Чистая фантастика - 2

Проезжая в такси по небольшому уютному приморскому городку, Джин ещё раз поблагодарил Томохису и Рё за то, что организовали ему командировку в Нагасаки. Он догадывался, что эта поездка образовалась исключительно потому, что Пи придумал её специально для него. Это понимание заставляло сердце Джина сладко замирать и падать куда-то в район желудка. Странности с сердцем у него теперь случались нередко. Анализируя поведение этого органа в своем организме, Аканиши никак не мог решить, в чем проблема. Единственно в чем он был уверен, — происходящее связано с Томохисой. Находясь на борту самолета, который уносил его в командировку и любуясь белой ватой облаков в иллюминаторе, Джин думал о Томо, ловя себя на том, что в его мыслях этого мужчины как-то уж очень много. Он совсем не думал о Сатсуки, мало расстраивался из-за Найджела, зато постоянно думал о Ямашите. Мысли всегда были в одном и том же ключе: что подумает Пи, что скажет Пи, как улыбнется Пи и что сделает Пи. Это настораживало и напрягало. Джин старался избавиться от этой "Пи-зависимости", но получалось плохо. Теперь, находясь в чужом городе, вдалеке от знакомых и друзей, он вдруг отчетливо понял, — его проблемы вовсе не в отношениях с девушкой, с ней как раз все было ясно, а в том, что в его жизни стало слишком много Ямашиты. И что самое неприятное, — Джин не знал, что ему с этим делать. Как принять какое-то решение, если не знаешь как ко всему относиться? А мысли о Томо совсем не хотели покидать его голову. Даже осматривая научный центр, в котором ему предстояло работать целую неделю, Джин думал о Ямашите. И когда заселялся в отель Нагасаки, тоже вспомнил о нем. Образ начальника не выходил из головы и тогда, когда он тестировал новую игрушку. Правда, только до той поры, пока не понял, что игрушка вовсе не очередная компьютерная симуляция, а настоящая летающая машина, которую планируют запустить в серийное производство. Разумеется, Джин тут же захотел сам испытать это чудо. Стальной концепт-кар выглядел волшебно и в то же время очень реалистично, совсем чуть-чуть отличаясь от обычных автомобилей дизайном. Сначала, увидев машину, Аканиши испугался, что не справится с управлением. Но так же, как в Тайване, стоило только ему устроиться на сидении автомобиля, как появилось ощущение, что он уже сидел за рулем похожей машины и прекрасно знает как ей управлять. Повинуясь этому неизвестно откуда взявшемуся чувству, Джин легко поднял машину в воздух. Более того, стоило ему пролететь на ней несколько метров, как он почувствовал не только восторг, но и твердую уверенность в том, что делает все верно. После полета, ему долго объясняли отличие предыдущей серии летающих автомобилей, от Ku:Rin, акцентируя внимание на то, что этот автомобиль совершенно не похож на тот, что разработали и собираются выпускать американцы. Слушая характеристики машины в цифрах, которыми его засыпали разработчики, Джин заскучал. Он все это откуда-то знал и даже знал, как усовершенствовать управление автомобилем. Аканишши кивал в такт фразам, а состояние дежавю никак не хотело его покидать. В результате он не выдержал и, не обращая внимания на удивление сотрудников института, внес исправления в бортовой компьютер автомобиля. Когда те, поколдовав над компьютером, поняли, что он не убил их детище, а внес нужные корректировки, разразились хвалебными возгласами, и Джин постарался побыстрее уйти с работы. Он не разделял их восторгов, ибо ничего не изобрел, просто знал все об этой машине с самого начала, при этом не понимая, откуда у него эти знания. Естественно он молчал об этих странных знаниях, вдруг люди о нем что-то не то подумают и начнут уже над ним производить опыты. Поразмыслив над тем, что с ним происходит, Джин решил, что все это связано со снами, а поняв это, пришел к выводу, что лучше обо всем молчать пока сам не разберется. Да и кто ему поверит? Быстро выполнив свою работу, Джин убегал в гостиницу и напивался, забываясь тревожными снами. При этом он чувствовал себя одиноким как никогда. Так продолжалось до тех пор, пока ему не приснился еще более странный сон, чем те, что снились до этого. В этом сне его мускулистый обнаженный начальник страстно вбивал его в матрас, и ему это нравилось. До такой степени, что он скулил и просил войти в него глубже. Джин проснулся в поту, ужасно, но тело желало продолжения. Потрясенный