Чистая фантастика - 2

С тех пор как Джин окунался в аквамариновые глаза, прошел целый месяц. Все это время он был загружен работой, как говорится, с головой. Выполняя все, что касалось его специальности, он работал и как секретарь Найджела, которого почему-то у англичанина не было. Пропадая на работе до позднего вечера, Джин удивлялся сам себе, потому что весь его мир вдруг сузился до одного человека. Ничего больше не было так важно, кроме одобрения Найджела, желания ему помочь, услышать скупую похвалу. Даже разговор с Сатсуки прошел легко и непринужденно. Джин спокойно объяснил девушке, что они стали чужими и им не стоит больше жить вместе. Как он и ожидал, Сатсуки не стала устраивать истерик, а, собрав сумку, тут же вызвала своего шофера. Уже подходя к двери, она приостановилась, улыбнулась и проговорила: — Может останемся друзьями? Джин пожал плечами, он не думал с ней общаться. Этот этап в его жизни был завершен, но объяснять что-то или ругаться не хотелось, и потому он согласился. — Я не против... Но как только девушка перешагнула за порог его квартиры, сразу забыл обо всем, что с ней связано, переключаясь на задание, что дал ему Найджел. О Томохисе Джин все же помнил, но образ бывшего начальника был спрятан где-то глубоко в сердце, чтобы было долго искать и постараться не найти. Затолкал он Томо туда несознательно и не сказать, что сердце очень болело от этого, просто Джин старался не вспоминать о Ямашите, при этом четко зная, что начальник все ещё ему нравится. Он даже был горд, что смог убить в зародыше эту низменную страсть, а может и не страсть, раз отказался от неё так легко. Лишь обвиняющие глаза Рё, когда они изредка сталкивались в коридоре, как-то не очень хорошо действовали на Джина. Встретившись с этими горящими глазами, Аканиши на минуту приходил в себя, ему становилось, стыдно за предательство и за самого себя, но все самобичевание заканчивалось, стоило ему только переступить порог кабинета сэра Лоуренса. Весь внешний мир сразу становился неважным, все проблемы отходили на второй план, все, кроме одной: одобрения аквамариновых глаз. Вот и теперь, сидя на столе шефа, Джин болтал ногами, просматривал список несделанных дел, не зная как сказать об этом начальнику. Нет, Найджел никогда не ругал его, просто смотрел укоризненно, и от этого взгляда становилось стыдно за себя, за свою несостоятельность в работе. Синий вечер за окном отражался светом из окон соседних высоток. Опять была пятница, конец напряженной рабочей недели. Джин не собирался домой, дожидаясь когда Найджел вернется с какого-то срочного совещания. Ему хотелось показать начальнику макет, что сделал, и услышать слова поддержки. Анличанин как всегда появился внезапно. Джин бесчисленное количество раз давал себе слово проследить, когда начальник приезжает в офис, и каждый раз пропускал этот момент. Это не давало ему покоя, и превратилось в своеобразную игру. Он снова и снова пытался подловить прибытие начальника, и все безрезультатно. Сегодня Джин был уверен: он обязательно увидит, как на парковку въезжает шикарный черный "Майбах" шефа, потому что вывел изображение камер подземной парковки на компьютер, и теперь не спускал с него глаз. Громкий звук за оном отвлек его внимание от экрана. Моргнув, Джин на секунду перевел взгляд в темноту окна. Дверь кабинета открылась и в неё стремительно вошел англичанин. Тихо выругавшись, Джин должен был очередной раз констатировать тот факт, что слежка за Найджелом не удалась. А начальник, словно что-то услышав, усмехнулся кончиком губ и легко преодолел расстояние между ними. В безукоризненной темно-серой тройке мужчина смотрелся, как и положено богатому аристократу, дорого, стильно, чуть