the homecoming

В первый раз за очень долгое время Сынхён просыпается от поцелуев, нежно отпечатывающихся на его скулах. Из сна он попадает прямиком в мечту; по крайней мере, ему кажется, что это – именно мечта. - Доброе утро, - до Сынхёна доносится шёпот, больше похожий на песню. Джиён. Его сердце тут же реагирует на его голос. Сынхён поворачивается так, чтобы разглядеть лёгкую улыбку, заспанные глаза и кончик носа нависшего над ним Джиёна. Он только проснулся, но ощущает, как все клеточки внутри него взрываются, как тело трещит по швам. В этот час, в эту секунду он счастлив. И он совсем не против провести так целую вечность. Сынхён даже предположить не мог, что из-за одного человека целый мир может потерять своё значение. Джиён – вот, что имеет смысл сейчас. Джиёновы пальцы лениво тянут Сынхёна за вырез футболки, тупыми ногтями царапая открывшийся участок кожи. Кончиками пальцев он рисует бессмысленные фигуры, удобно устроившись головой на плече Сынхёна. Последнему хочется, наконец, осознать момент; больше нет смысла врать самому себе, ведь, открывая свои чувства, он ничего не теряет. Но в момент, когда губы Джиёна касаются его, мозг быстро сворачивает свою деятельность, передавая все свои обязанности сердцу. Он невесомо целует губы напротив, дразня. Юноша улыбается, и Сынхён игриво прикусывает его нижнюю губу, наслаждаясь её теплом. Джиён рвано выдыхает – время улыбаться наступает уже для Сынхёна. Он никуда не торопится. Они оба никуда не торопятся. Сынхён отстраняется лишь для того, чтобы тут же сократить образовавшееся между ними расстояние, вновь кусая Джиёна за губу. Только на этот раз Джиён отвечает, облизывая сынхёновы губы, тем самым заставляя его вздрогнуть. Ладонями Сынхён инстинктивно проводит по бокам Джиёна, пробираясь под его футболку. - Мне скоро на работу, - бормочет Сынхён, даже не намереваясь остановиться. Судя по отсутствию гласного ответа, Джиён тоже игнорирует этот факт. Младший лишь прижимается ближе, умощаясь между сынхёновых ног и создавая давление там, где Сынхёну оно нужно больше всего. Углубляя поцелуй, Сынхён глухо стонет. Его язык находит язык Джиёна, исследуя его, руки нетерпеливо ласкают плоский живот. Не прерывая физического контакта, Сынхён переворачивает их, несильно толкая Джиёна на спину. Он кусает юношу за подбородок и проводит языком по линии челюсти, оставляя на коже влажную дорожку. - Работа, - выдыхает Джиён и откидывает голову назад, позволяя Сынхёну покрыть свою шею ещё большим количеством поцелуев. На все сынхёновы прикосновения Джиён отвечает сводящими с ума стонами и вздохами. Так Сынхён может понять, где сам Джиён больше всего жаждет его прикосновений. Джиён жалобно стонет, когда Сынхён стаскивает с него футболку, и изгибается, поддаваясь мягким губам, увлечённо целующим его живот. - Сынхён, работа, - Джиён пытается остановить его. Безрезультатно. - Разок можно и опоздать, - отвечает Сынхён, продолжая целовать Джиёна. - Я так не могу, - с неохотой говорит Джиён. Сынхён с досадой вздыхает, останавливаясь и опуская свой подбородок на джиёнов живот. - Сколько времени? – Сынхён не может скрыть ноток возбуждения в голосе. Джиён тянется к тумбочке за телефоном и Сынхён замечает шрам на его животе, прямо около пупка, проводя по нему большим пальцем. - Тебе делали операцию? – Сынхён точно знает, откуда берутся такие шрамы. - А. На почку. Сейчас семь утра, - Джиён бросает мимолётный взгляд на Сынхёна и возвращает телефон на тумбочку. - На почку? - Я отдал её