал об этом, тем более реальным это становилось, и осознание этого заставило меня захлебнуться в новом потоке слез. — Я чертовски сильно влюблен в него, — рыдал я уже в мокрую подушку, — Как же я, блять, мог позволить себе влюбиться в него? Самое ужасное было то, что Гарри определенно не чувствует того же, ведь он так легко пошел и трахнул первую попавшуюся девушку. Конечно, я бы тоже мог свободно пойти и переспать с кем угодно, но это не значит, что я собирался это сделать. Мои чувства к Гарри закрались слишком глубоко, чтобы пойти и развлечься с кем-то, пускай даже чисто в физическом плане и даже меньше, чем на час. И почему же Гарри сделал это? Все просто: Он не чувствует того же, что и я. Он сказал мне, что влюблен в меня, но это, очевидно, было ложью. Если бы я переспал с кем – то после всего, что было между мной и Гарри, я бы чувствовал себя отвратительным лгуном, но Гарри, по-видимому, это было не знакомо. И так, через пятнадцать минут, я со всей своей ничтожностью оказался свернувшимся в калачик на диване в гостиной перед телевизором, в куче одеял и с ведром мороженого в руках. Слезы все еще бежали по щекам, но я, по крайней мере, перестал рыдать, и единственные звуки, которые я сейчас издавал, были тихие всхлипывания. По телевизору шел марафон сериала Девчонки Гилмора, так что я сидел и в течение нескольких часов пялился на экран, полностью погрузившись в атмосферу сериала, тихо поедая мороженое. Боль в моем сердце немного утихла. Но только совсем немного. Когда стрелка часов приближалась к отметке в девять вечера, а солнце давно скрылось за горизонтом, я услышал звонок в дверь. Я не был в состоянии с кем-то разговаривать, но решив, что грубить в совокупности с жалостью и несчастием было бы слишком, я крикнул: — Открыто! – и поспешил стереть с лица следы недавних слез и истерики. Я слышал, как открылась входная дверь, как кто – то повесил свое пальто на стойку и стащил ногами обувь. Кто бы это ни был, я терпеливо ждал, когда он войдет в гостиную, и проклинал собственные глаза, которые снова предательски наполнялись слезами. Секунд через десять в дверном проеме появился знакомый силуэт, и мое сердце рухнуло в самый низ. — Хэй, — произнес Гарри с щенячьим выражением на лице. Я не ответил и даже не посмотрел на него. Снова сосредоточившись на событиях, которые происходили на экране, я старался не обращать внимания на слезы, струящиеся по щекам. Увидев его, перед глазами тут же пронеслись яркие картины недавней сцены в туалете. — Можно мне.. можно присесть? – спросил он. Я все еще молчал, но он сам подошел к дивану и сел рядом со мной. Я чувствовал на себе его взгляд, но точно знал, что расплачусь, как маленький ребенок, если взгляну на него, так что я не рискнул. Тишина в комнате была невыносимой, наполненная напряжением и несказанными словами, что витали в воздухе, и я изо всех сил старался игнорировать его, продолжая есть мороженое, сосредоточившись на том, что происходит на экране. — Мне жаль, что ты видел это, — сказал, наконец, Гарри. Я не смог сдержать смешка. Это то, о чем он сожалел? — Я и не собирался трахаться, это как- то… само. Я снова усмехнулся. — Ты скажешь что-нибудь или хотя бы посмотришь на меня? Я прикрыл глаза на долю секунды. — Нет, я не собираюсь смотреть на тебя. — Почему? — Помнишь, за несколько дней до Нового года, когда ты остался у меня, потому что у тебя были проблемы с матерью? — Да. — Я сказал, что ты можешь лечь рядом со мной и поговорить, помнишь? — Да. — И ты ответил, что не хочешь лежать рядом, потому что боишься расплакаться, и я начну смеяться над тобой. — Я помню. — Вот почему я не стану смотреть на тебя сейчас; Я начну плакать, а ты станешь смеяться надо мной. Краем глаза я увидел, как он поднял руку, чтобы ласково провести ею по моей щеке, но я