пафосно, невольно вызывая восхищение. Встал так близко, что Джину невольно пришлось взглянуть в умопомрачительные глаза. Найджел спросил: — Ты дожидался меня? — и снова улыбка лишь коснулась губ этого всегда невозмутимого человека. Наверно, её можно было назвать победной или скорее всего удовлетворенной, но Джин не успел задуматься над этим, потому что как обычно, стоило ему взглянуть в глаза, все мысли вылетели из головы, кроме желания добиться расположения этого человека. Это желание было непреодолимо. Джину хотелось со временем стать таким же уверенным и бесстрастным, как Найджел. Хотелось, чтобы женщины, да и мужчины тоже, млели только от одного его взгляда. Примерно так же, как при виде Найджела млели его подчиненные. И даже он, хоть и сох по-другому, не мог устоять перед харизмой англичанина. Ещё у Джина было желание стать единственным необходимым человеком для этого мужчины. Восторженно глядя в сине-зеленые глаза, он не понял в какой момент Найджел оказался стоящим между его длинных ног. Ощущая мужчину так близко, Джин слышал как он дышит, чувствовал его запах. Нервно вцепившись в стол руками, он сглотнул. Только на мгновение у него в голове мелькнула мысль, что это все неправильно, но сопротивляться силе аквамариновых глаз Джин не мог. А Найджел ничего не говорил, лишь смотрел так пристально и нежно, что внутри Джина обрывались какие-то нити. Опять потерявшись в его взгляде, Джин не сразу понял, когда руки начальника оказались на его бедрах, а большой палец правой руки как-то невзначай стал поглаживать. Ощущения оказались волнующие и странные. Джин открыл рот, пытаясь возразить, потому что ткань брюк не спасала от возбуждения, но именно в этот момент начальник наклонился и завладел его губами. Приятная волна окатила все тело Джина, унося непонятно куда, даря наслаждение каждой клеточке. Комната вдруг поплыла перед глазами, окрашиваясь во все цвета радуги. На стенах заплясали солнечные зайчики, а разноцветные бабочки повисли у самых ресниц. Джин ахнул и застонал в губы мужчины, вцепившись в его пиджак пальцами, боясь, что чудо прекратится, но Найдж и не думал отстраняться. Наоборот, не разрывая поцелуй, он теснее прижал к себе парня, пройдясь рукой по паху. Сладостная дрожь пронзила тело, захотелось большего, и Джин непроизвольно сделал движение навстречу руке мужчины. Смутное, непонятное для него желание заставило его прижаться к Найджелу всем телом и застонать в красиво очерченные властные губы англичанина. Видимо, этот стон как-то подействовал на начальника: всегда сдержанного, холодного мужчину затрясло. Рубашка Джина оказалась расстегнута, а сам он был опрокинут на стол, что кстати было не очень удобно. Казалось, нужно было бы возмутиться, но он лишь застонал и тут же стал таять от прикосновения рук, скользящих по телу, погружая его в сказочные ощущения. Перед глазами поплыли неясные образы, рассыпаясь искрами света. Искры все ещё осыпались, когда громкий хлопок заставил Джина вздрогнуть. Найджела куда-то сдуло, и сказка исчезла, оставляя после себя разочарование с привкусом неловкости, а потом и стыда, от того, что перед ним, гневно сверкая глазами, стоял злой Ямашита. — Вон отсюда! Джин не ожидал, что у Пи может быть ТАКОЙ голос. Ещё его удивили горящие глаза, которые осмотрели его как-то очень плотоядно. Ахнув, Джин захотел прикрыться, потому что понял, как смотрится со стороны: полураздетый, с припухшими чувственными губами, как последняя шлюха, лежащий на столе своего босса с широко расставленными ногами. Безрезультатно, от того, что трясущиеся от волнения пальцы не слушались, Джин попытался застегнуть рубашку. А потом с грохотом упал со стола, мечтая провалиться этажей так