Джэёну, - безразличие в его голосе заставляет думать, что это – всего лишь очередной поступок, который он совершил ради своего близнеца. - Зачем она ему? - Ему нужна была здорова почка, потому что собственная перестала работать, - Джиён натянуто улыбается. В его голосе всё ещё слышится равнодушие. Сынхён кивает, хотя, на самом деле, ему до сих пор непонятны эти братские штучки. - Помнишь, что он впадал в кому? Тогда его организм просто-напросто разрушался. Разрушались почки, и от этого страдало всё остальное. Так что врач предположил, что я, как брат, буду для него подходящим донором. Поэтому-то я и сделал это. Сынхён слушает его рассказ, и неожиданно выпаливает уже давно назревающий в его голове вопрос. - Вот ты и Джэ. Вы двое всем делитесь? Я имею в виду вообще всем? - Что значит «вообще всем»? – Джиён подтягивает Сынхёна ближе к себе, заставляя того опереться на руки по сторонам от его, джиёновой, головы и заглядывает ему в глаза. – Ты имеешь в виду делиться одеждой или что-то более личное? - Скорее что-то ещё большее, чем просто личное? – Сынхён надеется, что целуя Джиёна в щёки, он смягчает навязчивость своих вопросов. - Ты про зубные щётки? – усмехается Джиён и прикусывает нижнюю губу. Сынхён порывисто целует его. Кажется, это – его новая привычка или, скорее, пагубная зависимость – целовать Джиёна и не чувствовать насыщения. И то, как покорно блондин отвечает ему, никак не сможет избавить Сынхёна от этой зависимости. Всякий раз, когда их губы соприкасаются, мир вокруг прекращает вращаться, и всё окружающее теряет значение. Когда их руки ласкают разгорячённую кожу друг друга. Когда каждое прикосновение заставляет трепетать. Когда чувства выходят на первый план, затмевая собой всё остальное. Отстраняясь, Сынхён пытается отдышаться и замечает румянец на джиёновых щеках, решаясь продолжить развивать затронутую им тему. - Ну, я даже не знаю, интимные подробности… - Сынхён не может подобрать слово, которым сможет обозначить себя. - О любовных похождениях с моим парнем? – хихикает Джиён, выравнивая дыхание. - Похождениях, ха? – Сынхён задорно изгибает бровь, не прекращая мысленно прокручивать «мой парень» в голове. - Сынхён… - Джиён гладит густые чёрные волосы Сынхёна. – Джэ, конечно, мой брат, но у всего есть свои рамки. - Да? – Сынхён потирается носом о шею Джиёна. Что-то подсказывает, что в понимании этих двоих рамки – это размытые линии, но он пока не хочет окончательно уверяться в этом. Ещё слишком рано. *** Нет, сегодня однозначно не лучший день для Сынхёна. Вообще, на работу он пришёл в приподнятом настроении, ведь проснулся он сегодня окружённый изумительным запахом Джиёна (и это всё-таки был не сон), а ещё по приходу домой ему обещали приготовить вкуснейший ужин, что значило – он снова проведёт ночь с Джиёном. Но как только он зашёл в больницу, к нему подбежала одна из медсестёр, сообщив, что прямо сейчас Сынхён должен ассистировать на срочной операции. Маленькая девочка упала с лестницы – сломала ребро и его осколок задел лёгкие. Так что первые шесть часов своей смены Сынхён провёл на ногах, борясь за спасение жизни ребёнка. После окончания операции его назначили следить за состоянием девочки, и это – тоже не самое простое задание. Пару раз немощное тело, кажется, даже переставало дышать, но Сынхёну удалось всё вовремя стабилизировать. За пациенткой требуется наблюдать хотя бы сутки, прежде чем врачи могли начать проводить восстановительную терапию. Сынхён проинформировал Сынри, который