the homecoming

Первый рабочий день представлялся Сынхёну чем-то ужасным и зловещим, ведь ему придётся знакомиться с новыми людьми, привыкать к новой обстановке и запоминать что-то новое; однако, улыбаться, как идиот, он начал даже не добравшись до своей больницы. Он был безумно взволнован, но не только из-за того, что сегодня его первый рабочий день. Сынхён выходил из квартиры, направляясь на работу, как его взгляд зацепился за белый пакет, висящий на ручке его двери. Неоново-жёлтый стикер, прикреплённый к нему гласил: «Ты говорил, что скучаешь по американским сэндвичам», - а внутри, действительно, лежало два сэндвича с салями. С нетерпением дожидаясь времени обеда, Сынхён думал, что день просто не мог начаться лучше. Направляясь в больницу, он обыденно прошёл через турникет, дождался прибытия поезда и, зайдя, наконец, в вагон, начал сверлить взглядом белый пакет. Сынхён прекрасно понимал, что ему не следует постоянно думать о событиях последних дней. Ему не стоит думать о том, как забавно Джиён морщил нос, когда Сынхён рассказывал ему о том, как он в первый раз ампутировал ногу. Или о выражении лица Джиёна, когда Сынхён предложил ему выпить кофе (Джиён был, мягко говоря, чайным фанатом). И особенно о том, как Джиён то и дело ерошил собственные волосы; Сынхён уверен, что это движение – движение ангела, спустившегося с небес. Сынхён, вообще-то, никогда не был таким дураком, но сейчас, держа на коленях белый пакет, нечто, что Джиён приготовил специально для него, он не мог успокоить бабочек, уже начавших феерически кружиться в его груди. В попытке сдержать улыбку Сынхён кусает нижнюю губу; на ум почему-то сразу приходит, то, как уголки джиёновых губ поднимались вверх, когда он смеялся своим ангельским смехом. Врать самому себе больше нет смысла. Даже грохот идущего поезда не может заглушить смех Джиёна в его голове. Сынхён понимает, что не зря вернулся в Сеул, стоит ему только переступить порог больницы. Здесь всё совсем по-другому, нежели в Америке, но при этом кажется чертовски правильным. Он знает, что теперь ему придётся подстраиваться под здешний ритм, но он хочет –ему нужно это. Сынхёновы друзья из Америки тысячу раз подвергали его решение вернуться сомнениям, даже мама пыталась отговорить его, и лишь сестра уверила его: «Делай то, что нужно именно тебе, Хён. Ты всю жизнь прожил для других. Пора пожить и для себя». Эти слова заставили Сынхёна двигаться вперёд. И сегодня, когда старший ординатор встретил его у регистратуры, он окончательно всё решил. Он готов. - Так, почему ты решил вернуться? – спрашивает его новый коллега, Сынри, пока они обедают в кафетерии. Сынри начал проходить интернатуру в качестве детского хирурга всего пару месяцев назад, но Сынхёну он показался очень амбициозным малым –Сынри был младше самого Сынхёна на пару лет, но уже успел стать чуть ли не основным претендентом на место главного хирурга в отделении. Сынхён шуршит пакетом, прежде чем медленно открыть его, а Сынри вертит палочками в чаше с дымящейся лапшой быстрого приготовления. - Патриотизм? – Сынхён выдвигает свою лучшую версию. - Ага, точно, - Сынри продолжает атаковать свой рамен, шумно втягивая лапшу губами. - Ладно, я просто подумал, что слишком плохо знаю Корею. Вот и решил вернуться к своим корням, всё, - Сынхён откусывает небольшой кусочек от своего сэндвича, тем самым пытаясь сохранить его на подольше. - И это говорит тот, кто сейчас уплетает сэндвич с салями, - смеётся Сынри, закончив со своим обедом. Сынхён может только улыбнуться в ответ; в голове тотчас всплывает текст записки, написанной его соседом. Сынхён не обращает внимания на подколы в свою сторону, ведь эти сэндвичи - то, что Джиён приготовил специально для него, и этого факта ему достаточно. *** Когда Сынхён