на пятнадцать ниже или спрятаться куда-нибудь в шкаф, желательно навсегда. Пока он, сидя на полу, приводя себя в порядок, собирал свою гордость по частям, Томохиса действовал, как ураган. Налетев на Найджела, босс припечатал англичанина к стене и зашипел: — Я просил тебя оставить его в покое... Глаза Джина полезли на лоб: такого злого Томохису он ещё ни разу не видел. А тот, стукнув пару раз Найджела об стенку, продолжал шипеть: — Я уже не говорю о последствиях твоего помешательства... ты хоть о нем подумай... о его нестабильности и впечатлительности. Ты вынуждаешь меня оповестить Совет о непростительном для твоей расы увлечении. Приложенный об стенку англичанин, вместо того, чтобы стечь по ней и больше не подавать признаков жизни, только улыбнулся, показывая, что с эмоциями он все-таки дружит. Легко отодрав руки Томохисы от своего тела, он отряхнулся и, выставив вперед руку, толкнул Ямашиту так, что тот, пролетев через весь кабинет, оказался припечатанным к противоположной стене. При этом мужчина почти бесстрастно говорил: — Перестань лезть в наши отношения. Ты сам все испортил, теперь бесишься и срываешься на мне и на нем. Я не отступлюсь. И кстати, могу тебя огорчить или обрадовать. Совет в курсе, больше того, ОНИ одобрили все, что я делаю. — Чтооо? — Томо опять бросился на англичанина. — Ты решил его сделать подопытном животным, как когда-то моих родителей! Не позволю! Добежать до Найджела у Томо не получилось. Где-то на середине комнаты он, словно натыкаясь на какую-то невидимую стену, рухнул на пол. Видимо, соприкосновение с полом было болезненно, потому что Томо, охнув, на минуту затих. Сердце Джина дрогнуло и сжалось от страха за парня, что-то глубоко затаенное шевельнулось внутри души. Тело бросило в жар, а голову словно сжали стальным обручем. Схвативший за неё, Джин застонал. Боль стала невыносимой, и он упал, накрываемый темнотой. * * * Космический корабль дрожал от залпов. Запах горелого пластика и скрежет железа. Где-то он это уже видел. Ощущение конца так явно чувствовалось во всем, что происходило вокруг. Джин брел по пустым коридорам, не пытаясь удрать отсюда, как делали это странные существа, время от времени появляющиеся у него на дороге. У него была цель — найти в этом хаусе кого-то очень важного и дорогого. Вот кого, он не помнил и поэтому уже довольно долго блуждал по кораблю. То, что корабль космический, он знал точно, но чего только не бывает во снах. Этот сон, как и те, что снились ему раньше, был слишком натуральный, словно это уже с ним было в какой-то другой жизни. Коридор уперся в раскоряченную дверь отсека. Джин был уверен, что именно туда ему сейчас нужно. Встав на четвереньки, он пролез в проход, стараясь не задеть рваную металлическую обшивку. Помещение, в которое он попал, оказалось командным пунктом с массой приборов и главным компьютером посередине. Наверно, когда-то тут было много народа, но сейчас оно почти полностью было завалено арматурой, отвалившимися кусками обивки и телами. Джин осмотрелся. Он почему-то знал, что тот, кого ищет находится тут, среди этих неживых тел. Послышался стон. Развернувшись на звук, Джин увидел Томохису, лежащего под грудой арматуры. В голове словно молния сверкнула: именно начальник — тот человек, которого он искал. Рухнув около Томо на колени, Джин попытался вытащить его из обломков. Конечно, у него ничего не получилось. Стало только ещё хуже, Джин ощутил, как дыхание парня сбилось. Сердце болезненно сжалось. Он не мог потерять этого человека. Нужно было что-то делать, но вот что? Что-то смутно знакомое, давно забытое, вертелось в голове. Джин потер лоб, пытаясь вспомнить, ведь от этого зависела жизнь Томохисы. Сердце бешено