Пополнение семьи

      – ГДЕ ОНА???!!!       – Кто? – искренне поинтересовался Коул, прекращая рыться в комоде с нижним бельем в спальне, подготовленной специально для Кэролайн.       Застывший на пороге комнаты чуть взъерошенный Никлаус Майклсон представлял собой сгусток энергетической ярости. Он был ослеплен собственными эмоциями.       – КЭРОЛАЙН! ЕЕ НЕТ!       Выпуская из рук кружевные женские трусики и кидая их обратно в комод, мгновенно посерьезневший Коул спокойно заметил:       – Я не знаю где она.       – НЕ ВРИ МНЕ! – проорал прямо в лицо брату гибрид, сметая мебель с пути и жестко припечатывая того за горло к ближайшей стене.       В его пожелтевших глазах отчетливо читалось необузданное желание убивать. Все равно кого, лишь бы хоть как-то выпустить сжигавшую его заживо ненависть, в которой он захлебывался изо дня в день веками... Было в этом что-то смутно напоминающее отчаяние... что само по себе уже являлось более чем весомым доказательством серьезности его намерений. Со своей человечностью Никлаус не дружил издавна, а если быть точнее примерно тысячу лет. И младший брат имел прекрасное представление о том, что именно ему сейчас грозило от эмоционально неустойчивого родственника. Шрам на сердце от кинжала, покрытого пеплом Белого Дуба, до сих пор временами ныл...       – Я... Найду ее... Даю слово... – с трудом прохрипел поверженный колоссальной силой гибрида младший Майклсон, чувствуя, как начинают ломаться его шейные позвонки и лопаться глазные капилляры.       – Если не найдешь, даю слово – участь уготованную для Ребекки ты разделишь вместе с ней!       С этими словами, Никлаус небрежно отшвырнул от себя младшего брата и тут же словно испарился в воздухе.       Мгновенно восстановившись и машинально проведя рукой по шее, Коул зло нахмурился и последовал примеру брата.                     С неимоверным облегчением Кэролайн вылетела тогда от гибрида, воспользовавшись его эмоциональностью и незаметно стянув стакан с целебной кровью.       Что он сделает, когда узнает?       При одной только мысли она холодела. Что-то ей подсказывало, что первородный скорее всего разозлится. Очень разозлится.       Но сейчас ей было плевать на это.       Жизнь Тайлера находилась в опасности. И не смотря на их последнюю не очень лицеприятную встречу, она все равно готова была пойти на что угодно ради новообращенного гибрида, потому что... – это же Тайлер! Ради нее он поступил бы точно так же. Их столько связывало вместе...       – Стэфан! – Кэролайн не скрывает облегчения в голосе и стремительно бросается в объятия лучшего друга.       – Мы пришли спасти тебя, – крепко-накрепко прижимая к груди хрупкую девушку, тихо произносит парень, но в его голосе слышится некий надлом. Известие о смерти Елены заметно подкосило вампира.       – Нет! – до этого молча стоя в стороне, отрезал Дэймон. – Мы пришли посмотреть, заслуживает ли она спасения...       Цепкие пронзительные глаза, словно сканер просвечивают Кэролайн насквозь.       "Он знает про Клауса, – проносится мысль в неё голове, – знает, что это она виновата в том, что Кэтрин не покоится с миром в семейном склепе, что именно она отвлекла тогда Клауса от мести этой коварной суке... "       – Дэймон, – особенно устало выдыхает как-то осунувшийся Стэфан, предостерегая брата от глупостей. – Кэролайн здесь ни при чем. Никто не догадывался... – он замолкает, не в силах, видимо, больше говорить об этом.       Кэролайн хочет сказать какие-то слова утешения, но подступивший к горлу ком не дает ей даже шанса хотя бы нормально вздохнуть.       – Ты! – вдруг взрывается Дэймон, срываясь с места. – Ты больше всего времени проводила с ней! Ты должна была заметить...! Должна...! – он хватается за голову руками, мечется по пустой комнате заброшенного склада, как запертый лев в клетке.       – Я... – судорожно выдыхает Кэролайн и замолкает, прекрасно осознавая, что старший Сальваторе прав и во всем случившимся виновата она одна и никто другой. – Простите... Я не хотела, чтобы так все... – шепчет она.       