Тринадцать

Неужели это наконец произошло? Не может быть! Наверное, он просто уснул за уроками и попал прямиком в сказку. Ханс украдкой ущипнул себя за руку, проверяя, не потеряна ли связь с реальностью. Нет, закрывающиеся позади ворота, звонкое цоканье копыт, нарастающий гул человеческий голосов и конечно еле заметная боль от щипка - все это взаправду, а значит самое время светиться от счастья. -Улыбку погаси. Ты сын короля и едешь на важное мероприятие, а не на крестьянскую ярмарку, - тихо проговорил Клаус, не отрывая сосредоточенного взгляда от спины отца. Сам он держался, как и подобает будущему королю: спокойно и уверенно, не растрачиваясь на лишние эмоции. А зачем? Разве народ ждет добродушного шута-правителя, сверкающего зубами направо и налево? Отнюдь. Ему нужен защитник, в чьих глазах можно будет увидеть обещание покоя и процветания. -Брось, Клаус, братец просто рад. Это же его.. ээ, вторая? Да, вторая поездка в бедняцкий район, ой, то есть, конечно, Город, - не успел Ханс хоть как-то отреагировать на упрек, как в разговор встрял вездесущий Бастиан. Несмотря на то, что Баст практически всегда был на стороне младшего принца, последний его искренне недолюбливал, считая заносчивым выскочкой и лицемером. -И что? Это не дает ему право не соблюдать этикет. -Пф, будто ты его постоянно соблюдаешь. Ему тринадцать, вспомни себя в этом возрасте. -Не задирай нос, Бастиан, тебе самому всего четырнадцать. Что же касается меня... Я был образцово-показательным молодым человеком. -Да, да, разумеется. Сами боги завидовали твоим манерам. -Не язви, кошка язык откусит. Ханс устало возвел глаза к небу: ну все, нашла коса на камень. Главное, чтобы осколки в разные стороны не полетели. Желания присутствовать, а тем более участвовать не было, поэтому принц поспешил ретироваться в передние ряды колонны, поближе к отцу. -Опять? - осведомился король, не поворачивая головы. -Да. Остаток пути Ханс молчал, погрузившись в собственные суждения о скором мероприятии. Королевская чета редко выезжала из дворца: противники власти существовали всегда, и каждая подобная вылазка могла обратиться трагедией. Но все же в этот раз без благородной семьи было не обойтись. Как же иначе, прибывали сами король и королева Эренделла. Наконец, вдалеке показалась сверкающая гладь Южного моря, а небо над головой разразилось криками портовых чаек. Колонна, словно по сигналу, сменила построение: Бастиан и Клаус заняли свои места по правую руку отца, королевская стража растянулась по бокам процессии, образуя живую цепь, сдерживающую любопытную толпу городских зевак, свита по всем правилам этикета замерла в четырех шагах от правящей семьи, склонив головы в знак почтения. Ханс, слегка замявшись, присоединился к братьям, невольно стараясь скопировать их непринужденно-расслабленную позу и холодный взгляд. Ничего толкового из этого, к сожалению, не вышло. Принц то и дело забывал о своем статусе, волчком вертясь в седле и стараясь охватить взглядом как можно больше пестрого оживленного пространства. Происходящее казалось чем-то нереальным, сотканным из самых чудесных снов и приправленным магией нериских фей. Ощущение абсолютной эйфории зашкаливало, заставляя растягивать губы в широкой улыбке, а тело подрагивать от восторга. Если бы сейчас кто-нибудь решил одернуть принца и напомнить о всей серьезности ситуации, то этот кто-то стал бы врагом номер один в небольшом, но все же черном списке. Наконец над толпой прозвучал горн, призывающий к вниманию и тишине. -Его Величество король Эренделла Ларс Моэн и его супруга - королева Агнесса, - выкрикнул паж в элегантном синем камзоле и тут же склонился в поклоне, уступая дорогу венценосным особам. Ларса Моэна, в прошлом великого воина, рыцаря бристольского ордена, годы не пощадили: в ярко-рыжих волосах пробилась седина, глубокие морщины избороздили лоб, под глазами залегли тени. Однако, держался он статно, как и подобает правителю одной из самых могущественных стран континента. Королева, уроженка Северных земель, напротив, выглядела цветущей, по-юношески свежей и прекрасной. Вместе они составляли немного неуклюжий, но трогательный дуэт: сила и нежность, сталь и кашемир. Ханс невольно залюбовался ими, пытаясь вообразить государство, подвластное столь колоритным личностям. В голову, как назло, лезли лишь обрывки сказаний о давно почивших королевствах и иллюзорных рыцарях - ни грамма реальности и фактов. -Народ Южных островов