Тринадцать

С момента встречи эренделлских монархов в порту прошло пять дней. Пять дней круглосуточной суеты, всеобщего хаоса и ритуальных плясок на нервах. Нет, гости не были капризными и придирчивыми, напротив, вели себя тише воды, ниже травы, стараясь лишний раз не беспокоить хозяев, но лишь одно их присутствие в стенах замка уже делало жизнь его обитателей хаотичней и насыщенней. Дворец будто скинул с себя пелену многолетнего сна и теперь торопливо наверстывал упущенное, готовясь сразу к двум празднествам - пиру по случаю заключения союза между Эренделлом и Южными островами и турниру в честь рыцарский доблести чужеземного монарха. На скромный взгляд Ханса, оба мероприятия были пустой тратой времени и казны, но народу нравится - говорят, что это прекрасный шанс почувствовать себя одним целым, будто общий язык, культура и территория ничего не значат в сравнении с коллективным набиванием живота. Смешные. На часах в Алой гостиной пробило одиннадцать. Ханс, несколько минут назад задремавший в отцовском кресле, вздрогнул и медленно открыл глаза, пытаясь сообразить где он, и что за мерзкий звук посмел разорвать в клочья его прекрасный сон. Гневный взгляд, брошенный на затихший механизм, не возымел особо эффекта: стрелки все продолжали перескакивать с отметки на отметку, отсчитывая секунды до двенадцатичасовой композиции. Что же, пора отправляться на заслуженный отдых, чтобы завтра вновь с успехом путаться у братьев под ногами, выслушивая сотню лестных комплиментов, или хвостом ходить за кем-нибудь из королевской стражи и настырно выспрашивать о дворцовых сплетнях (эти парни располагали такой информацией, случайно, а может и не случайно, подслушанной во время несения службы, что невольно становилось страшно за собственную частную жизнь). Ханс с трудом поднялся из мягкого, обволакивающего домашним уютом кресла, потянулся до хруста в суставах и сладко зевнул. Покидать облюбованную Алую гостиную и отправляться в долгий путь до Западного крыла, где были расположены спальни всех королевских отпрысков, совершенно не хотелось, но что поделать - нет слова «не хочу», есть слово «надо». Принц уже обхватил пальцами ручку, слегка повернул, да так и застыл. Показалось? Нет. Легкие, крадущиеся шаги прошелестели по каменному полу и затихли в конце коридора. «Наверное, кто-нибудь из слуг» принц аккуратно открыл дверь, твердо намереваясь через пять минут оказаться в теплой постели, однако врожденное любопытство не желало оставлять без внимания ночного путешественника. «Подумаешь, очередная прачка побежала на свидание в Город, ничего криминального успокойся» разум еще пытался сопротивляться, однако ноги решили по-своему и уверенно направились в сторону Восточного крыла. "Прачка" не успела далеко уйти и оказалась не кем иным, как Бастианом. Ханс уже было собирался окликнуть брата и спросить, какого черта он слоняется по дворцу, когда все нормальные люди давно уткнулись в подушки, но вовремя прикусил язык. Баст, обычно отличавшийся бесшабашностью и показной храбростью, сейчас неловко жался к стенам, перебегая из тени в тень, словно испуганная зверушка, постоянно оглядывался и всеми силами строил из себя вражеского лазутчика, потерявшего связь с начальством. Мягко говоря, это было подозрительно. Тринадцатый принц вовремя прикусил язык и скользнул за угол, продолжая неотрывно следить за братом. Уверенность, что здесь творится что-то не то, росла как на дрожжах, безапелляционно отодвигая на задний план предложения по типу: «Может он проголодался и решил стащить из кухни что-нибудь поесть?» или «Человеку просто не спится, вот и слоняется по дворцу от безделья». Конечно! Баст настолько оголодал, что решил пройти лишний круг, чтобы