Ее голубые глаза широко распахнуты. Руки безвольно опущены вдоль тела. Она беспомощна. Она уязвима как никогда, словно готова принять на себя весь праведный гнев терзаемого муками вины Дэймона безропотно и покорно, как какая-то безвольная овца на заклании...       И старший Сальваторе бросается к ней.       Неожиданно.       Резко.       Внезапно.       Подорвавшийся было на помощь подруге Стэфан вдруг останавливается, замерев недалеко от них. На удивление его помощь здесь не нужна.       Сжав до хруста костей подругу, его брат рыдает...       Он плачет навзрыд, спрятав лицо на женском плече. Его тело сотрясается от судорожных всхлипываний. Вампира разрывает на части агония скорби и невероятной боли от осознания потери. Но он борется.       Борется ради памяти о Елене, он держится из последних сил, чтобы не сбежать от всего этого при помощи отключения эмоций. Это было бы слишком малодушно и просто. Елена бы не одобрила.       Кэролайн безвольно замерла на месте, пораженная такой откровенной реакцией старшего Сальваторе, который с самого начала их общения откровенно не переносил ее на дух, как и она его... Но так ли это было на самом деле?       Дэймон плачет у нее на плече.       Это так странно.       Так невероятно.       Хрустальные глаза, в которых застыли слезы. Он, наконец, позволил себе слабость, и теперь первые капельки чертят соленые дорожки на щеках.       – Нееет, – одними губами шепчет Кэролайн, захваченная врасплох. – Елена не может умереть... А как же мы?       Такой невинный детский вопрос.       Внезапное осознание смерти лучшей подруги на какое-то мгновение ослепляет ее. И эмоции накатывают на неё подобно стихийному бедствию, заставляя поверить, наконец, в очевидное.       – Я виновата. Я одна... Это моя вина... – как заведенная начинает лепетать Кэролайн, чувствуя, как взявший себя в руки Дэймон, нависнув над ней коршуном в силу своего высокого роста, резко схватив ее за затылок, немного грубо прижимает к своей груди.       – Не говори ерунды... Блонди, – еле слышно говорит он ей и непривычно серьезным, особенно взрослым взглядом смотрит на своего брата поверх светловолосой макушки. – Ты была Елене как сестра. А ее семья – наша семья. Отныне держимся вместе.       Слова Дэймона заставляют разом уйти на дно сметающие на своем пути все живое разрушительные эмоции.       Застыв столбом Кэролайн и Стэфан изумленно взирают на разительно изменившегося со смертью любимой брюнета, ожидая от того какого-либо подвоха. Но он продолжает смотреть на них без тени какой-либо иронии. Весь его вид говорит лишь о более чем решительном настрое. Он в ответе за свои слова.       Произошедшие в нем изменения искренне вдохновляют, заставляя поверить в лучшее.       – Ты достала кровь? – уверенно интересуется он, прямым взглядом глядя на пораженную его словами Кэролайн.       Та машинально протягивает руку с тремя небольшими мензурками, наполненными ало-бурой жидкостью. Словно послушный ребенок перед строгим, но сильным и авторитетным взрослым.       – Мы разделимся, – впечатленный впервые за сотню лет мужественным поступком старшего брата, Стэфан заметно приободряется, и повторяет еще раз разработанный ими план. – Если все пройдет гладко, встречаемся на границе в назначенном месте и совершаем обмен. Кэтрин с Надей уже в пути.       Все трое молча кивают.       Кэролайн откровенно поражена тем, что Дэймон Сальваторе готов рискнуть жизнью ради спасения безразличного ему Тайлера.       Ее сердце бешено стучит.       Она не хочет подвергать опасности друзей, но иного выхода нет.       Они увеличивают шансы втрое, чтобы доставить кровь умирающей Наде.       Люди Клауса наверняка уже вовсю рыщут по их следам. Пора действовать.       Молча приблизившись, Стэфан по-братски крепко обнимает миниатюрную решительно настроенную блондинку.       Не время оплакивать погибшую, время спасти жизнь нуждающегося в этом Локвуда.       – Спасибо, – дрогнувший женский голос выдает, насколько помощь вампиров важна для нее. С давних пор они и правда как-то незаметно стали семьей друг для друга, не совсем образцовой, но все же...       