бредёт домой со станции метро, уже темно. Его двенадцатичасовая смена прошла намного быстрее, чем он ожидал. Может, это потому, что он уже привык. Он работает уже целую неделю и успел буквально сродниться со всем и всеми в больнице. Но больше всех он подружился с Сынри, который часто помогал ему разобрать слова детей, говорящих на диалекте. Сынхён говорил на корейском с рождения, но диалекты всегда были для него тёмным лесом, особенно, когда на них говорили дети от четырёх до семи лет. А ещё у Сынри в шкафчике всегда был заныкан рамен, который Сынхён бессовестно съедал каждый вечер, неимоверно смеша этим Сынри. – Есть рамен каждый день и значит быть настоящим корейцем. Офигеть, да? Сынхён заходит в магазин, находящийся в соседнем здании от его дома, и как обычно берёт себе банку горячего кофе –теперь у него не часто выпадал шанс сварить его самому. Он возвращался с работы слишком уставшим, чтобы что-то делать, а готовить с утра было банально лень. Сынхён проходит мимо холодильника, заставленного аккуратно упакованными сэндвичами, и ухмыляется. Ряды идеально нарезанного хлеба в прозрачных коробочках всегда наталкивают его на мысли о Джиёне. С их последней встречи прошло уже несколько дней. Тогда было снежное утро, Сынхён шёл на работу. У него не было даже подобия зонта, так что он решил переждать снежную бурю в подъезде. Вскоре к нему присоединился Джиён. Он тоже шёл на работу, но зонт, в отличие от Сынхёна, у него был, большой и ярко-жёлтый – любимого цвета Сынхёна. - Мы можем пойти вместе, - улыбаясь, предложил Джиён. Сердце Сынхёна тут же набрало безумную скорость. - Ты идёшь на станцию? – Сынхёну очень хотелось в ответ получить кивок. И он его получил. Сынхён был выше Джиёна, поэтому и зонт держал он. Они шли нога в ногу; Джиён смущённо жался к Сынхёну, чтобы оставаться под жёлтым укрытием, а тот, в свою очередь, пытался сосредоточиться на заснеженной дороге, отвлекая себя от удивительно успокаивающего аромата, исходящего от Джиёна. Младший то и дело поправлял рюкзак, висящий у него на одном плече, и всякий раз при этом задевал Сынхёна рукой. И все пять минут пути они молчали, обмениваясь лишь редкими улыбающимися взглядами. Когда они пришли на станцию, Сынхён поклонился. – Спасибо за зонт. - Не за что, - Джиён поклонился ему в ответ. - И за сэндвичи тоже. Было очень вкусно. - Я рад, что тебе понравилось, - лицо Джиёна озарилось светлой улыбкой, заставляя сердце Сынхёна остановиться. А затем они разошлись по разные стороны платформы, ожидая своих поездов. Сынхён заметил, как Джиён смотрел на его отражение в стекле, и улыбнулся ему. А потом он зашёл в свой поезд, и это был последний раз, когда он видел Джиёна. Сынхён медленно потягивал горячий кофе, едва волоча ноги. Горький вкус касался его языка, распространяя тепло по всему телу. Если он всё ещё думает о Джиёне, то почему бы не зайти к нему сегодня? Побыть хорошим соседом и узнать, как у него дела. И, может быть, пригласить к себе на чашечку кофе. Сынхён усмехается, глядя на банку в своей руке. Он тянет на себя дверь в подъезд и ощущает, что кто-то уже толкает её с другой стороны. Джиён. - О! – одновременно вскликивают парни. - Эй, я же только что-, - Сынхён замолкает, проглатывая вторую часть предложения, «думал о тебе. Думал о твоей улыбке. Думал о твоём запахе». - Сынхён! Я-, - Джиён тоже не решается договорить. И Сынхён смеётся, крепче сжимая банку в руке. Джиён, ероша свои светлые волосы, смеётся ему в унисон. - Я звонил тебе в дверь минут пять назад, - всё-таки продолжает Джиён. - Правда? - Я давно тебя не видел. Хотел узнать, как работа, а у меня, оказывается, даже номера твоего нет. Сынхён ощущает, что сердце начинает биться громче с каждым джиёновым словом. - Сказал это вслух и понял, что звучу как