сердечно приветствует светлейших короля и королеву Эренделла. Спокоен ли был ваш путь? Не разъярилось ли море? Не закрался ли предатель в бравую команду моряков, прокладывающих вам дорогу к славной земле? - от вычурности и пафоса, пропитавших речь отца, хотелось заткнуть уши, а лучше навсегда лишиться слуха. Традиции традициями, а подобное насилие над человеческим разумом должно караться законом. -Благодарю за оказанную нам честь присутствовать здесь. К счастью, удача благоволила нашим парусам, а команда честью не уступала благороднейшим рыцарям, - Ларс хотел сказать что-то еще, даже набрал в грудь побольше воздуха, словно перед решающим броском, но договорить ему не дала обезумевшая от восторга толпа. Потоки нежности и признательности, соединившие двух монархов, действительно, что может быть прекраснее? Страшно представить. Ханс с несомненно глубочайшим удовольствием продолжил бы наблюдать за "дипломатическими переговорами", если бы не одно "но". Бастиан, до этого не мигающим взглядом сверливший одну точку, заметно оживился. Сначала тринадцатому принцу показалось, что это всего лишь игры воображения и ничего более, но Баст сам поспешил развеять его сомнения одним скованным взмахом руки."Он... помахал? Нет, не так.. Он помахал кому-то конкретно?" Конечно, монархи часто показывали народу свое расположение подобным жестом, но здесь было другое. Бастиан не хотел уделять внимание всей толпе, его интересовал лишь один единственный человек, затерявшийся где-то там, в бурлящей пестрой массе. Это было видно по бегающим глазам, напряженным мышцам и плотно сжатым губам - он точно кого-то искал. Тем временем Клаус недовольно цокнул языком, привлекая внимание младших братьев к себе. -Чего застыли, разворачивайте коней, - Ханс непонимающе выгнул бровь, поочередно взглянув сначала на будущего короля, а затем на Бастиана, который, судя по растерянному выражению лица, тоже не до конца просек сложившуюся ситуацию, -Церемония завершена, мы возвращаемся во дворец, - милостиво пояснил Клаус, даже не приправив свой голос должным количеством раздражения. Что же, это не удивительно: он давно привык считать близких родственников в лице братьев недоразвитыми обезьянами, чей уровень интеллекта оставляет желать лучшего. -Так быстро? Стоп, мы ехали сюда целый час по жуткой жаре, облачившись в чертовы парадные камзолы, чтобы десять минут постоять на портовой площади, наслаждаясь потрясающим ароматом тухлой рыбы и запахом немытых бродяг? Вы издеваетесь?! - мгновенно вспыхнул Бастиан. Однако, его недовольство было проигнорировано: Клаус считал ниже своего достоинства вступать в дискуссию с неразумным братом, а тринадцатый принц просто не знал, что ответить. С одной стороны, Ханс тоже не понимал, зачем понадобилось покидать стены дворца ради церемонии, длившейся от силы десять минут. В чем смысл? Неужели эренделлских монархов не могли сопроводить до замка какие-нибудь доверенные лица, коих на Южных островах не мало? Или, на худой конец, просто послать в порт стражу? Скорее всего ответы на эти животрепещущие вопросы затерялись на пыльных страницах очередного древнего фолианта, расписывающего в подробностях, как королям стоит подниматься, завтракать, смотреться в зеркало и далее по списку. Увы, тринадцатому наследнику вряд ли посчастливиться ознакомиться с этой милой книжкой - несомненный и, наверное, единственный плюс в столь плачевном положении. Но несмотря на все эти церемониальные неувязки, Ханс нисколько не жалел о потраченном времени: даже для Клауса поездки в Город не были обыденностью, что говорить о тринадцатилетнем принце, который всего два раза, считая этот, побывал в настоящем сердце Южных островов - не вылизанном до блеска районе дворян и зажиточных купцов, а грязном, местами опасном, но таком поразительно живом Городе ремесленников, лавочников, бродяг, пьяниц, моряков. Ханс, в силу своего еще детского восприятия мира, не замечал явных недостатков, но во сто крат преувеличивал красоту, казалось бы, обыкновенных вещей - цветастого фартука прачки, рыжего облезлого кота, блеска чешуи только выловленной рыбы. Так что, подводя итог, тринадцатый наследник мог с уверенностью сказать, что все неудобства, вызванные жарой, спешкой и шумом, были абсолютно незаметны на фоне новоприобретенных эмоций. Колонна вновь поменяла построение, оградив королевских особ от нарастающего гула толпы, и медленно двинулась в обратный путь по извилистым улицам Города.