Направляясь к выходу и проходя мимо бывшей чирлидерши, Дэймон небрежно потрепал её по макушке, тем самым вызвав у неё машинальное недовольство.       – Где-то в глубине твоей роскошной груди есть та часть, что все-таки любит меня! – подмигнул он, становясь привычным Дэймоном. – Как разберемся со всем этим дерьмом, ты проставляешься... сестренка! – с этими словами обаятельный брюнет, грустно усмехнувшись, скрылся из вида.       – Сестренка?! Серьезно?! – перевела изумленный взгляд на Сальваторе-младшего Кэролайн, но тот лишь мягко ей улыбнулся и последовал примеру брата, исчезнув из помещения на мгновенной скорости.       Глубоко вздохнув и на секунду устало прикрыв глаза, Кэролайн хотела было сорваться с места, как резкая, острейшая мышечная боль во всем теле заставила сложиться ее пополам.       Странные люди, облаченные в черные одежды, одной сплошной массой наступали на неё, при помощи магии удерживая её на цепи как какую-то собаку...       Боль спазмировала мышцы, не позволяя даже шевельнуться, но разум при этом оставался ясным.       Она отчетливо остро ощущала каждую часть своего тела сведенного невероятной по своей силе судорогой.       В глазах поплыло от болевого шока, но при том ей не удавалось отключиться, что-то насильно удерживало её разум в постоянном сознании, заставляя вновь и вновь переживать невыносимую муку.       Ей хотелось кричать, но она была не в состоянии издать и звука.       Липкий ужас начал опутывать девичье сознание, подобно раковым метастазам постепенно проникая в саму душу...       – Ошибка природы, – наклонившись к ней, чтобы оказаться на одном уровне, медовым голосом проговорила неизвестная дама и заботливо убрала прилипшую прядь белокурых волос от белоснежного лица скорчившейся на полу в позе эмбриона девушки.       Из нее словно выкачивали все силы, кровь, желания, стремления, надежды...       "Чертовы Дементры из Гарри Поттера", – сравнила про себя Кэролайн и невольно усмехнулась этой мысли.       Больно схватив ее за волосы, женщина рванула их на себя, заставляя тем самым Кэролайн чуть приподняться с холодного бетонного пола, задрав высоко голову.       Карие безумные глаза внимательно всматривались в лицо своей жертвы, искаженное невероятной мукой. Словно страдающий котенок на столе жестоко настроенного ветеринара.       Небрежным рывком отпустив волосы и с видом победителя наблюдая за тем, как девушка пыльным мешком тут же повалилась обратно, ведьма медленно поднялась на ноги.       – Но ангельская внешность не спасет тебя, Татия...       Готовая вылезти из кожи вон Кэролайн сквозь кровавый туман боли почему-то отреагировала на незнакомое ей имя, с неимоверным усилием воли обратив полный страданий взгляд на свою мучительницу.       – Какие сказочно выразительные глаза... – зло улыбнулась темнокожая жрица, неприятно удивленная тем, что плененная заклинанием девушка способна вообще шелохнуться. – Жаль портить эти плавные линии, столь благородные черты... Но... Ты не введешь нас в заблуждение исчадие ада!       С этими словами ведьма замкнула круг, собравшийся вокруг несчастной жертвы, присоединившись к хору голосов на распев читающих древнее заклинание.       Вперед вышел мужчина с фанатичным блеском в глазах, и присев у скрючившейся на полу девушки, находившейся на грани между жизнью и смертью, с благоговейным трепетом прикоснулся острием ритуального ножа к ее тонкому безжизненному запястью. Томительно медленно провел острым лезвием по белоснежной коже и отложил окровавленное орудие в сторону, с неприкрытой радостью наблюдая за потекшим к его ногам багровым ручейком...                     ...Послышались неимоверно дикие пронзительные возгласы всепоглощающего ужаса, эхом отражавшиеся от стен пустого помещения.       Боль резко прекратилась. Но мощнейшая слабость, разлившаяся тяжелым свинцовым грузом по телу, словно одним разом уничтожила все вампирские инстинкты, испив силы Кэролайн до последней капли.       Представшая перед ней картина лишила ее дара речи.       