Пополнение семьи

      – Зачем тебе это? – плохо скрывая неловкость, осторожно убрала руку из горячей ладони гибрида Кэролайн, останавливаясь посреди улицы, и так и не осмеливаясь посмотреть прямо на собеседника.       – А ты как считаешь? – вопросом на вопрос ответил первородный, оборачиваясь к девушке и с удовольствием отмечая про себя, как она мило покраснела.       – Я, я ничего не помню, – выпалила Кэролайн, гордо вскидывая подбородок. – У меня словно все в тумане. Не помню четких подробностей!       – Вот это зря, sweet heart, иногда подробности рождают легенду...       Неужели он ей открыто намекает об их встрече в лесу?! Светится как рождественская елка! Бесит!       Она ощущала непривычную скованность, находясь рядом с ним. Щеки запылали вдвойне. Она впервые не нашлась, что ему ответить.       – Я не помню, где оставила вчера машину, – Кэролайн сменила тему, оглядываясь по сторонам, лишь бы не пересечься с нахалом взглядами.       Чуть усмехнувшись, тот сделал шаг вперед по направлению к ней, галантно указывая рукой на что-то интересное позади нее.       Кэролайн инстинктивно отшатнулась, обернувшись в пол-оборота, и приоткрыла рот в немом крике, широко распахнув глаза.       Вытаскиваемая буксиром из ближайшей реки машина явно не подлежала восстановлению. Относительно новенький, взятый в кредит на несколько лет, кроссовер походил теперь на нещадно смятый, выброшенный на помойку клочок бумаги.       Не веря своим глазам, девушка ринулась к своему подарку от мамы на 18-летие, ловко огибая немногочисленных прохожих, с любопытством взирающих на данное происшествие.       – Я разбила машину! – тихо проскулила Кэролайн, в отчаянии прикусывая губу и отчетливо представляя себе, что на это скажет ей мама, когда она вернется домой.       – Река – идиотское место для парковки, не находишь? – успешно подавляя улыбку, невозмутимо высказал свое мнение стоящий позади нее Майклсон.       – Мама подвергнет меня линчеванию... – никак не отреагировав на поддевку, высказала свое предположение Кэролайн, с тоской провожая взглядом отправляемую на металлолом машину. – Если повезет, сменит приговор на экзекуцию...       – Ты преувеличиваешь, – насторожился гибрид, не в силах отвести взгляда от светловолосой девушки. – Максимум – гильотина...       Как же он раньше не замечал этого?                     Татия...       Его первая, из далекого, будто бы никогда не существовавшего, прошлого, любовь.       Тогда он был еще человеком. Наивным идиотом, мечтавшим, во что бы то ни было отвоевать прекрасную девушку у брата, уехать с ней подальше от тирана-отца и завести с ней свою семью – нормальную, без побоев, без насилия, страха и извечных упреков...       В тот роковой день, ни о чем не подозревая, он стер руки в кровь, отшлифовывая клык волка, убитого им на охоте. Укрывшись недалеко от дома в ущелье от вечно придирающегося к нему отца, он старательно трудился, нанизывая на кожаный шнурок отполированные до идеальности мелкие драгоценные камешки, над которыми так кропотливо сидел по ночам пару недель подряд. И не смотря на стертые до крови подушечки пальцев, он искренне был счастлив, когда, наконец, завершил работу.       Татия – миловидное, невероятной красоты создание по своей ангельской доброте как-то подарила ему оберег, который лично сделала специально для него из кожаного ремешка и нанизанных на него бусин белого дуба.       Избитый тогда до полусмерти отцом из-за якобы украденного им какого-то кинжала, превозмогая дикую боль, Никлаус уже через неделю отлежки помогал матери по хозяйству, выполняя тяжелую мужскую работу. Ужаснувшись его состоянию, проходившая мимо белокурая девушка наивно поверила в то, что этот ужас произошел с ним на охоте. И ежедневно навещая его семью, она каждый раз приносила ему какие-то обезболивающие травы, что в принципе было не обязательно, так как Эстер была лучшей ведьмой в округе и сама прекрасно выхаживала нежеланного сына, но... Невероятная доброта, забота, наивность девушки покорили сердце юноши бесповоротно раз и навсегда...       Да, они никогда не были с ней наедине так, чтобы остаться только вдвоем. В те времена это считалось верхом неприличия.       