оставался сегодня на ночное дежурство, о том, что пульс девочки опять понизился, но кровотечений и отёков не было, и всё, что они сейчас могут – это ждать. На самом деле, Сынхён хотел остаться в больнице на ночь, чтобы лично убедиться в том, что ребёнок переживёт эту ночь, но это было бы просто не разумно. Его следующая смена начнётся через десять часов, а за день он не съел ничего, кроме одного пакета лапши. Он устал, и голова ничего не варит. Ему просто необходимо отдохнуть. Ему необходимо увидеть Джиёна; по какой-то необъяснимой причине всё его напряжение исчазет, стоит ему только вспомнить о нём. Сынхён выходит из лифта на свой этаж, и в ноздри тотчас залетает приятный аромат. Джиён готовит ужин. Он машинально представляет, как обнимает снующего по кухне юношу со спины, не мешая ему творить свою магию над продуктами, лишь иногда отвлекая того невесомыми поцелуями в шею. От одной мысли хочется улыбаться. Кажется, не так уж он и устал. - Эй, - улыбается Джиён, когда замечает вошедшего внутрь Сынхёна. Сейчас он сидит на стуле с чашкой чего-то тёплого, скорее всего – чая. Сынхён прикрывает за собой входную дверь. Он не говорит ни слова, просто подходит к Джиёну и нежно целует его. - Кофе? – отстраняясь, интересуется Сынхён. Он думал, что Джиён пьёт только чай. - С кем поведёшься, - Джиёну не хочется прекращать поцелуй. Сынхён снова наклоняется к нему, сводя расстояние между ними на нет, и прикусывает нижнюю губу младшего, после чего переходит к верхней, облизывая её. – С сахаром? - Без, - Джиён не сводит глаз с сынхёновых губ, лениво бормоча ответ. - Но ты такой сладкий, - ухмыляется Сынхён. - Дразнила, - Джиён чмокает Сынхёна в уголок губ. Тот с нежеланием отходит от него. Сейчас Джиён прямо перед ним, он обнимает его и целует, но Сынхёну нужно принять душ. Он просто не может дождаться, чтобы смыть с себя весь этот тяжёлый день. - Так, что у нас на ужин? – Сынхён кладёт свою сумку на софу. - Я готовлю лазанью. Надеюсь, ты её любишь, - щебечет Джиён из кухни, устанавливая таймер на духовке. - Я съем всё, лишь бы это была не лапша, - Сынхён не может побороть себя и возвращается на кухню. И, точно так же как видел это в своих мечтах, обнимает Джиёна со спины. Когда Сынхён сжимает руки на его талии, начиная оставлять поцелуи на изящной шее, Джиён как раз укладывает слои лазаньи друг на друга, посыпая их крупномолотым чёрным перцем. - Надеюсь, ты не против, что я позвал Джэ, - тихо говорит Джиён, не отрываясь от приготовления блюда. - С чего я должен быть против? – честно говоря, Сынхён занервничал. До этого он никогда толком не общался с Джэёном, так что сейчас его ждёт первый разговор с близнецом. Джиён оборачивается, глядя на него из-за плеча, и ловит его губы своими. Он, видимо, хотел просто поцеловать его, однако старший не смог сдержаться. Сынхёну вообще кажется, что Джиёну невозможно противостоять. Он проводит пальцем по кадыку Джиёна, заставляя того тяжело сглотнуть и непроизвольно застонать. Джиён, игнорируя не до конца приготовленную лазанью, сильнее вжимается в тело Сынхёна, полностью отдаваясь старшему. Вскоре поцелуй перерастает в нечто большее. Сейчас это – две пары губ, жадно борющихся друг с другом. Сынхён переворачивает младшего, заставляя его упереться спиной в столешницу, и устраивается между его ног. Тёплые ладони Джиёна пробираются ему под футболку, поглаживая напряжённую после работы спину. - Да, - выдыхает Сынхён и оттягивает вырез кофты Джиёна, чтобы оголить острые ключицы и