сном, он побежал в ванну и залез под холодную воду. Хотя струи воды обжигали холодом, тело горело, при этом Джина всего трясло. Закусив руку, чтобы не закричать, он пытался выкинуть из головы возбуждающую картинку, но, вопреки его стараниям, видение не исчезало. Напротив, Джин слышал, как тяжело дышит и хрипло стонет Пи, ощущал его терпкий запах, смешанный с парфюмом. Этот аромат возбуждал и выносил мозг. А ещё... Джин мог поклясться, что чувствовал так, словно с ним это происходило наяву, как твердая горячая плоть раздвигает его мышцы, задевая что-то важное в нем, заставляя корчиться от невероятного удовольствия. Он не мог понять, что такое вообще возможно, но сон был таким реальным! Судорожно вздохнув и застонав, Джин никак не мог снять возбуждение, пришлось прикоснуться к своему достоинству. Ему даже не пришлось делать какие-то движения, мощный оргазм накрыл его, унося в какую-то заоблачную даль. Опустошенный, парень неизвестно сколько просидел в холодной ванне, слушая шум воды, когда звуки будильника вернули его в действительность. И тут появилось понимание неправильности происходящего, он стал сам себе противен. Заметавшись по комнате, Джин быстро собрался, выскочил из отеля и побежал по улице. Он больше не мог находиться в четырех стенах. Только когда грудная клетка стала болеть от быстрого бега, парень остановился. Набрав номер офиса Джин заявил, что сегодня не придет на работу, солгав что накануне чем-то отравился. Оказавшись свободным от встречи с людьми, Джин весь день бездумно гулял по городу. Посидел в кафе, проехался на трамвае, постоял на окулярном мосту, уныло глядя на воду, побывал в храме. Вокруг него кипела жизнь. Люди шли на работу, вели детей в сад, встречались, целовались, держались за руки. Картинки чужой жизни проносились перед глазами, успокаивая, но принося с собой сожаление и грусть. Каждый из этих людей был кому-то нужен. Они были нормальные, не такие как он. Они смеялись, грустили, слушали музыку, встречались, влюблялись, и только Джин не вписывался ни в одну из этих картинок. Чтобы не чувствовать свою ущербность, Джин сбежал подальше от людей, забравшись в горы на смотровую площадку. Стоя на площадке горы Набэкаммури, он с тоской смотрел на залив. Осознание, что он не такой как все, никому не нужный, одинокий, вызывало тоску. На пристани стояли белоснежные туристические лайнеры. Закат окрасил их в розовый цвет, отражаясь в блеске стекол и металлических конструкций кораблей. Джин с удовольствием бы сел на один из них и уплыл подальше от своих проблем, но ведь от этого не станет легче. К вечеру парень почувствовал холод и пустоту. Ему отчаянно захотелось, чтобы все стало как прежде, чтобы не было этого осознания своей испорченности. Он не понимал, как такое с ним могло произойти. Почему ему вдруг стал нравиться мужчина. Конечно, такое бывает, но с НИМ это не должно было случиться. Это неправильно. Гудок парохода прервал его мысли. Дрогнув всем корпусом, лайнер величественно оторвался от причала, сверкая начищенными до блеска медными деталями, разрезая острым носом голубую гладь залива, и отчалил от пристани, увозя с собой все его сожаления и мечты. Рассеянно наблюдая за бурлящим от моторов хвостом уходящего теплохода, Джин вдруг понял, что нужно делать. Через несколько дней, вернувшись в Токио, Аканиши, замерев на секунду перед дверью начальства, постучался в кабинет Ямашиты Томохисы. Официально поприветствовав начальника, он протянул мужчине заявление, в котором была просьба разрешить ему работать непосредственно с сэром Найджелом. Лицо Джина было бесстрастно, и лишь когда на какую-то долю секунды в глазах Томохисы мелькнула обида, Джину стало стыдно и больно, но он не позволил себе раскисать. Его немного задело то, что пока Ямашита читал заявление, на его лице не дрогнул ни один мускул. Начальник только кивнул и без слов подписал бумагу. Кусая губы, но стараясь держать спину прямо, Джин вышел из кабинета, не разрешая себя обернуться. Он был разочарован, но затолкнул это чувство глубоко во внутрь, где уже покоилась его влюбленность в начальника. Затем Джин решительно постучал в другую дверь. Ему больно, так больно, что стало трудно дышать. Дверь сразу открывается, и он встречается взглядом с аквамариновыми глазами. Это изумрудно-голубая глубина смывает боль, принося спокойствие. К Джину вернулось дыхание, и он понял, что все сделал правильно.