Кадр сменялся за кадром как в каком-то ночном кошмаре или жутчайшем фильме ужасов. Только это было далеко не кино...       Обезумевшая от вида крови, хлюпающих звуков рвущихся на части человеческих тел, шокированных криков Кэролайн, задыхаясь от ужаса, попятилась назад, пока не уткнулась в самый дальний угол.       Кровавая бойня, а иначе это было не назвать, развернулась к ней лицом во всем своем великолепии.       Озверевшее лицо Элайджи она узнала с трудом.       Старший Майклсон словно потерял контроль над собой, с невероятной жестокостью расправляясь с вопящими колдунами и ведьмами... То, что он с ними проделывал, хотелось моментально стереть из памяти, выкинуть из разума и как можно скорее сжечь...       У выхода появился Коул, по-звериному ощерившись на происходящее. В этом демоническом облике дикого зверя не наблюдалось и толики какой-либо разумности и присущей ему насмешливости.       Звери в человечьем обличье.       Младший Майклсон без разбора отрывал головы ошалевшим от ужаса людям, загнанным в ловушку. Кровь летела, брызгала, искрилась на лету, окрашенная в солнечных лучах сумасшедшим убийственным фонтаном...       Но тут небольшая группка выживших вновь приступила к чтению какого-то древнего текста, заставив лишь поморщиться первородных...       И тут в проеме выхода поднялась кверху огромная дверь, впуская в помещение яркий солнечный свет, омраченный расползшейся по окровавленному полу длинной зловещей тенью.       Никлаус Майклсон.       Он молча встал в проеме. Падший ангел во плоти.       Одетый в темно-серые джинсы и черную водолазку с V-образным вырезом, он впился взглядом в угол, в котором, сжавшись в тугой болезненный комок, находилась его беглянка, и замер, так и не произведя ни единого движения.       Миниатюрную фигурку сотрясало мелкой дрожью от нового приступа боли.       – Остановитесь. Или она умрет. Без возможности перевоплотиться даже через тысячу лет! Теперь она смертна!       Клаус нехотя перевел пронзительный взгляд на обнаглевшего ведьмака.       Клокочущая ярость гибрида подпитывалась кислотой пренебрежения и заправлялась ядом все затмевающей собой ненависти, готовясь вылиться всем своим содержимым на глупцов, посмевших диктовать ЕМУ условия.       И дабы подтвердить сказанное, ведьмак производит несколько пасов руками, после чего из Кэролайн вырывается звонкий леденящий душу возглас от пронзившей её неимоверно резкой боли.       Гибрид было дернулся вперед, но застыл на месте, остановленный предупреждением фанатично настроенного мага:       – Хотя бы одно движение и ей конец! Мы успели разрушить проклятие, связывающее вас. Успели исправить ошибку природы! Теперь Татии никогда не будет позволено перевоплотиться. Эта ее жизнь – последняя. Мы избавим бедняжку от тьмы, ведь ее душу все еще можно спасти...       Лежа на холодном бетонном полу жалким комочком, Кэролайн изо всех сил сжимает зубы, чтобы не закричать. Она мало вслушивалась в то, что болтает этот безумец, думая лишь о том как наверняка жалко выглядит в глазах Майклсонов, в ЕГО глазах...       – Такая связь не имеет права существовать в природе! Это грядущий апокалипсис! Я предлагаю иные условия, мы сохраняем девчонке жизнь, но забираем ее с собой, чтобы научить служить свету...       Блеф чистейшей воды.       Пожелтевший пронзительный взгляд гибрида разгорается все больше, заполняясь непроглядной чернотой и зловещей тьмой...       – Ни с места! Иначе ей конец!       Клаус послушно следует требованиям фанатичного психа, продолжая оставаться на месте.       Только его осанка меняется.       Он кажется более высоким. Угловатым. Предельно сконцентрированным. Словно приготовившийся к атаке хищник.       Ей знаком этот облик.       Сейчас будет много крови...       Но за мгновение до рывка, в помещение вбегают вампиры, служащие семейству Майклсонов. Впрочем, они тут же останавливаются по короткому гневному окрику своего Короля.       Ведьмак в панике. Он загнан в ловушку. Но не сдается.       – Для завершения ритуала необходима твоя кровь, – дрогнувшим голосом заявляет он, глядя немигающим взглядом на гибрида.       – Ну, так возьми... – подозрительно спокойным тоном произносит Никлаус, так и не тронувшись с места. Он понимает, что ритуал еще не окончен. Если бы узы были разорваны, он бы почувствовал это...       – Я убью ее! – визжит вдруг маг и, нависнув над Кэролайн, подносит к ее горлу нож. – Сейчас она уязвима!       – Давай. Режь, – цедит в ответ гибрид, делая рывок вперед, но тут же сдерживая свой гневный порыв и вновь замирая на месте. – Подожду еще тысячу лет, пока она не перевоплотится.       – Никлаус... – остерегает брата Элайджа, напряженно стоящий поодаль рядом с рычащим Коулом.       – РЕЖЬ! – орет вдруг гибрид. – УБЕЙ ЕЕ! И подари мне возможность вырвать твой наглый язык! Ты не умрешь... Я придумаю для тебя кое что получше... НУ ЖЕ! ДАВАЙ!       У ведьмака мелко трясутся руки. Такого поворота событий он никак не ожидал.       Гул голосов оставшихся в живых магов не смолкает, продолжая пытку Кэролайн и подпитывая ее страдания снова и снова. Они подавляют ее вампирскую сущность. Лишают сил. Воли. Возможности сопротивляться.       В мареве безумной боли она плохо соображает. Все как в тумане. Она находится на грани, чтобы потерять сознание, но не в состоянии переступить эту черту, и вынуждена раз за разом детально все чувствовать, мысленно моля о смерти.       Тут из ее руки выпадает мензурка.       Ведьмак на мгновение отвлекается, убирая лезвие от ее горла и поднимая находку. Он не верит своей удаче. Кровь гибрида!       Хор голосов вдруг сбивается, тем самым утихомиривая боль девушки.       Вновь раздаются крики и вопли.       Вот так всегда, когда появляется Ребекка...       Судорожно вздохнув, Кэролайн приподнимается на локтях, встречаясь с сестренкой Майклсон взглядами. И неожиданно для себя благодарно ей улыбается.       Воспользовавшись секундной заминкой, к сестре первородных тут же присоединяются остальные вампиры, с превеликой радостью разрывая клыками горланящие невпопад заклинание глотки.       Очередное столпотворение мешает мгновенно выловить главаря. Но Никлаус, словно не замечая вокруг никого, целенаправленно движется сквозь толпу хищной поступью, черным взглядом немигающих глаз зорко наблюдая за тем, как ведьмак грубо хватает за локоть Кэролайн, заставляя её подняться и следовать за ним к импровизированному алтарю со свечами.       На бегу фанатик постоянно оборачивается, не обращая внимания на то, что девушка еле-еле плетется за ним, постоянно спотыкаясь, и слабо упирается.       Черный взор цепко следит за ними, следуя неотступно по пятам. Так хищники играют со своей жертвой, перед тем как сожрать ее.       Суетящийся ведьмак, начав открывать мензурку, на секунду потерял бдительность.       Вырвавшись из его хватки, ослабевшая Кэролайн устремилась сквозь толпу к выходу на вампирской скорости, которая, впрочем, тут же пропала. Способности возвращались к ней крайне медленно и неохотно.       Могущественное колдовство частично повергло вампиров на колени.       – За ней! Быстро! – проревел как ненормальный ведьмак, прекрасно осознавая, что удача уже отвернулась от него, переметнувшись на противоположную сторону.       Троица непобедимых магов хладнокровно направилась за беглянкой, с трудом волокущей ноги по земле.       Они слажено читали очередное заклинание, вновь вычерпывая из нее силы. Добытая ими кровь девушки намертво связала ее послушанием.       Только колдуны не учли одного – упрямства и неимоверной силы воли девчонки, которая, не смотря ни на что, все равно пыталась противостоять им.       Покинув территорию складов, задыхающаяся от немыслимого напряжения преследуемая девушка, вылетела наружу на улицу, ослепленная ярким солнцем.       – ОНА МОЯ, – загораживая ее собой, заявляет на нее свои права, окровавленный гибрид.       На нем чужая кровь.       Ведьмаки переключают все свои силы на первородного, магией принуждая его опуститься на колени.       Ледяной страх стискивает женское сердце. У Кэролайн учащается дыхание, по телу проносятся волны адреналина и смертельного ужаса за жизнь гибрида.       