наверняка нагулять аппетит и сон, а делает он все это так нервно, потому что всегда мечтал стать актером и сейчас репетирует роль сбежавшего заключенного. Бастиан, еще раз оглянувшись вокруг, направился дальше. Через несколько минут преследования, которое пару раз было чуть не обнаружено, Ханс понял, куда так целеустремленно крался брат. Восточная калитка. Обычно именно через нее слуги попадали в Город и возвращались обратно. Стража охраняла эту лазейку весьма формально, закрывая глаза на почти непрерывный поток дворцового люда, снующего туда-сюда. Главное, как они говорили, никто посторонний не сможет находиться на территории замка больше минуты, поскольку мы, хоть и оставляем без внимания Восточную калитку, но тщательно следим за всеми остальными объектами. Услышал бы король подобное заявление, скорее всего повесил бы начальника стражи вместе с подчиненными, однако по негласному соглашению все кто знал, а знали все, держали язык за зубами и помалкивали. Бастиан поспешно накинул капюшон плаща на голову (Ханс только сейчас заметил, что под темно-зеленой тканью накидки была неприметная, похожая на крестьянскую, одежда) и вышел в сад, окружавший дворец плотным кольцом. «Подготовился...» - тринадцатый принц с легким раздражением наблюдал, как спина брата мелькает между деревьев, постепенно приближаясь к крепостной стене. Сам он не мог продолжить погоню, пока был одет в дорогой костюм: стражники бы сразу заприметили столь яркое пятно и поспешили сопроводить принца в его спальню или хуже - сразу к отцу. Мозг, увлеченный неразгаданной тайной старшего брата и желающий как можно быстрее узнать ее, сработал мгновенно, выдав неказистую, но хорошую идею - просто надеть камзол наизнанку. Конечно, внутренняя часть тоже была выполнена из дорогой ткани, но, по крайней мере, не пестрела всевозможной вышивкой и знаками королевского отличия. Ханс практически бегом преодолел расстояние от дворца до крепостной стены, словно за ним гналась стая оголодавших вурдалаков и даже сам не до конца понял, как незамеченным добрался до цели, но факт оставался фактом: вот она - гостеприимно приоткрытая калитка, а вокруг - ни души. Времени размышлять о содеянном, а тем более мучиться угрызениями совести не было. На принца неожиданно навалилось абсолютное непробиваемое спокойствие, колотым льдом расползающиеся по венам - один шаг и он окажется в совершенно другом мире, один шаг и он может остаться затворником до совершеннолетия: наказания отца всегда жестоки. Ладно, как говорится, двум смертям не бывать, одной не миновать. Богатый район блистал роскошью садов, узорчатых фасадов и витиеватыми костлявыми оградами, напоминающими кладбищенские. От подобных ассоциаций принцу, давно потерявшему след брата и теперь просто плутавшему между владениями августейших и не очень особ, становилось не по себе. Сердце учащенно билось, совпадая с ритмом нервных шагов но каменной брусчатке; разум сковывал чистый первобытных страх перед темнотой и тварями, прячущимися в ней; буйная детская фантазия, черствеющая годам к пятнадцати, наотрез отказывалась замечать поздних прохожих, успокоительный свет в окнах, превращая все ночное многообразие жизни в декорации для Дня Всех Святых. Надо было возвращаться, бежать со всех ног и больше никогда не вспоминать об этой ночной прогулке, но вот незадача - внутренние принципы категорически отказывались давать послабление. «Там, у калитки, ты уже принял решение» - говорили они – «Изволь выполнять». Ну и ладно, выполнит, может даже и без травм обойдется. Каким-то чудом Ханс покинул Богатый район и теперь медленно пробирался по захламленным улицам Бедняцкого. Что говорить, а разница бросалась в глаза бешеной кошкой. Честно, в