Поэтому рядом с ними постоянно крутился то Коул, то Элайджа, искренне восхищенные остротой ума и манерами девушки. Они огрызались между собой, поддевали друг друга, но Татия лишь звонко смеялась на это, даже не догадываясь о том, что их соперничество день изо дня перерастало в настоящую ненависть черным ядом сочившуюся и внедряющуюся в мужские сердца, внося тем самым настоящий раскол в семейное древо Майклсонов.       Ребекка обожала свою лучшую подругу. Молодые девушки тогда и не думали о мужчинах, предпочитая, улучив минутку, сбежать на поля, чтобы покататься с огромных стогов сена, или заливисто хохотать над девчачьими глупостями, нежась на берегу реки и плетя венки из полевых цветов.       Клаусу нравилось слушать их пение, такое непринужденное, чистое, невинное...       Созданное им брачное ожерелье должно было принадлежать Татии – его избраннице, той, за которую он готов был отдать собственную жизнь, не задумываясь... А в итоге разделил ее все еще теплую кровь с семьей, и что было самым ужасным – эта алая густая жидкость показалась ему самым изысканным и утонченным блюдом, что он когда-либо пробовал...                     – Нам пора уходить, – отбрасывая воспоминания как наваждение, коротко бросил гибрид. Ему не терпелось проверить полученную от ведьмы невероятную информацию.       – Но...       – Я не в том настроении, милая, чтобы принимать возражения. Ты поедешь со мной, даже если мне придется тащить тебя за волосы!       Невероятно! Исчадие Ада в своем великолепном ярком многообразии!       Кэролайн оглянулась, отмечая про себя приличное скопление людей на улице. Устраивание публичных скандалов, как ей было известно, Майклсон никогда не приветствовал. Ни к чему привлекать к вампирам столь пристальное общественное внимание.       – Я оставлю тебе адрес отеля, где я остановилась, – упрямо заявила блондинка, тут же впрочем, небрежно проведя по своим роскошным длинным волосам, и стягивая их на затылке в хвост, что придало ей какой-то особенно трогательной детскости.       – Ты поедешь со мной.       – Нет.       – Ты обещала. Или тебе совсем не жалко братьев Сальваторе?       – Я обещала, что останусь в городе, – внесла поправочку упрямица, роясь в миниатюрной сумочке в поисках ручки и блокнота. – И я сдержу слово, как надеюсь и ты свое...       – Кэролайн.       Боже, как же он произносит ее имя! Он словно надрессировал её за все это время, заставляя тут же отвлечься от поисков канцелярии и обратить полностью внимание на него одного.       – Ты идешь со мной или я несу тебя, – поставили ее перед фактом. – Лично меня устраивают оба варианта.       – Не посмеешь, – фыркнула блондинка, окидывая взглядом хоть и не многочисленных, но свидетелей.       Первородный лишь улыбнулся ей в ответ.       Нехорошо так улыбнулся. Словно принял некий вызов. А, как известно, проигрывать было не в его правилах...       Несколько секунд они гипнотизировали друг друга взглядами, после чего Никлаус спокойно наклонился, обхватил ее за бедра и поднял.       Не успев даже опомниться, Кэролайн уже лежала животом на сильном мужском плече гибрида вверх тормашками, лицезрея его атлетически сложенный зад, облаченный в строгие классические брюки марки Armani.       Волна жуткого стыда и злости накрывает блондинку.       Позор!       В отчаянии она начинает нелепо барахтаться и тогда костлявое плечо больно впивается в живот, сводя любое сопротивление до минимума.       – Клаус! – шипит она, молотя его по спине.       Прохожие оборачиваются, многие улыбаются, им кажется это забавой влюбленных, некоторые даже подмигивают, особенно молодые парни, мол – так с ним и надо, строптивыми!       – Немедленно поставь меня на место!       – Я именно этим и занимаюсь, – не обращая внимания на крики, гибрид идет по улице, как ни в чем не бывало, и на радость благодарной публике в довесок ко всему шлепает ее по заду.       Раздается хулиганский подначивающий свист.       Висящая вниз головой раскрасневшаяся девчонка рычит от досады и унижения!       – Горячая штучка! – скалится белозубой улыбкой подошедший к ним и шагающий теперь рядом темнокожий парень.       – Проваливай Марсель, – зло огрызается на бывшего друга гибрид.       Он так и не простил ему с Ребеккой их предательства. И они, будь на то его воля, были бы давно мертвы, если бы не гениальная идея его старшего братца на счет того, чтобы связать их жизни с его при помощи древней магии...       – Не смешно! Отпусти меня! Считаю до трех!       Наконец ее ставят на землю и на удивление строго, без единого намека на какое-либо веселье в глазах пристально разглядывают.       – Раз! – громко начинает отсчет разъяренная девчонка, гневно глядя на его руку, продолжающую все еще удерживать ее за локоть.       – Садись в машину.       – Два! – не унимается она, резко дергая локтем, но безрезультатно.       – Люди смотрят, – не обещающим ничего хорошего, зловещим тоном делает ей выговор первородный, распахивая дверь припаркованного черного красавца Aston Martin последней модели.       – Два с половиной! – не сдается нахалка.       – Ты давно принимала вербену? – вдруг интересуется гибрид у нее, и, не дожидаясь ответа, приподнимает миловидную головку за подбородок, заглядывая вампирше глубоко в глаза. Его зрачки обволакиваются кромешной мглой, заметно расширяясь в размерах.       – Ты поедешь со мной.       – Три, – заканчивает оцепеневшая на мгновение Кэролайн.       Как она могла быть такой беспечной?! Не дура ли?! Теперь она в полной власти этого параноидального садиста-манипулятора, ну не чудесно ли начался день?!       Высоко вздернув подбородок, чтобы хоть как-то сохранить остатки вдребезги разбившейся гордости, девушка послушно садится на пассажирское сидение с таким видом, словно делает королю Нового Орлеана великое одолжение.       Продолжая усмехаться над строптивой нахалкой, Марсель знаком показывает припаркованным машинам отправляться следом и, заговорщицки подмигнув насупившейся блондинке, садится в соседний припаркованный автомобиль.       Несколько BMW Coupe одновременно тронулись за ними, обеспечивая максимальную безопасность.                     Всю дорогу они проделали в абсолютном молчании.       Гнетущем, тяжелом и крайне некомфортном.       Но первородный гибрид казался абсолютно равнодушным к уставившейся прямо перед собой немигающим взором девушке, которая мысленно наверняка все это время поджаривала его на вертеле на очень слабом огне, щепетильно подрумянивая с обеих сторон.       – Выходи, – обойдя машину и вежливо открыв дверь с пассажирской стороны, приказал он.       – Ты внушил мне! – даже не посмотрев в его сторону, спокойно констатировала Кэролайн.       – Не нужно было устраивать сцен, милая.       – Ты внушил мне! – повернув голову в его сторону и гневно глядя на своего обидчика снизу вверх, уже более громко заявила она, словно не веря в то, что он способен был сделать это с ней.       Не церемонясь и не желая и дальше терять время, гибрид грубо схватил девчонку за локоть, вытаскивая ее из машины. Точнее, попытался это сделать...       Между ними завязалась непримиримая возня.       Блондинка отчаянно отпихивалась от него ногами, умудрившись отползти от обидчика подальше, на водительское кресло.       – Кэр-ролайн! – прорычал ее имя начинающий терять терпение гибрид. – Не стоить нервировать меня.       Он был на взводе с момента, как объявилась в его городе эта бестия.       И особенно он нервничал, узнав некую любопытную информацию о пророчестве связанном с Татией – его прошлой жизнью, которой не имело место быть в настоящем.       Он просто не мог позволить вернуться той слабости в его нынешнюю жизнь... Слишком опасно.       Эта ахиллесова пята, уязвимое место всей его жизни не имели права вот так просто снова врываться в его жизнь. Особенно после событий, когда Женевьева открыла ему глаза на прелестные "семейные ценности"... Но ничего, он практически нашел способ разорвать узы связи, и тогда останется дело за малым, милая Ребекка будет умирать веками, томительно медленно и максимально болезненно, уж он-то постарается ей это организовать...       А историю с Татией стоило погасить в самом зародыше. Никто не смеет им управлять. Никто!       С этой мутной историей стоило разобраться беспощадно, хладнокровно и без сожаления.       Схватив блондинку за лодыжки, он с силой притянул ее к себе, тем самым наполовину вытаскивая из машины.       Болезненный тычок изящной ножкой в живот больше задел терпение взвинченного Майклсона, нежели его жизненно важные показатели.       – Если это новый вид флирта, то он отстойный, – процитировал он некогда выданный девчонкой афоризм, в очередной раз хватая ее за успевшие скрыться в салоне ножки.       Послышалось грозное рычание.       