несильно впиться в них зубами. Джиён лишь рвано стонет. - Малыш, я не могу-, - Сынхён не даёт Джиёну договорить, затыкая его поцелуем; его язык порывисто исследует рот младшего, вновь наслаждаясь его сладостью. - Я так тебе никогда ужин не приготовлю, - Джиён пытается найти причины, по которым им стоит остановиться. При этом никто из них не показывает ни малейшего желания сбавить обороты. - Мы можем пропустить ужин, - Сынхёну нравится собственная идея, и в доказательство тому он начинает расстёгивать штаны Джиёна, который, судя по всему, тоже не против. Но тихий стук в дверь их прерывает. - Это Джэ, - поникает Джиён. Сынхён прячет лицо в изгибе джиёновой шеи, щекоча нежную кожу своим носом. – Тогда я пойду приму душ. - Ужин будет готов через двадцать минут. Не торопись, - Джиён целует Сынхёна в нос. - Без тебя там будет скучно, - смеётся Сынхён, направляясь в сторону ванной. *** - Боже, Ён! Зачем ты сюда столько перца положил?! - Прости, но случилось так, что я люблю перец. Сынхён выходит из ванной и слышит голоса братьев, доносящиеся с кухни. Если бы он не знал обстоятельств, ему бы показалось, что Джиён разговаривает сам с собой. - С каких это пор? Я уж точно знаю, какую лазанью ты любишь, и перец никогда не был её главным ингредиентом! Сынхён тяжело вздыхает. Джиён ведь знает, что Сынхён обожает чёрный перец и ест с ним буквально всё. Отлично, не успел он толком встретиться с Джэёном, как тот его уже невзлюбил. - Я изменил рецепт, ясно? Надеюсь, ты сможешь это пережить. К тому же, Сынхён любит перец. - О, точно. Парень с ямочками. Прости. Парень с ямочками. Сынхён ухмыляется – он даже не думал, что у Джиёна есть для него своё прозвище. Улыбка не пропадает с его лица, пока он надевает свитер, а затем поправляет волосы, чтобы выглядеть прилично и произвести хорошее первое (хотя, теоретически, третье) впечатление. - Ты, должно быть, Сынхён, - Джэён широко улыбается, когда Сынхён выходит из спальни. Красноволосый парень сидит на диване, который как раз стоит напротив входа в спальню. - Джэён, - Сынхён сконфуженно машет ему рукой. - Вам, ребята, необязательно быть такими формальными. Он же спас твою жизнь, Ён, помнишь? – Джиён волшебным образом оказывается рядом с Сынхёном, держа в руке бокал с красным вином. Так, они называют друг друга Ён. Замётано. Сынхён принимает из рук Джиёна бокал, хоть и прекрасно понимает, что вино, выпитое на пустой желудок, ему ещё аукнется. Но вечер впереди обещает быть долгим и должно быть что-то, что поможет ему расслабиться. - А, да. Я тебя так за это и не поблагодарил, доктор Чхве. - Пожалуйста. Сынхён. Называй меня Сынхён, - он делает глоток алого напитка. - У меня уже есть один знакомый Сынхён, так что можно я буду называть тебя Сынхён С Ямочками? – Джэён смеётся, подмигивая своему брату, но тот только мотает головой. - Ён, хватит, - Джиён возвращается на кухню. – Кстати, ужин уже готов. - Называй меня, как хочешь, только не доктором Чхве. Так обычно меня зовут дети, так что слышать это от взрослого немного жутковато, - Сынхён вслед за Джиёном идёт на кухню и садится на стул, пока Джиён достаёт тарелки. - А кто сказал, что я взрослый? – Джэён усмехается и слишком знакомо закусывает нижнюю губу. Он так похож на Джиёна, что Сынхёну ощущает себя безумно неловко, когда случайно заглядывается на красноволосого. - Джэён, не мог бы ты, пожалуйста, прекратить? – Джиён кладёт кусок лазаньи на тарелку Сынхёна. - Что?! Я говорю правду, - Джэён заходит на кухню последним, усаживаясь