этот момент тринадцатый принц стал взрослее, впервые заглянув за завесу сказок и увидев всё уродство реальности. Тошнотворный запах, казалось, добирался до самой души, писк крыс в подворотне проходил дрожью по хребту, а один вид какого-то пьяницы, валяющегося на куче изорванного тряпья, когтями впивался в сердце. К горлу подступала тошнота, но Ханс упорно шел вперед. Ему было стыдно за свою реакцию - иррациональный страх, перемешанный с отвращением знатной особы, уколы ненависти и толика жалости - но он ничего не мог с этим поделать, разве только признать и смириться. -...послезавтра утром. Ханс остановился, как вкопанный, кажется, даже перестал дышать. -Ладно, передам все слово в слово, можешь не сомневаться, королек. -Не называй меня так, если не хочешь расстаться с языком. -Пф, боюсь, боюсь. Голоса доносились из бокового ответвления улицы, и один из них точно принадлежал Бастиану. Ханс инстинктивно прижался к холодной стене, изо всех сил напрягая слух. Судя по всему, этот разговор носил частный характер и не предназначался для чужих ушей. Хотя, кому какая разница, когда появляется возможность узнать ответы на множество вопросов. Вот и сейчас принц отодвинул совесть на задний план, затаив дыхание. -Заткнись, шваль. -Хей, повежливее, папенькин сынок, я ведь могу тебе и горло случайно перерезать, - второй голос был хриплым и низким, видимо, уже успел сломаться. Ответной реплики от Бастиана почему-то не последовало. «Не уж-то и правда...» Ханс не успел додумать, так как чьи-то ловкие пальцы сграбастали его за шиворот и дернули в темноту подворотни. В течение следующих пары секунд принц помнил только острую боль в районе щеки и холод камней, о которые он так удачно приложился, падая. -Что за... Ханс? Мать твою, какого черта?! - хех, судя по визгливым ноткам, дорогой братец сильно удивился. Очень сильно. -Это еще кто? Только не говори, что.., - Ханса больно ткнули носком ботинка в бок, переворачивая, - братишка? Тринадцатый принц с трудом приоткрыл глаза, морщась от нудящей боли, оккупировавшей всю левую сторону лица, а теперь еще и ребра. Над ним склонился темный силуэт, длинный и по-юношески угловатый. В темноте было не разглядеть лица, лишь какие-то размытые очертания взлохмаченных волос и тусклый блеск глаз. -К сожалению, да, - Бастиан уже взял себя в руки и теперь также, как и его спутник, взирал на распростертого родственника сверху вниз. -И что теперь? Убить? - Ханс вздрогнул всем телом, испуганно распахивая глаза. Убить? Они серьезно? -Нет, ни в коем случае. -Что тогда? Он мог все слышать. -Хватит. Вряд ли он слышал много, - раздраженно проговорил Баст, - я сам с ним разберусь, а ты можешь идти, время не ждет. -Как знаешь, но если все полетит к черту... -Иди! Неизвестный лишь фыркнул, ясно показывая этим свое отношение к командному тону Бастиана, и направился к выходу. На мгновение его силуэт озарил тусклый свет луны, выхватывая из тьмы потрепанный мундир и клинок, пристегнутый к поясу. «Мальчишка. Года на два старше меня...» вяло подумал Ханс. Веки словно налились свинцом, мысли постепенно замедляли свой бег, превращаясь в нечто мучительно тягучие. Еще чуть-чуть и он потеряет сознание. Неужели этот бродяга настолько сильно приложил его о землю? Да какая теперь разница. -Если ты собрался тут подыхать, даже не думай, мелкий говнюк, - руки Бастиана, вцепились в плечи Ханса и потянули вверх. Они были необычайно горячими, что не могло не удивить - обычно Баст постоянно мерз, а его прикосновения напоминали дыхание северного ветра. Жар чувствовался сквозь одежду, въедался в кожу и добирался до самого сердца. Принц попытался отстраниться, но сил не хватило даже на то, чтобы отрицательно качнуть