Да это вызов ему!       Как она только посмела проявить направленную против него свою вампирскую сущность?       Послышался щелчок открывшейся двери со стороны водительского места.       – КЭРОЛАЙН! – не прорычал, а проревел взбешенный до чертиков Клаус, со всей ненавистью сминая в руках оставшуюся от смутьянки белую туфельку.       Догадавшись, что на открытом пространстве первородный моментально ее поймает, Кэролайн была вынуждена исчезнуть на вампирской скорости, спрятавшись от невыносимого гибрида у него же дома. Хоть какая-то передышка.       Как он мог внушить ей?       На что еще он был способен?       Что-то в нем изменилось, и далеко не в лучшую сторону. Он никогда не был с ней таким... властным, грубым, беспринципным.       Ей не хотелось признавать это, но она боялась его.       Прожив всего каких-то полгода в Новом Орлеане, он словно еще больше ожесточился... Что же такого могло с ним случиться, чтобы так искорежить и так шрамированную душу?       – Ну же, Кэролайн! – раздался крик разъяренного гибрида. – Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать! Кто не спрятался – я не виноват!       – Что происходит Ник? Тренируешься быть папочкой?       – А я должен перед тобой отчитываться, предательница сестра?! – зло парировали ей, продолжая уверенным быстрым шагом исследовать первый этаж родового особняка.       Оскорблено взглянув на брата, Ребекка испарилась в неизвестном направлении.       – Правильно шлюха, лучше исчезни, – процедил гибрид, распахивая шкафы и приподнимая кровати в многочисленных комнатах.       – Где Кэролайн? – спокойный приятный баритон Элайджи казался неуместным в такой откровенно нервной обстановке, – Я слышал, как она ворвалась сюда словно ветер. Что ты ей сказал?       – Мой любимый, старший брат... – расплылся в зловещей улыбке, из последних сил сдерживающий клокочущую в нем ярость Никлаус. – Ты как всегда – любишь все драматизировать.       – Скорее анализировать, – в своей излюбленной вежливой манере внес поправочку первородный. – Значит, она прячется от тебя...       – Это наши с ней ролевые игры. Не обращай внимания.       – Стоит ли мне тебе напомнить, Никлаус, что эта девушка – очень важная для нас гостья?       Гибрид только хотел ответить очередной грубостью, как раздавшаяся мелодия сотового группы Bon Jovi из соседней спальни, отвлекла его.       Опасная ухмылка очертила красивые губы, заставляя Элайджу хорошенько задуматься на счет истинных намерений брата к гостье.                     Побледневшая Кэролайн вышла сама, никак не отреагировав на то, как ее мощно снесли с пути, чтобы грубо приложить спиной о ближайшую стену при помощи в сотни раз превосходящей ее силы.       Заметно увлажнившиеся глаза застыли скорбной маской неверия от осознания только что полученной информации.       Тонкие изящные руки безвольно опустились вдоль тела, не в силах оказать и малейшего сопротивления.       Кровь отступила от итак бледного лица молодой вампирши. И если бы не удерживающие ее крепко за талию руки гибрида, она точно как тряпичная кукла осела бы на пол, желая как никогда сейчас исчезнуть, раствориться, да что угодно – лишь бы не чувствовать начинающую накатывать на нее волну невыносимой боли от осознания очередной потери...       Шквал обрушившегося на нее одним моментом горя соляной кислотой начинал закипать откуда-то изнутри, зловеще бурля и поднимаясь все выше и выше к самому кратеру накаляющегося вулкана...       – Что случилось? – чуть ослабляя хватку, обеспокоенно поинтересовался гибрид, с которого в один миг слетело всякое раздражение.       – Кэтрин... – одними губами, словно бы через силу, пролепетала Кэролайн, все же оседая на пол.       – Эй, эй. Иди сюда.       Присев, Никлаус молча подхватил обессиленную вампиршу под колени и лопатки, с небывалой легкостью поднимая ее и перенося на чудом уцелевший диван.       В голубых глазах напротив появился сероватый оттенок. Это была обеспокоенность. Мужчина казался настороженным и напряженным. Ураган перед бурей.       – Кэтрин умерла, – зловеще спокойным тоном, не терпящим никаких возражений, заявил гибрид, уставившись на онемевшую девушку взглядом прожигающим насквозь.       Кэролайн пыталась принять навалившуюся на нее информацию, но удавалось это сделать с колоссальным трудом.       