Один из магов с улыбкой на губах наблюдает за муками первородного.       – Она... МОЯ, – вновь отчетливо ясно и громко выкрикивает Клаус и, не смотря на боль, спокойно поднимается на ноги, продолжая прикрывать собой Кэролайн.       Один из тройки ведьмак качает головой и наклоняет ее то в одну, то в другую сторону, словно рассматривая шоу уродов. Но вот только уроды здесь они сами.       – Ее смерть даст тебе силу. Сейчас ты слаб и зависим, как никогда.       Воздух застревает у Кэролайн в горле. Сердце стучит так громко, что в ушах шумит кровь.       Серо-льдистые глаза острыми льдинками впиваются в собеседника.       Бесстрашно подойдя к первородному, маг медленно с чувством наслаждения вонзает ему в живот кинжал. Вынимает и вновь вонзает. И так беспрерывно.       – Это не убьет тебя. Но боль причинит невыносимую, – с коварной улыбкой на губах комментирует маг свои действия. – Обожаю заклинание послушания.       И тут...       С рьяным утробным рыком бросившись на спину садисту, Кэролайн потратила свои последние силы на то, чтобы прокусить яремную вену на шее негодяя.       Даже если это бесполезно, то все же хоть так погибнуть в борьбе, нежели смотря на жутчайшую сцену в ожидании собственной участи.       Но этой секундной заминки хватает, чтобы начатое ею дело в сию же секунду завершил первородный, перерезав глотки всей троице.       Он даже успел подхватить на руки оседающую Кэролайн, наконец-то теряющую сознание и проваливающуюся в объятия сна и покоя.                     Вспышка.       Смутное воспоминание...       Словно бы чужое... Но как будто и ее...       Будто бы из другой жизни... Чужой жизни, но отчего-то такой знакомой...              Восьмилетняя светловолосая девочка, облаченная в старомодный бело-голубой с кружевами сарафан, задыхалась от очередной погони.       Сияние облитых солнцем крон деревьев померкло. Тень от облака, обведенная тонким золотым контуром, с легкостью обогнала девочку и заскользила дальше – по сухой лиственнице, цветущему черничнику, кустам, стволам…       Топот и крики приближались. Для мальчишек это была всего лишь забава, они не слишком спешили, успевая и постучать палками по стволам и поорать дразнилки. Девочка же мчалась как одуревший от страха зайчонок, не замечая ничего вокруг и держа в голове только одну цель – дом.       Она упрямо не выпускала из рук самодельную удочку и небольшое деревянное ведерко со скудным уловом. Да с трепетом зажатая в кулаке первая в этом сезоне земляника.       – Ага! Вон она!       Хлопковая рубашечка, одетая под сарафан, мигом взмокла. Девочка жадно хватала ртом горячий, с привкусом сосны воздух.       Мальчишки гончими псами вылетели из-за опушки.       Девочка с ужасом поняла, что до деревни добежать вряд ли успеет.       Ну зачем она пошла на пруд? Знала же что там ошиваются эти вредные зазнайки Майклсоны!       Удочка зацепилась за ветки и выскользнула у нее из рук. Эх, жалко, три дня ее делала... Зато земляника в руке цела осталась. Не выронила лакомства!       Тугие до поясницы косички лупили по спине, как нахлестывающие вожжи. Под мальчишечьей ногой треснула отброшенная удочка, покатился по склону, на который запрыгнул светловолосый десятилетний парнишка, щебень.       – Лови-и-и!       Залихватский звонкий свист еще больше придал скорости девчонке!       Этот вредный приставучий блондин больше всех цеплялся к ней, издеваясь как только можно. Не будет она больше воровать для него яблоки и клубнику из сада страшного деда Иолая. Ни за что не будет!       Она так быстро бежала, что даже не заметила, как мальчишки пропали из вида.       Куда интересно они подевались?       – Ага! Попалась! – выскочил прямо перед ней запыхавшийся блондин, расплываясь в довольной хулиганской улыбке. – Снова нашу рыбу крадешь?!       – Пруд общий! – пискнула светловолосая девочка, собираясь отпрыгнуть в сторону и дать деру, но обнаружила сзади темноволосого старшего Майклсона и передумала рисковать.       – Велни лыбу!!! – грозно заявил маленький пятилетний картавый Коул, только сейчас нагнавший их.       