стучало, казалось вот-вот и выход найдется. — Томо? Да что же это такое? Чего ты тут валяешься? — Словно в ответ на его фразу Томохиса как-то дернулся и затих. Сердце Джина словно сковали льдом от страха за парня. Он встряхнул Пи за плечи, крича: — А ну-ка, не смей умирать, сволочь такая! Я ведь тебя люблю! В этот момент послышался страшный скрежет металла, и Джин провалился в бездну космоса вместе с Пи и кораблем. * * * Рядом что-то упало. Сон покрылся туманом и исчез. Комнату, в которой находился Джин, наполнили звуки борьбы и скрип аппаратов. Ещё в ней мерзко пахло медикаментами. Глаза открылись сами собой. Джин посмотрел туда, откуда идут звуки. На полу, выложенному плиткой, боролись два человека. Опознать их Джину не составляло труда. Рельефные мышцы Пи выделялись даже сквозь рубашку, особенно когда он впечатывал свой кулак в лицо Найджела. Черные волосы англичанина эстетично гармонировали с белизной плитки. Джин кашлянул и спросил: — Вы чего тут делаете? — потом, почесав рукой заросший подбородок, ехидно поинтересовался: — Декорации сменились, а все остальное не поменялось. Кто-нибудь из вас скажет мне, что я делаю в больнице? Начальники синхронно сели на пол и, захлопав глазами, уставились на него. А потом Пи улыбнулся и спросил: — Что ты помнишь? Джин задумался, картинки происходящего в кабинете у Найжджела замелькали перед глазами. Он вспомнил себя полуголым на столе у начальника, и ему опять стало стыдно. Стараясь не покраснеть, Джин покачал головой сразу соображая, что не хочет больше обсуждать все, что касалось произошедшего в кабинете, ни с Пи и ни с Найджелом, во всяком случае пока. Замотав головой, он честными глазами уставился на мужчин. — Ну... все как-то расплывчато, кажется, вы дрались уже, только в другом месте, а в каком я не помню. Голова опять заболела, и Джин схватился за неё, пытаясь унять боль. Англичанин, сначала недоверчиво на него посмотрев, бросился к нему, видимо, желая помочь. Вот этого Джину совсем не хотелось. Выставив вперед руку, он попросил: — Оставьте меня одного, разбирайтесь между собой где-то в другом месте. Пи тоже попытался к нему приблизиться, но и его Джину сейчас не хотелось видеть. Покачав головой, он судорожно стал искать кнопку вызова врача, а найдя, нажал со всей силы. Когда в палату вбежала девушка, он, указав ей на начальников, тихо попросил: — Выведите их, они мне мешают спать. На удивление Джина, стоило девушке грозно на них посмотреть, как мужчины сами покинули палату, говоря, что ещё вернутся. Медсестра, прошипев на них, подошла к приборам и тут же побежала за врачом. Джин даже пожалел, что позвал кого-то. В палате собрался целый консилиум врачей. Мужчины в белых халатах сыпали непонятными терминами так, словно его тут не было. Слушая врачей, Джин ничего не понимал, но, кажется, они не знали как его лечить, ведь, судя по снимкам и анализам, с его головой все было в порядке. Не дождавшись завершения консилиума, Джин потребовал выписать его домой. Он очень хотел поскорее убраться из больницы и остаться одному. Нужно было подумать. Голова болела, внутри неё образовалась такая каша, мелькали образы чего-то до боли знакомого, но разрозненного. Картинки не давали покоя. Джину казалось, что дома, в родных стенах, все придет в норму, он разберется со всем и примет решение. Доехав на такси до дома, он кое-как добрался сначала до квартиры, а потом до постели. Упав на неё, провалился в серую тьму. Часы пролетали мимо, день сменялся ночью, ничего не могло выдернуть Джина из этого состояния. Сначала он боролся, а потом устал, поддавшись течению впал в спячку, уже не чувствуя ничего, даже страха, уплывая куда-то за грань, откуда возвращаются очень редко.