Её в разы обостренные чувства ни в какую не желали испытывать невыносимую боль, когда все-таки придется осознать произошедшее...              ...Она спокойно пряталась на шкафу, умудрившись пролезть в невозможно узкое пространство между потолком и крышей гардероба, так что ее там искали бы до скончания века, но выдавший ее предательский телефон раскричался рингтоном, поставленным ею на смс-сообщения...       Смс пришло от Елены и Стефана.       Надю Петрову в очередной стычке укусил Тайлер Локвуд, и Кэтрин Пирс – живая и невредимая свернула тому шею и теперь требовала от Кэролайн спасительной крови гибрида, иначе... "волчонку больше не бегать голышом под прекрасной луной" – гласило последнее сообщение.       Кэтрин как-то удалось вселиться в тело Елены, заставив исчезнуть лучшую подругу, считай, что сестру Кэролайн Форбс навсегда... На века...       Елены больше нет....       Ее не было уже как пару недель, с момента "смерти Кэтрин Пирс".              У Кэролайн словно часть сердца удалили. Тупым ножом. Отрезая кусочек за кусочком особенно медленно.       Елена умерла...       Была просто вытолкана из собственного тела коварной сукой и мерзкой тварью – собственным двойником, которую Кэр сама лично защитила на смертном одре от Клауса... Пощадила. Посочувствовала. Проявила милосердие... Но какой ценой?       Если бы она только не поддалась тогда своей темной стороне, если бы как обычно солгала первородному... тот наверняка бы отыгрался на умирающей, пробыв с ней до самого конца, дабы во истину насладиться муками искомой им жертвы сполна...       Она отговорила Клауса от мести. Она одна была во всем виновата.       Кэролайн судорожно вздохнула, находясь на каком-то немыслимом распутье, белом и черном... Темная дорога манила к себе, обещая долгожданное спокойствие и равнодушие к чему бы то ни было, суля прекращение душевных мук и разрывающей боли...       – Только попробуй! – то ли прошипел, то ли прорычал мужской голос, что донёсся до ее сознания словно бы издалека. И легко подхватив обессиленную девчонку на руки, за секунду оказался вместе с ней в обширной ванной, встав со своей ношей под ледяной душ.              Помогло.       Вздрогнув, резко выныривая из паутины подсознания, Кэролайн хотела было выскочить из-под обжигающих своим холодом струй воды, но ей не позволили этого сделать, намертво удерживая под беспощадно бьющим сковывающим своим льдом потоком.       – Еще раз, и я лично вырву твое сердце, – чуть дрожащим голосом процедили ей на ухо. – И поверь, это станет моим последним проявлением милосердия в этой вечности. Ты поняла меня?!       Кэролайн встряхнули как тряпичную куклу.       Она попыталась вывернуться, но это лишь спровоцировало осатаневшего гибрида, нещадно вторгшегося в ее рот своим горячим языком без всякого предупреждения.       Его грубый натиск ошеломлял. Дисциплинировал. Заставлял беспрекословно себе подчиниться.       Опытные руки крайне быстро отыскали прилипший к мокрому телу подол платья, ставшего под струями воды моментально прозрачным, и нещадными судорожными рывками, без лишних нежностей непослушная ткань уже задиралась кверху.       Обезумевшая от противоречивых эмоций девушка, поддавшись инстинкту, неумело отвечала, крепко обхватив крайне возбужденного и разъяренного гибрида за мускулистые сильные плечи. Если бы он не припечатал ее к стене душевой кабины, она наверняка свалилась бы на пол...       Поддерживая одной рукой податливую девушку за талию, Клаус попытался другой стянуть с нее тонкие женские трусики, но встретил слабое сопротивление.       – Не надо... – обхватив его за шею, прошептала Кэролайн, чувствуя, как подступающее разрушительное чувство вины накрывает ее с головой. Тайлеру необходима ее помощь, а она здесь повторяет ту же ошибку, за которую ей наверно никогда не расплатиться.       Но гибрид, словно не слышит, перехватывает ее руку своей и с силой зажимает ее между женских ног.       Он крайне возбужден. Уголки ярко-алых идеально очерченных губ слегка опущены вниз, черты лица напряженно заострены, в синих бездонных глазах плещется сводящее с ума желание...       – Пожалуйста, Клаус...       