рядом с Сынхёном. - Ну, и как тебе Сеул? – не умолкает Джэён. - Мне здесь нравится. Надеюсь, когда у меня выдастся выходной, Джиён согласится ещё раз погулять со мной, - Сынхён поднимает взгляд на стоящего перед ним Джиёна. - Ладно. Но что бы вы там ни планировали, рассчитывайте управиться с этим до следующей недели, - Джиён поднимает бокал вина и делает глоток. - А что будет на следующей неделе? – Сынхён поворачивается к Джэёну. - О, ты ему не рассказывал? – Джэён недоумённо смотрит на брата. - Вообще-то, я собирался рассказать ему об этом после ужина. Спасибо, что вмешался, Ён. Сынхён, не прекращая жевать, снова обращает взгляд на Джиёна. - На следующей неделе мы улетаем в Японию, - Джиён теребит форму для выпечки, беспокойно разглядывая посуду. - На выходные или…? – Сынхён переводит взгляд на Джэёна. - На несколько месяцев точно! Джиён нашёл отличную клинику, где меня будут лечить и-, - Джэён бегло смотрит на брата – тот лишь натянуто улыбается. - Я… думаю, мне пора идти, - Джэён вскакивает со своего места. - О, даже не поужинаешь? – Сынхён пытается отвлечься. Хотя бы сейчас. - Эмм, всё в порядке. Я не очень люблю лазанью. Да и ты знаешь, никакой еды после шести, - Джэён старается сделать свою отговорку хоть немного правдоподобной. Обстановка медленно накаляется, и Джэён поступает мудро, сбегая сейчас. И Джиён, и Сынхён, оба не пророняют ни слова, пока за Джэёном не захлопывается дверь. Голодный Сынхён медленно ест свой ужин. Обычно он хвалит повара за великолепную еду, которую он приготовил для него, однако, учитывая последние новости, он совершенно не знает, что сказать. Доев, он прочищает горло. Во рту почему-то всё пересыхает и он пытается утолить жажду, залпом выпивая бокал вина. - Ты скажешь мне хоть что-нибудь? – Джиён убирает лазанью в сторону и садится рядом с Сынхёном. - Ты улетаешь в Японию? – Сынхён сосредоточено ковыряется в остатках еды вилкой. - Ага. - И на сколько? – Сынхён остаётся немногословным. Он понимает, что не имеет никакого права ставить уже принятое решение под сомнение. - На пару месяцев, - Джиён берёт Сынхёна за руку и начинает теребить рукав его свитера, - как минимум. Сынхён заторможено кивает, не отрывая взгляда от своей тарелки. - Мы хотели поехать в эту клинику ещё с прошлого года, но постоянно откладывали. Но после того случая, когда он упал в обморок, я просто- - Эй, я понимаю. Всё в порядке. Я же доктор и кому как не мне знать обо всей важности подобных вещей, - Сынхён наконец решается взглянуть на Джиёна. - Дело в том, что Джэ предлагал переехать туда навсегда, - Джиён делает акцент на последнем слове. - О? - Это было ещё до тебя. Он уверен, что это пойдёт ему на пользу, - поспешно добавляет Джиён. - О, - Сынхён всё ещё не может разобраться в ситуации. - Вчера я пытался объяснить ему, что не смогу поехать. Я не могу так взять и бросить всё. Но он сказал, что без меня он никуда не поедет, так что я- - Тебе нужно прекратить жить ради него, Джи. Тебе нужно начать жить для себя, - Сынхён позволяет этой фразе прозвучать, но она звучит так тихо, что его голос почти невозможно отличить от шёпота. Вокруг всё стихает. Джиён как-то слишком внезапно переключает всё своё внимание на рукав сынхёнова поношенного свитера, нервно теребя его в пальцах. Сынхён и сам знает, что сказать всегда легче, чем сделать. И пускай Джиён накричит на него, пускай уйдёт от него. Он обязан был сказать это. Либо сейчас, либо никогда. - Я знаю, - Джиён реагирует неожиданно спокойно, так, будто