Отринь свой страх... (cast out fear)

Он пил чашку острого вулканского чая и непринуждённо беседовал с Амандой. Спок резко остановился рядом с Джимом, как только увидел его. Сам Джим не знал, что именно почувствовал, когда увидел Старейшину. Он знал, что старый Спок не собирался так спутывать их умы, но это произошло и не стало особенно приятным опытом. Также из чужих воспоминаний у него в голове было ясно, что та версия Спока с его Кирком была очень близкими друзьями. Гораздо ближе, чем Джим со своим Споком. Джим не мог даже вообразить, каково это — видеть и говорить с другой версией очень близкого и дорогого друга. Он бы даже не мог представить, что делал бы, если бы когда-нибудь встретил другую версию Боунса. — Джим. — Старейшина встал, поставив чашку на стол. — Спок. — Старейшина Селек, — натянуто ответил Спок. Джим заметил, что он не подарил ему ta’al и не склонил голову в знак приветствия. Джим только кивнул Селеку, ощущая некоторую неуверенность в происходящем. — Я надеялся, что смогу побеседовать с тобой, Джим, — голос Селека звучал грустно, и даже лицо его выражало эмоции. Очевидно, эта версия Спока пришла к принятию некоторой эмоциональности в определенный период своей жизни. — О том, что произошло между нами… — Не думаю, что это разумно, — вмешался Спок, прежде чем Джим смог что-либо ответить. Джим удивлённо взглянул на него, но Спок смотрел на своего двойника. — Ваша прошлая беседа значительно расстроила его и привела к серьёзному мысленному расстройству. Логично предположить, что повторный разговор будет иметь схожие последствия. — В прошлый раз я еще не разыскал kolinahru, чтобы успокоить мой разум. Кроме того, я не планирую инициировать другой мелдинг. — Взгляд Селека остановился на Джиме. — Джим, я очень сожалею, что причинил тебе боль. Это не входило в мои намерения. — Я знаю, — успокоил его Джим. Старший Спок звучал так печально, что на него сложно было злиться. — Всё в порядке. Я уверен, что вы не знали, что подобное может произойти. — Он обязан был знать, — возразил Спок. Джим удивился, насколько резко прозвучал его голос. — Он был серьезно эмоционально скомпрометирован с момента, как прошел через черную дыру рядом с Неро. Он должен был знать о том, что неразумно проводить мелдинг, особенно с неподготовленным разумом наподобие твоего. — Спок, я не думаю… — начал Джим, но был прерван Селеком. — Спок прав, — мрачно сказал он. — Я должен был знать. Но увидев тебя перед собой — Джеймса Тиберия Кирка — моего дорогого друга… Искушение узнать тебя снова было слишком велико. — Он не ваш Джеймс Кирк, — напомнил ему Спок. — Он совершенно другой человек, который прожил совершенно другую жизнь, благодаря вашим небрежным действиям. — Спок! — воскликнула искренне расстроенная Аманда. — Ты грубишь. Спок взглянул на мать, прежде чем наклонить голову. — Я прошу прощения, — сказал он, но в его словах не было ни капли раскаяния. Ощущая беспомощность перед лицом реакции Спока, Джим почувствовал, что лучше разделить этих двоих, прежде чем произойдет что похуже. — Селек, — сказал он, — я готов поговорить. Наедине. — Джим поймал взгляд Аманды. Она кивнула и подошла к Споку, потянув за собой. — Дай им поговорить, Спок, — сказала она, мягко направляя его. — Это решение Джима. — Я буду неподалёку, — проинформировал их Спок, прежде чем позволить вывести себя из комнаты. Последовавшая тишина была в лучшем случае неловкой. Селек с грустью в глазах рассматривал то место, где ранее стоял Спок. — Я уверен, что он не хотел обвинить тебя в чем-то, — Джим беспомощно попытался начать хоть какой-то разговор. — Он обвиняет меня, — покачал головой Селек. — Но дело не в этом. Он не ошибся. Это мои действия привели к хаосу в этой вселенной и изменили ход твоей жизни. Не представляя, как опровергнуть это заявление, Джим неловко пожал плечами. — Ну да ладно, — сказал он. — Ты хотел поговорить? — В основном принести извинения, — кивнул Селек. — И спросить о состоянии твоего здоровья после того, что я наделал. Он указал на стол, где стоял его брошенный чай, и они сели. — Со мной всё хорошо, — ответил Джим, выдавливая улыбку. — В смысле, это не было приятно, но я в порядке. Селек внимательно смотрел на него. — Мне сообщили, что ты получил гораздо больше информации, чем я планировал изначально. — Да, я думаю. В том смысле, что я получил всё про Неро и красную материю, но также и другие вещи. В основном, как вы изучаете космос с другим мной. Селек почти неслышно вздохнул. — Приношу извинения за дополнительную передачу, — сказал он. — Я не видел тебя так долго. Мой разум стремился снова соединиться с тобой, а когда обнаружил, что ты отличаешься от того, кого я знал, то попытался восполнить недостаток воспоминаний, предоставив свои собственные. — Ох, — выдавил Джим. — Ну хорошо. Это всё объясняет. — Ничего хорошего, старый друг, — сказал Селек, покачав головой. — Но, с другой стороны, я не могу тебя так называть, не так ли? Должен признаться, что мне тяжело находить разницу между людьми из моей вселенной и теми, кого я встречаю здесь. Это так нелегко — осознавать, что ты выглядишь и звучишь так же, как и мой Джеймс Кирк, но не являешься им. — Его голос подрагивал. Такой хрупкий. Старый. И хотя Джим все ещё сердился на него, он не мог не пожалеть этого Спока. Было ясно, что он чувствовал вину и сожаление о случившемся. Хотя его вины не было в том, что миссия по спасению Ромулуса закончилась катастрофой. Этот Спок — он покинул своих друзей и семью. И все, кто окружали его сейчас, были карикатурами на людей, с которыми он был знаком и которых любил, дразнили его своей мнимой знакомостью. Со всем произошедшим иначе в этой вселенной, было ясно, насколько они все отличались от людей, близких Споку в его времени. Слияние разумов было ужасно. Но Джим мог понять. Он действительно мог. Разум этого Спока просто искал знакомого прикосновения, друга. Следуя инстинкту, он осторожно опустил руку на рукав Селека, находящийся между ними. — Я сожалею, — сказал он искренне, — о твоей потере. Лицо Селека было полно благодарности, когда он принял его жест. — Спасибо тебе, Джим. Твоя доброта, по-видимому, является константой в любой временной линии. Они говорили ещё несколько минут, Селек расспрашивал Джима про его физическое здоровье, и Джим с готовностью рассказал про снизившийся слух в остром ухе и никак не проходящее онемение в кончиках пальцев. В конце концов, когда темы для разговора исчерпались, Селек встал, прощаясь. — Если ты согласишься, — добавил он, — я хотел бы поддерживать с тобой контакт. Я был бы весьма признателен, если бы ты писал мне, хотя бы несколько предложений относительно того, как ты поживаешь. «Как же ему одиноко», — подумал Джим, соглашаясь. Селек выглядел таким благодарным, что Джим невольно сжал его руку ещё раз. Жест, который, казалось, так много значил для него, учитывая блеск в его глазах.