Тонкая как паутинка ткань трусиков явно не является преградой для могущественнейшего на земле первородного... Переминая длинными, цепкими пальцами готовую разойтись по швам ткань, он слегка наклоняет голову, давая Кэролайн возможность хотя бы вздохнуть. И отвлекшись на четко прорисованную под прилипшей тканью женскую грудь, чуть болезненно прикусывает левый сосок, тут же впрочем, накрывая его жадным горячим поцелуем, отдающимся яркой тугой вспышкой в то место, где находятся их сплетенные руки.       У Кэролайн потемнело в глазах.       Невыносимое острое удовольствие отчаянно соперничает с всепоглощающим чувством вины.       Ее будто бы разрывает изнутри от этого противоречия. Она словно находится на перепутье между раем и адом, и каждая из этих сторон отчаянно пытается заполучить такой ценный экземпляр в свои бразды правления.       – Нет, – высвободив руку и уперев ее ладонью в напрягшиеся четко прорисованные косые мышцы живота звереющего от нестерпимого желания гибрида, опустилась до просьбы вампирша, понимая, что не в силах справиться с этим всем в одиночку.       Она сжала бедра, словно ощутив прошедший через нее электрический разряд, когда прохладная рука Майклсона устремилась к ее самому интимному и потаенному месту в одиночку.       – Твое тело говорит – да, – склонившись к ее уху, с легкой хрипотцой в голосе констатирует факт первородный. – Я это слышу.       Так было нечестно. Подло. Не по правилам. В стиле Никлауса Майклсона.       Не смотря на лившиеся на них потоки ледяной воды, Кэролайн умудрилась покраснеть, ощутив прилив мощной волны жара огненного стыда.       Он теперь чувствует ее.       Зачем она лжет ему? По привычке?       Теперь она для него как открытая книга, которую ему удалось прочесть тогда, в лесу, под лучами осеннего солнца...       Кэролайн ощутила себя букашкой под гигантской лупой любознательного мальчишки.       Открывшись этому опасному существу всего один раз, она поставила себя под удар на всю жизнь.       Она не имеет права чувствовать что-то к врагу помимо ненависти и презрения.       Она на другой стороне.       Все, что между ними произошло тогда, было временным помешательством, роковой ошибкой. Настоящая Елена никогда бы не простила подругу за то, что она сделала. Никогда.       Она запрещает себе чувствовать что-либо к убийце Дженны, убийце матери Тайлера – Кэрол... Запрещает!       Больше она никогда не позволит снять оковы своей темной стороне.       – Это было ошибкой, – дрожащими, посиневшими от холода губами, еле слышно пролепетала Кэролайн, понимая, что в который раз врет, но не столько первородному, как самой себе.       И тут он с размахом ударил ладонями по стенам душевой кабины, заставляя её съежиться под вспышкой его гнева как какого-то жалкого котенка.       – Смотри в глаза, когда говоришь со мной!       Не считая внушения, она и правда ни разу с их встречи больше не осмелилась посмотреть на него открыто и смело, как раньше.       Ей было страшно.       Она боялась до панического ужаса, но чего именно и сама не знала.       Ей казалось, что посмотрев на него, она предстанет перед ним голой, с обнаженной душой.       Ей было смертельно стыдно за себя.       Грубо схватив ее за подбородок, гибрид резко вздернул его, заставляя белокурое создание насильно подчиниться ему, но девчонка зло мотнула головой, ни в какую не желая сдаваться.       Она готова была умереть, лишь бы не видеть этот пронзительно опасный взгляд серо-голубых глаз.       И он резко отдернул руку.       Вода прекратила литься.       Кэролайн скорее почувствовала его презрительную усмешку, нежели увидела ее.       – И часто ты... ошибаешься? – будничным тоном тихо поинтересовался Клаус у нее.       Послышался звук захлопнувшейся за ним двери, и, оседая на пол душевой по стенке, Кэролайн только теперь горько-горько, взахлеб расплакалась, как маленький ребенок, впервые за долгое очень долгое время...                     – Закаляешься?! – искренне полюбопытствовал самый младший Майклсон, только что вернувшийся с их последней вечеринки. Клубная жизнь в этом городе была круглосуточной, не завися от времени суток.       В своей типичной развязной манере войдя в ванную комнату, и не дожидаясь ответа, он бесцеремонно накинул на мелко дрожащую от холода заплаканную вампиршу полотенце, и хотел было поднять её, чтобы освободить душевую, как...       