головой. -А ну вставай! - это последнее, что услышал Ханс, перед тем как мир перед глазами поплыл, а земля выскользнула из-под ног, поменявшись местами с небом. *** Яркий свет неприятно ударил в глаза, прогоняя остатки легкого, не запоминающегося сна. Голова тут же отозвалась ноющей болью, которая будто пришла в сознание вместе с принцем и теперь усилено пыталась испортить и без того отвратительное утро. Или не утро? Ханс поднял руки, не осознанно отмечая, что они все в синяках, и тихо застонал, нащупав грубую ткань повязки, закрывающую большую часть лица. -Уже проснулся? - прозвучал спокойный голос. Следом зашуршала бумага, скорее всего листы газеты - да, Клаус, а это был именно он, обожает читать утреннюю прессу, правда обычно делает это в Бронзовой гостиной, а не в покоях младшего брата, - как себя чувствуешь? -Не знаю. Голова болит, - ответил Ханс. -Еще бы она у тебя не болела! Это надо было так грохнуться с лестницы, ну ты и растяпа, - тринадцатый принц застыл с поднятыми к лицу руками, неверяще пялясь в потолок. Кого-кого, а Бастиана он точно не ожидал услышать в своей комнате. И что там с лестницей? Неужели он уже успел соврать о причине травмы брата? -Бастиан, помолчи, будь добр, - осадил того Клаус, - а лучше позови Клэр, пусть сменит ему повязку. -Сам позови, - огрызнулся Баст. Старший брат ничего не ответил, лишь неодобрительно поцокал языком и, свернув газету, вышел из помещения. -Отец заставил его сидеть с тобой, а сейчас появилась такая прекрасная возможность свалить, спихнув все на меня - пояснил Баст, за спинку пододвигая стул к изголовью кровати и садясь. -Почему? - на более детальную формулировку Ханса не хватило, но судя по вмиг посерьёзневшему Бастиану, тот прекрасно понял смысл вопроса. -Потому что так надо. Теперь ты мой должник, ведь именно я дотащил твою бездыханную тушку до замка, а потом придумал историю о том, что ты свалился с лестницы в Богатом районе. Отец уже успел хорошенько проесть мне мозги, но тебя он трогать на будет, посчитал, что ты и так достаточно наказан, цени. -Разговор... О чем вы говорили? -Какой разговор? Не было никакого разговора. -Но... -Не было, - жестко припечатал Баст. Через некоторое время он ушел, наконец дав возможность Хансу спокойно все обдумать. Что мы имеем? Обрывок разговора с каким-то странным мальчишкой, откровенная ложь отцу и нежелание что-либо обсуждать. Чертовски подозрительно, но выудить у Бастиана объяснения в ближайшее время не удастся - он слишком зол из-за того, что его засекли. Проскользнула мысль, что вряд ли Баст вообще когда-нибудь раскроет карты, но принц отмел её, как нелогичную - рано или поздно что-нибудь вскроется, а зная болтливый язык двенадцатого наследника, случится это скоро. Поглощенный загадкой, Ханс не заметил, как снова уснул. *** Через шесть дней младший наследник окончательно выздоровел и распрощался с осточертевшими повязками. Удивительно, но на его лице не осталось ни единой царапины, хотя Ханс был уверен, что один из камней брусчатки рассек ему щеку - видимо, просто показалось. Однако даже подобные хорошие новости не смогли разогнать тьму всеобщей подавленности. Слуги превратились в зыбкие тени, стража в холодные каменные изваяния, а правящая семья – во вселенских неудачников. Буквально несколько часов назад во дворец пришло страшное известие: корабль короля и королевы Эренделла, отбывший из порта столицы Южных остров на следующее утро после грандиозного празднования, потерпел крушение. Выживших нет. Нет и надежды на сотрудничество. Вполне возможно, что уже через месяц разразится война, преследующая одну цель - отомстить, ведь большинство жителей Эренделла винит именно Южные острова в смерти Ларса и Агнессы.