сталкер. Прости, - Джиён краснеет, хотя из-за мутного освещения на крыльце Сынхён не может знать это наверняка. - Ты не сталкер, а всего лишь добропорядочный сосед, - Сынхён делает глоток кофе – в горле почему-то пересохло. - Просто хочу быть уверенным, что ты выжил в Сеуле. Сынхён кивает. - Ты ужинал? – от вопроса Джиёна у него сводит все мышцы. Сынхён мотает головой. - Я так хочу послушать твой рассказ про первую рабочую неделю, но здесь становится холодно. Так что мы можем сходить куда-нибудь поужинать, ну, или вернуться ко мне и я- - Лучше сходим. Вниз по улице есть один неплохой ресторанчик, - нервозно бормочет Сынхён. Последнее, что ему сейчас нужно, - это оставаться наедине с Джиёном в замкнутом пространстве. - Хорошо. Но ты платишь, - Джиён подмигивает Сынхёну и отворачивается, чтобы закрыть дверь. Сынхён осушает банку кофе одним глотком, уверяя себя в том, что этот жест ничего не значил, и что в груди у него всё сжалось не по его вине. *** Сынхён клянётся, что у Джиёна, должно быть, отличный обмен веществ. Иначе как всё это жареное мясо, овощи, рис и закуски могли вместиться в это худенькое тельце; хотя Сынхён не мог не заметить уже заметно округлившийся живот. Сейчас сталкером себя чувствует уже Сынхён; он весь вечер машинально запоминал всякие мелочи, которые делал Джиён: как он надувал щёки, дуя на шипящее кальби, или как он постоянно поглаживал живот, показывая, насколько ему понравилась еда. Но Сынхён не может ничего с собой поделать. Он уже давно уверил себя в том, что противостоять ключицам, оголившимся после того, как Джиён снял пиджак, было невозможно. Не он виноват, что на Джиёне надета всего лишь тонкая белая футболка, идеально облегающая его силуэт. - Я объелся, - говорит Джиён с довольным лицом. Сынхён охватывает взглядом пустые тарелки и кивает. - Может, купим мороженое по пути домой? – глаза Джиёна загораются. - Вау, у тебя ещё осталось для него место? - Это же просто замороженное молоко. Ладно, вообще-то это взбитый крем, сахар, ну, и, может быть, топпинг, но вот здесь для них есть местечко, - Джиён легонько тыкает пальцем себе в живот, смеясь. - Иногда я забываю о том, что ты ресторанный критик и ешь, чтобы жить. - Теоритически, я шеф-повар –точнее был им раньше. И, теоритически, я не критикую. Просто оставляю отзывы о еде, которую мне довелось попробовать. - Теоритически, твоему желудку сейчас и так тяжело, так что я не советую тебе есть что-то ещё, иначе тебе может стать плохо. - К чёрту теорию, - сдавленно хихикает Джиён. Сынхён поднимает обе руки, признавая своё поражение. – Ладно, но за него платить я не буду. - Договорились, - Джиён подмигивает ему снова. По пути домой парни позволяют тишине позднего вечера окутать себя – оба слишком заняты мороженым в руках. По крайней мере, этим занят Джиён, Сынхён же воровато посматривает на него краем глаза, такой счастливый, он удивительно похож на одного из его юных пациентов. - Ты так сильно любишь мороженое, а? - А кто его не любит? – парирует Джиён, едва не визжа. - Люди с синуситом, например. Или люди с аллергией на лактозу, хотя тут всё зависит от вида мороженого. Люди с чувствительными зубами тоже. - Простите мне моё невежество, доктор Чхве, - Джиён закатывает глаза, показывая ему язык. Сынхён думал, что Джиён не может быть ещё милее, но это, чёрт возьми, была самая большая ошибка его жизни. Джиён неожиданно приближается, практически прижимаясь своей рукой к руке Сынхёна, и доедая мороженое, говорит. – Холодно. Сынхён сжимает кулаки, сдерживая желание обнять дрожащие плечи Джиёна. Он чувствует, как кисти их руки соприкасаются при ходьбе. Джиёну просто холодно. К счастью Сынхёна, до дома они доходят за считанные секунды. Сынхён открывает входную дверь, пропуская Джиёна вперёд, и