Резко распахнув чуть покрасневшие от слез голубые выразительные глаза, Кэролайн, оттолкнув от себя дружески протянутую руку, рванула вперед на вампирской скорости, став прежней Мисс Я На Спецзадании!       Не время было лить слезы, когда можно было спасти хотя бы Тайлера.       Время было на исходе.       Надя Пирс умирала от укуса оборотня, и единственным выходом в сложившейся ситуации было пойти на сделку, а вот потом... она отомстит за подругу.       Ее глаза зло блестели.       Она была уверена в себе как никогда.       Ворвавшись в спальню Ребекки, Кэролайн босыми мокрыми ногами стремительно прошлепала к ее огромному шикарному гардеробу.       – Никаких юбок! – уверенно заявила она, наметанным глазом первоклассной модницы тут же выбирая себе темно-синие стрейчевые леггинсы, выгодно подчеркивающие стройный силуэт и длинную футболку с изображением черно-белой морды тигра из коллекции Kenzo.       Наспех перебирая нижнее белье с этикетками (слава Богу!), блондинка громко взвизгнула от неожиданности, отдергивая руку.       Вербена.       Отлично. То, что надо.       Морщась и с трудом сдерживая болезненный стон, она заставила проглотить себя траву от внушения.       На вкус как бритвенные станки. Ничего. Есть можно.       – Я все слышу! – раздался вопль принимающей душ хозяйки гардероба. – Если это ты Коул, я пообрываю тебе руки! Оставь мое белье в покое!       Выскочив на вампирской скорости в одном только полотенце в свою комнату, Ребекка никого не обнаружила. Только мокрые следы, все еще не сошедшие со старинного паркета, да белая туфелька.                     Никлаус Майклсон "ужинал". Молодыми близняшками, поочередно подставляющими ему то свои шеи, то запястья рук.       Он зло усмехнулся, когда закрытые двери обширной столовой распахнулись, и влетевшая в помещение молодая вампирша застыла на месте как вкопанная, с трудом пытаясь справиться со своим тут же проснувшимся звериным голодом.        – Присоединишься? – окровавленными губами вежливо улыбнулся гибрид, на правах хозяина дома предлагая угощение и гостье.       Фиолетовая сеточка вен, расползшаяся под голубыми глазами, то явно проявлялась, то практически исчезала. Девушка отчаянно боролась с собой, что требовало немыслимых усилий.       – Какая поразительная сила воли, – наигранно восхитился гибрид, прокусив очередное запястье жертвы, но не для еды, а так – чтобы просто пустить кровь, текшую теперь тоненьким ручейком прямо на пол.        – Кэтрин жива, – сквозь стиснутые зубы процедила Кэролайн, стараясь не смотреть на жуткую картину.       – Да, я прочитал милые смс в твоем телефоне... – ничуть не удивляясь, будничным равнодушным тоном прокомментировал новость первородный. И небрежным жестом выудив из кармана брюк ее сотовый, начал вслух зачитывать ее старую переписку с Тайлером.       Девушку словно громом поразило.       – Отдай! Это личное! – подскочив к наглецу за секунду, попыталась выхватить сотовый Кэролайн, но была грубо остановлена за запястье.       – Я думал, вы расстались, – как ни в чем не бывало, продолжил беседу гибрид. – Я одного не понял, за что Локвуд извиняется в последнем сообщении?       – Не твое дело! – огрызнулась блондинка, второй рукой растирая ноющее запястье. Она тяжело дышала, прикусив нижнюю губу почти до крови. Жажда была нестерпимой. – Верни!       – Ты такая стала злюка, – на секунду оторвавшись от экрана телефона, бросил на нее короткий заигрывающий взгляд первородный, и что-то еще там понажимав, послушно протянул технику его законной владелице.       Не дожидаясь пока он передумает, вампирша тут же выхватила свой телефон, все-таки прокусив себе губу.       – Пошли вон девочки, – внушил послушным близняшкам Никлаус, пожелав обсудить ситуацию с Кэтрин.       – Она умирала, – зло процедил он, резко переходя к интересующей его теме. – Ее жизнь была в ваших руках. Сложно было проявить излюбленное тобой милосердие и придушить ее подушкой?!       Клаус в своем репертуаре. Сама доброта.       Хотя надо признать, он попал в самую точку. Дэймон именно это и собирался сделать, но Лиз переубедила его... Мама рассказала ей о произошедшем инциденте на следующее утро после того рокового дня, перевернувшего весь мир Кэролайн Форбс с ног на голову.       – Я 500 лет выслеживал ее. ПЯТЬСОТ! И когда она, наконец, попалась и, умирая, лежала на смертном одре, – все больше кипятился первородный, – вы умудрились помочь ей занять тело прекрасной Елены! Супер! За это надо выпить!       