вздрогнул, когда его пальцы коснулись кожи, так что он глубоко вздохнул и медленно опустил руку. — Я бы никогда не стал смеяться над тобой, Лу, — сказал он. – И мне жаль это говорить, но ты уже плачешь. Я горько усмехнулся. — Лить тихие слезы это ерунда, по сравнению с тем, чем я занимался сегодня весь день. — Чем ты занимался сегодня? О чем ты? — Не заставляй меня произносить это вслух, Гарри, — сказал я, замечая, насколько подавлено звучал мой голос, — Я не хочу об этом думать, тем более говорить. — Мне так жаль, но ты, очевидно, воспринял все слишком серьезно и – — Конечно, серьезно! А ты чего хотел? – Громко сказал я. Он всплеснул руками, и я заметил тень раздражения на его лице. — Я не знаю, но такого я не ожидал! — Что значит «такого»? — Такого тебя, сидящего на диване в куче одеял и смотрящего какой-то жалкий любовный сериал! — О, так ты говоришь, что я жалкий теперь, спасибо большое! — Ты плачешь, смотря Девчонок Гилмора и поедая мороженое, да, это вызывает жалость! Я уставился на него в полной ярости, прежде чем поставил ведро с мороженым на стол передо мной, стащил одеяло с колен и встал на ноги. — И почему же, ты, блять, думаешь, я делаю все это, Гарри? – Прошипел я, глядя ему в глаза, — Есть идеи? — Конечно, я понимаю! И мне жаль! Ладно? Мне, правда, очень жаль! – Закричал он и встал. Мы стояли по разные стороны журнального столика и метали друг в друга молнии взглядом. — Твое извинение ничего не исправит! — Тогда что исправит? Скажи мне! — Ничего не исправит! — Знаешь, я даже не понимаю, какого хрена мы сейчас орем друг на друга! Ты не имеешь никакого права злиться на меня! — Да что ты, блять, говоришь! — Да, я, кажется, пропустил ту часть, где мы с тобой начали встречаться! О, нет, подождите-ка, я ее не пропускал, потому что этого никогда не было! Ауч. Это сильный удар, я чувствовал, как во мне закипает злость, смешанная с грустью. Хотя я бы ни за что этого не показал; моей реакцией на его слова был крик, который стал еще громче, чем раньше. — То, что мы не встречаемся, не означает, что я не могу злиться на тебя! — Правда, что ли? Я свободен и могу ебать, кого захочу, так же, как и ты! — Да, но я не хочу! Я вообще ни на кого не заглядывался последние месяцы! — И что? Ты же можешь пойти и трахнуть, кого захочешь, мне все равно, так же как и тебе должно быть наплевать, с кем я, блять, ебусь! — Но мне не наплевать, и я ничего не могу с этим поделать! И я знаю, что могу трахнуть, кого захочу, но знаешь что? Я не хочу трахаться с кем— то другим! Мне было достаточно тех ночей, которые я проводил с тобой, и я надеялся, что этого будет достаточно и тебе тоже! Он издал короткий смешок. — Ты серьезно думал, что мне хватает тебя, когда ты даже не позволял себя трахнуть? Хорошо, это уже удар ниже пояса. Стук сердца отдавался эхом где-то в ушах, и гнев медленно заполнял всего меня, когда я стоял и смотрел на Гарри, во взгляде которого бушевали те же эмоции. Мои губы дрожали, и слезы предательски стекали вниз по щекам. — Ты прав, — слабо сказал я, а в голосе теперь не было и намека на гнев. – Я ужасно наивный, какое-то время я и правда думал, что не просто игрушка для тебя. Моя вина. С этими словами я повернулся и направился к выходу из гостиной. Но голос Гарри остановил меня прямо у двери, ведущей в коридор. — Не надо, Лу, брось, — сказал он уже немного спокойнее. Я покачал головой, но не обернулся, когда заговорил пугающе спокойным голосом. — Я знал, какой ты с самого начала, Гарри, я знал, ради чего ты все это затеял, но все равно позволил себе влюбиться в тебя, так что это только моя вина. А теперь прошу, уходи. Он не пытался остановить меня во второй раз, и я спокойно направился в свою комнату, закрыл за собой дверь и только после этого позволил себя окончательно распасться на кусочки.