чувствует, как Джиён легонько задевает его плечом. Сынхён теряется –Джиён, что, делает ему какие-то намёки? Он снова ощущает себя семнадцатилетним пацаном, с которым в первый раз флиртуют, правда, тут же понимает, что даже спустя восемь лет в нём ничего не изменилось. - Ты работаешь завтра? – Джиён стоит рядом с ним, пока они ждут лифта. - У меня выходной. Буду спать весь день. - Везёт, - улыбается Джиён. Двери лифта открываются, Джиён заходит внутрь первым и тут же прислоняется к стене. Неведомые силы побуждают Сынхёна сделать то же самое. Он облокачивается на стену, прямо около Джиёна, и закрывает глаза. Ощутив что-то тяжёлое на плече, он сразу догадывается – это Джиён. Да, сосед положил голову ему на плечо. Сынхён задерживает дыхание, это – не сон. Джиён, действительно, положил свою голову ему на плечо, при этом умильно зевая. - Я устал, но ещё не хочу спать, - жалуется Джиён. Сынхён замирает. Он не может поверить в происходящее, в последний раз пытаясь убедить себя в том, что Джиён просто пытается быть дружелюбным. Может, ему просто комфортно в компании Сынхёна. - Не хочешь зайти ко мне выпить кофе? – Джиён успел перевалиться на Сынхёна всем весом своего тела. Его слова и действия в купе заставляю тепло разлиться в груди Сынхёна. Спина напрягается, а пальцы ног поджимаются; он прикусывает нижнюю губу, но всё равно не может сдержать улыбку. Он знает, что Джиёну завтра рано на работу. Он знает, что Джиён не любит кофе. Сынхён врач, он научен заранее думать о возможных развитиях событий и действиях в непредвиденных ситуациях, но сейчас мозг совершенно не хочет соображать. Его единственное желание сейчас – это заключить парня перед собой в крепкие объятия, прижимая его блондинистую макушку ближе к своей груди. Но Сынхён не хочет слишком торопить события, поэтому просто кивает. – Хочу. Джиён выходит из лифта первым, Сынхён следует за ним; ему уже не хватает тяжести на своём плече. - Ничего, если я сперва забегу в душ? Двенадцатичасовая смена, - Сынхён пожимает плечами, пока Джиён открывает дверь. - Конечно. Я всё равно никуда не денусь, - Джиён закусывает губу. - Я позвоню в дверь, - Сынхён пятится в сторону своей квартиры, широко улыбаясь. Когда Сынхён, наконец, оказывается в своей квартире, закрыв дверь, он тут же падает на неё. Ноги подкашивает, стоит ему вспомнить произошедшее: Джиён положил голову ему на плечо, Джиён опирался на него. Сынхён ухмыляется собственным мыслям. Он и впрямь превращается в семнадцатилетнего себя. Нервничает перед свиданием. Если это, конечно, можно назвать свиданием. Разум заставляет его как можно быстрее принять душ и сию же секунду идти к Джиёну, но Сынхён хочет растянуть этот момент, хочет мучительно томиться от собственного нетерпения. Сердце стучит как сумасшедшее, так что сейчас ему нужно успокоиться. Он ставит свою сумку на диван, когда слышит, как в дверь кто-то сильно стучит. Это не может быть никто, кроме Джиёна – в такое время никого не пускают на их этаж. Сынхён молниеносно бежит к двери, встречаясь с встревоженным лицом Джиёна. - Джиён, что случилось? - Джэ. Он лежит на полу. Без сознания. Я не знаю, что делать, - Джиён задыхается. Его голос срывается, в глазах - чистая беспомощность. Сынхён инстинктивно бежит в квартиру Джиёна. – Вызывай скорую! Зайдя в помещение, Сынхён обнаруживает Джэёна на полу возле дивана. На нём надеты кожаные штаны и больше ничего. Он лежит лицом вниз, весь бледный. Сынхён осторожно переворачивает его и проверяет пульс – слабый, но есть. Джиён подходит ближе, его голос всё ещё дрожит. – Он в порядке? - Пульс есть, но температура слишком низкая. Мне нужно-, - Сынхён обрывает себя на полуслове, наглядно демонстрируя на Джэёне искусственное дыхание. Джиён стоит около них, закрывая лицо ладонями. – Скорая