Сынхён уже говорил ему это тысячу раз. Сынхён сжимает ладони Джиёна в своих. – Эй, ты как? - Я просто- Я не хочу уезжать, но я обещал Ёну, что я… что мы пройдём это лечение, а тут появился ты и… - Джиён обречённо вздыхает от невозможности до конца сформулировать свою мысль. - Джи, - Сынхён встаёт с места и подходит ближе. – Я не говорю, что ты не должен лететь. Наоборот, я уверен в обратном. Просто не забывай, что у тебя есть свой собственный путь в жизни. Джиён всё так же молча тянется к Сынхёну, чтобы сомкнуть руки у него на талии. Сынхён утешающе целует Джиёна в макушку, поглаживая прядки светлых волос и позволяя младшему обнимать себя крепче. - Ты ведь вернёшься, когда всё закончится, - Сынхёну кажется, что прямо сейчас у него есть прямое право побыть эгоистом. Всего разок. Джиён отстраняется, и Сынхён замечает усталую усмешку, искривившую его губы. Он наклоняется, чтобы утешить его поцелуем, на этот раз не встречая никакого сопротивления. Он просто хочет Джиёна себе. Сынхён закрывает глаза, нежно касаясь губ Джиёна своими, и это кажется ему неожиданно естественным. Он облизывает пухлую нижнюю губу, прежде чем, приблизившись вплотную, громко выдохнуть. Пользуясь моментом, Джиён проникает в приоткрытый рот Сынхёна языком, умело лаская его и заставляя постанывать от удовольствия. - Когда ты улетаешь? – спрашивает Сынхён, не отрываясь от любимых губ. - Через пять дней, - бормочет Джиён, закусывая сынхёнову губу. - Послезавтра у меня выходной, - Сынхён поднимает Джиёна со стула и ведёт его в спальню. - А у меня сегодня был последний рабочий день, - Джиён лениво притягивает Сынхёна ближе к себе за резинку его домашних штанов. - Тогда ты можешь остаться спать у меня? – спрашивает Сынхён, прежде чем начать целовать джиёнову тонкую шею. - Спать? – хихикает Джиён то ли от того, что ему щекотно от прикосновений на шее, то ли от детской наивности Сынхёна. - Что? – Сынхён останавливает на полпути к спальне и, прищурившись, смотрит Джиёну в глаза. - Ты милашка, - Джиён привстаёт на носочки для очередного поцелуя. - Ты мне нравишься Джи. Очень нравишься, - признание получается спонтанным, сказанным куда-то в зубы Джиёну. В ответ юноша прижимается к нему, пошло потираясь о Сынхёна бёдрами и громко стоня прямо ему в рот. Сынхён не видит смысла тратить время попусту. Он поднимает младшего на руки, заставляя того ахнуть от удивления. - Ну, так куда ты хочешь пойти? – Джиён, тяжело дыша, отстраняется. Ему просто нужно отдышаться. - В спальню, - в подтверждение своих слов Сынхён возобновляет движение и продолжает идти в сторону спальни, придерживая Джиёна за талию. - Нет, ты же говорил, что хочешь ещё посмотреть Сеул, - Джиён пылко целует его в щёки, плавно переходя на закрытые веки и лоб. - А, ну его к чёрту. У нас осталось только пять дней, и на это время я не собираюсь выходить из спальни. - Но тебе завтра на работу, - ухмыляется Джиён, когда Сынхён осторожно кладёт его на кровать. - Хорошо, но начиная с послезавтра, я тебя отсюда не выпущу, - на самом деле, Сынхёну глупо хочется верить в то, что Джиён не полетит ни в какую Японию, что не оставит его. Но он знает, что Джиён должен. Конечно, делая шаг навстречу тому- тому неизвестному, что есть между ним и Джиёном, он совсем не предполагал подобного поворота событий. Он сам позволил себе влюбиться, но не подозревал, что всё случится так быстро. Сейчас у него есть единственная надежда – надежда на то, что Джиён привязался к нему так же бездумно сильно.