Впитавшаяся в паркет свежая кровь отвлекала вампиршу, не давая ей трезво мыслить или хотя бы достойно, как это бывало прежде, возразить гибриду.       – Мне нужна твоя кровь, – в манере своего собеседника, резко поменяла тему Кэролайн, внимательно наблюдая за последующей реакцией гибрида.       Красивая, облаченная в облегающую футболку бордового цвета спина со скульптурными плечами, на которых выступали даже мелкие мышцы, напряглась.       Он молча, так и не обернувшись, спокойно прокусил себе запястье, послушно сцедив своей лечебной крови в один из бокалов.       – Будете ужинать здесь или завернуть с собой?! – съехидничал первородный, но в его интонации не было и намека на веселье. – Свободная касса! Следующий!       С деланно приветливой и радостной улыбкой он соизволил наконец обернуться, отставляя стакан от себя в сторону.       – Кэтрин убьет Тайлера, если я не привезу твоей крови для Нади, – в отчаянии привела последний слабый аргумент Кэролайн, чувствуя себя при этом крайне паршиво.       – Я напишу Локвуду красивый некролог, – огрызнулся Клаус, небрежно отпивая прямо из бутылки свой любимый бурбон.       Захлестывающее отчаяние давило на вампиршу непомерным грузом.       Она осознавала, что своей просьбой буквально унижает его, всеми фибрами души ненавидящего своего соперника, но что ей оставалось делать? Жизнь Тайлера находилась под угрозой. И она была готова пойти на что угодно, ради ее спасения. Только бы остановить эти потери. Эти нескончаемые смерти. Как же нестерпимо больно терять близких людей. Неужели этот гибридный болван не понимает, что тут дело не в закоренелой мести или соперничестве, а в самой ЖИЗНИ? Хрупкой. Драгоценной. Перед ликом смерти какие могут быть старые обиды?       – Ты, ты ...       – Кто?! Монстр?! Чудовище?! Дьявол?! – перебил ее начинающий меняться на глазах Клаус. Его глаза были полны всезаполняющей яростью. Разбившаяся о стену бутылка, заставила Кэролайн вздрогнуть и отступить назад, невольно вынуждая вспомнить момент, когда разъяренный Тайлер буквально раздавил стеклянный стакан в руке, готовый растерзать ее на части. – Давай! Прокляни меня навеки! Поверь, я как-нибудь это переживу!       И тут же оказавшись перед шокированной его феноменальной агрессией вампиршей, он зловещим тоном произнес, глядя ей прямо в глаза расширившимися до невероятных размеров зрачками       – Ты никуда не уйдешь, пока я тебе не позволю.       Звонкий удар по лицу никак не изменил хищной мимики первородного. Лишь глаза блеснули какой-то новой, неизвестной яростью. Пощечина стала полной неожиданностью для него.       Со вселенским отчаянием в глазах, юная нахалка скрылась из вида, не позволив своему обидчику вовремя опомниться и должным образом отреагировать.       – Ты же понимаешь, что она никогда тебя не простит, – безупречный, как всегда, Элайджа, спокойно прошел в столовую, размерено наливая себе порцию дорогого виски. – А для вампира "никогда" – довольно долгий срок...       – Мне плевать, брат.       – Ты заставляешь ее страдать, потому что она тебе нравится.       – Нет. Из-за того что она мне нравится, я переспал с ней. А заставляю страдать потому что... такой у меня сложный характер.       – Переспал с ней? – искренне удивился Элайджа, застывая с бокалом в руке.       Его младший брат расплылся в самодовольной улыбке отъявленного негодяя.       – Я всегда получаю то, что хочу.       – Внушение? – осторожно поинтересовался старший Майклсон, желая быть в курсе любой информации хоть как связанной с его семьей.       Лицо гибрида дрогнуло, словно его задели за живое и смертельно оскорбили. Впрочем, он тут же по обыкновению огрызнулся       – Видимо это твои излюбленные методы по соблазнению молоденьких вампирш... По сравнению с тобой я не такой коварный и низкий...       – Я понял. Ты не внушал ей. Заканчивай этот цирк, – поморщился Элайджа, не желая больше обсуждать столь щекотливую тему. – Давина все подготовила.       Никлаус напрягся. Он бросил тяжелый взгляд исподлобья на старшего первородного.       Вот он момент истины.       – Если наши подозрения оправдаются, это станет эволюцией в пополнении нашей семьи.       "Или ее падением", – добавил про себя Никлаус.