уже едет. Я позвонил им ещё до того, как пошёл к тебе. Сынхён зажимает нос Джэёна, приподнимает его подбородок и начинает процедуру. Губы у Джэёна твёрдые и холодные. Он вдыхает воздух ему в трахею, а после он начинает ритмично надавливать ему на грудь, периодически проверяя пульс. Он всё ещё слабый. Джэёновы губы начинают медленно синеть – ему не хватает кислорода в крови. - Они приехали! – кричит Джиён от двери. Сынхён даже не заметил, когда тот успел уйти, но он однозначно рад приезду врачей. Сынхён быстро информирует докторов о произошедшем, о том, в каком состоянии он обнаружил Джэёна. - Астма, - бормочет Джиён, не отнимая руки ото рта. - Что? – Сынхён поднимает взгляд и видит слёзы, стекающие по джиёновым щекам. - У Джэ астма. Тяжёлая астма, - Джиён сглатывает, стараясь сохранять спокойствие. Врачи кивают, показывая, что они всё поняли, и продолжают делать Джэёну искусственное дыхание, но уже через кислородную трубку. Сынхён помогает им, беспрерывно надавливая ему на грудь. Внезапно Джэён начинает удушливо кашлять, его грудь тяжело вздымается. Сынхён снова проверяет пульс. – Джэён, ты меня слышишь? Джэён тихо хнычет. Один из врачей приносит носилки. – Ему нужна госпитализация. - Отвезите его в Больницу Сеульского Национального Университета. Я там работаю, - Сынхён помогает санитарам положить Джэёна на носилки. Всё происходит слишком быстро. Санитары уносят Джэёна в лифт, Сынхён отправляется за ними, рассуждая над возможными причинами его обморока, ведь в момент происшествия рядом с ним никого не было. Сынхён не замечает отсутствия с ними Джиёна, пока врачи не спрашивают, кто будет сопровождать Джэёна до больницы. Тут Сынхёну приходится оставить его одного – ему надо узнать, как Джиён. Как Сынхён и ожидал, он находит Джиёна, сидящим на том же месте, где он и был до того, как Сынхён ушёл. - Эй, ты в порядке? – он присаживается на колени возле Джиёна. Парень сидит на полу около дивана, дрожа и обнимая себя за колени. Джиён только кивает, вытирая влажные дорожки слёз со щёк. - Такое же уже случалось раньше? Джиён снова кивает. Его губы дрожат, он сдерживает себя, чтобы не разрыдаться снова. - Джи, что не так? - В прошлый раз он впал в кому. Когда мы нашли его, его мозгу уже не хватало кислорода, и он неделю провёл в коме. - Но в этот раз мы успели, - Сынхён медленно придвигается ближе, он не может больше сопротивляться желанию обнять Джиёна. И не сопротивляется. - Всё будет хорошо, слышишь? – Сынхён нежно поглаживает голову, прижимающуюся к его груди. - Он сидел на наркотиках. - Что? – Сынхён опускает голову, чтобы встретиться глазами с Джиёном. - Раньше он принимал наркотики, но сказал, что бросил. Хотя сейчас я ни в чём не уверен. Сынхён прижимает его ближе, мягко сжимая трясущиеся плечи, тем самым заставляя Джиёна понять, что теперь у него есть тот, кто всегда готов помочь ему. Он и сам бы так отреагировал, увидев свою сестру лежащей на полу без сознания. Но Джиёну всё-таки пришлось тяжелее, ведь Джэён – его близнец. - Ты нужен ему сейчас, ты знаешь, - шепчет Сынхён. - Сходишь к нему со мной? Сомневаюсь, что смогу сделать это в одиночку, - Джиён поднимает на Сынхёна взгляд, и Сынхён видит страх, лучами исходящий от его глаз. Сердце разбивается от такого зрелища: эти самые глаза задорно подмигивали ему всего несколько минут назад, а сейчас в них осталась только боль. Если бы Сынхён поцеловал его прямо сейчас, это было бы идеальное завершение идеального свидания. Но жизнь сама по себе не идеальна, так что когда происходит нечто ужасное, мы хотим –мы противостоим этому, до последнего не отказываясь от наших надежд на лучшее. Поэтому Сынхён лишь крепче сжимает Джиёна в объятиях, веря в то, что его ответ хоть немного утешит Джиёна. – Конечно. Рассчитывай на меня.