Когда он встречался один, с ним удавалось весело поиграть и посмеяться. Но в компании своей семьи... Он вовсю подражал своим старшим братьям, в особенности Никлаусу. На самом деле рыбу он не переносил на дух, предпочитая мясо, желательно слабо прожаренное, но не отказываться же из-за такого пустяка от веселья.       Девочка медленно подняла с земли деревянное ведерко, вроде как собираясь протянуть нахально ухмыляющемуся блондину, но, когда тот нетерпеливо шагнул к ней, резко выплеснула воду мальчишке прямо в лицо:       – На! Приятного аппетита!       Братья заливисто захохотали, тыча в Никлауса пальцами. Выглядел он и правда смешно: глаза вытаращены, рот раскрыт в немом удивлении, в светлых волосах застрял дохлый малек, карасик провалился за шиворот и вовсю там трепыхался, просвечивая сквозь мокрую рубашку. Да и запах у прудовой, настоянной на рыбе водички не сравним с колодезной.       Торжество златовласки длилось недолго.       – Хватай ее за косички! – взревел Никлаус, первым срываясь за нахалкой в погоню.       Девочка развернулась и без оглядки помчалась по опоясывающей гору тропинке, пока не столкнулась с двенадцатилетними парнями из соседней деревни, больно шлепнувшись на ягодицы. Оооххх!       – Тааатия! Ты чего в нашем лесу забыла?! – как-то нехорошо глядя на задраный подол сарафана, заявил подросток, наступая вперед.       – Это не ваш лес, – обреченно прошептала девчонка, закатывая глаза.       Все мужчины одинаковы!       – А чей? Твой что ли?!       – Он наш! – выскочив из-за поворота, громогласно заявил мокрый до пояса мальчишка, грозно глядя на своих извечных врагов, постоянно его избивавших скопом. – Пошли вон.       Парни засмеялись, окружая юркую девчонку кольцом.       – Иди к маме Ники! Нам тут пообщаться надо...       Златовласка взвизгнула, когда один из старших мальчишек найденным прутиком попробовал приподнять ей подол.       – Отстаньте от девчонки, – невозмутимо вышел вперед Элайджа, опираясь двумя руками об увесистую палку.       – А тебе что за дело Майклсон? Она твоя что ли?! – впечатлившись грозным оружием, постарался потянуть время главарь шайки, отыскивая взглядом что-нибудь поувесистей.       – МОЯ, – отстраняя рукой брата, твердо заявил светловолосый мальчуган.       Ему и Элайдже прекрасно было известно о том, чего именно хотят от их соседки эти мерзавцы. В деревне дети взрослели рано, узнавая чуть ли не с младенчества откуда и как появляются кошки, собаки и прочее зверье. Только о долге, чести и доблести они узнавали еще раньше... И давать в обиду своих, они ни по чем не позволили бы.       В следующий миг началась драка.       Никлауса почти сразу сбили с ног, навалились сверху и стали нещадно молотить кулаками и ногами.       Элайджа загородив собой Коула, отбросил палку, нырнув в самую гущу потасовки. Перепадало всем подряд, но это только добавляло азарта.       Девчонка метнулась было прочь. Но, не пробежав и десяти шагов, снова остановилась. Пару секунд оцепенело таращилась на дерущихся, а затем с тонким, девчачьим визгом вдруг вскочила на спину парню, молотившего с особым остервенением блондина.       Земляника, которую девочка так и держала в горсти, размазалась по лицу драчуна, залепив тому глаза и размазываясь по всему лицу ошалелого парня кровавой кашей.       – А-а-а! – взвыл тот, не сразу сообразив, что за красная теплая жижа течет у него по щекам.       – Только тронь ее!!! Она моя! – это уже Никлаус пнул его в пах, цепляясь зубами в горло обидчику и пуская врагу уже настоящую кровь.       Парень упал вместе со златовлаской, так и не разжавшей рук.       Один из нападавших попытался ее оторвать, но девочка с неожиданной для себя самой яростью мотнула головой и цапнула его за руку, коротко и глубоко, до крови. Тот взвыл, отскочил и запрыгал на месте, зажимая ранку ладонью. Озверевший Никлаус без труда сбросил с себя последнего драчуна, самого младшего и хлипкого из троицы. Вскочил, замахнулся, но ударить не успел.       – Я все отцу расскажу! – взвыл тот и кинулся наутек.       – Мамочке еще пожалуйся, моклоштанник! – презрительно выкрикнул Коул, не догадываясь, что попал в больное место. Беглец зарычал от обиды, но даже не обернулся.       Паника во вражьих рядах оказалась заразительной: укушенный рванул следом, а за ним и второй, наконец сумевший отцепиться от Кэролайн.       – Чокнутая! – орал он на бегу. – Бешеная!       Подхватив первый попавшийся камень, разгоряченная своей первой в жизни дракой девчонка, под восхищенные взгляды парней, метко прицелилась и с прямым попаданием метнула свое орудие мести в обидчика, завоевав тем самым их уважение на всю жизнь...              Кэролайн с огромным трудом заставила себя разлепить веки.       Она светло улыбалась. Приснившийся сон был особенно мил и забавен...       Но вслед за пробуждением пришла и расплата.       Давно она не чувствовала себя так плохо. С тех самых пор как была еще человеком и изрядно перебрала со спиртным в восьмом классе.       Тело ныло как после самой жесткой тренировки в спортзале.       В комнате было темно.       Она не сразу поняла, где находится.       Усилием воли заставив себя приподняться на локтях в постели, она смутно различила перед собой во тьме мужской силуэт, замеревший произведением искусства у окна напротив.       – Клаус?... – чуть осипшим ото сна голосом проговорила она, чувствуя как от волнения у нее моментально пересохло во рту.       – Лучше, – усмехнулся мужчина, отвлекаясь от вида за окном. – Коул. Должен предупредить, Ник взбешен.       – Должна признать, мне плевать, – вяло огрызнулась Кэролайн, чувствуя и правда некое облегчение от присутствия младшего Майклсона.       Он усмехнулся, располагаясь в кожаном кресле напротив неё.       Кэролайн села в кровати, обхватив руками колени. Тонкое одеяло четко прорисовывало её точеную фигуру. Она все еще была облачена в грязную одежду. Брезгливо скорчившись, инстинктивно попыталась сбить с кофточки бетонную крошку и пыль.       Голова болела нещадно. Странные сновидения до сих пор не давали покоя.       – Когда у тебя день рождения? – вдруг резко сменил тему младший Майклсон, серьезно уставившись на собеседницу.       – 17 октября, – машинально ответила она, тут же, впрочем, строго взглянув на любопытствующего первородного. – Ты не числишься в списках приглашенных!       Коул заулыбался.       – Разумеется, VIP-персону должны знать в лицо.       Кэролайн недовольно нахмурилась, но промолчала.       – Что тому шабашу было нужно от меня? – задала она мучающий её вопрос.       Она до сих пор не отошла от пережитого.       – Твоя жизнь, – коротко отметил очевидное Майклсон, складывая перед собой руки в замок и чуть наклоняясь вперед. – Значит, день твоего совершеннолетия наступит через неделю...       – Коул... Я серьезно... Только попробуй явиться... – забеспокоилась Кэролайн, взглядом ища свой сотовый и не находя его.       – Вообще-то твой праздник будет отмечаться у нас дома. И специальное приглашение, как видишь, мне не понадобится.       – ???       – Ник сегодня перевел твои документы из колледжа в Новый Орлеан. Какое-то время ты поживешь с нами! Добро пожаловать в семью!!! – ошарашив Кэролайн новостью так, что она потеряла дар речи, приветственно распростер объятия балагур.       – Выйди.       Тихо войдя в спальню, Никлаус Майклсон казался обманчиво спокоен. Но исходившая от него убийственная энергетика заставила даже непослушного братца безропотно подчиниться и молча без каких-либо комментариев покинуть комнату.       Подсознание Кэролайн решило заявить о себе и мысленно надело на себя маску из ужастика "Крик".       Какое-то время он просто смотрит на нее с высоты своего роста, облокотившись о столб огромной широкой кровати.       Буквально прожигает ее взглядом насквозь.       – Я сегодня же вернусь в Мистик Фоллс, – первой не выдерживает гнетущей обстановки Кэролайн, отрывая взгляд от созерцания собственных рук и обращая его на своего молчаливого собеседника.       Никлаус небрежно отталкивается плечом от резной поверхности, медленно обходит кровать кругом все так же не сводя пристального взора с блондинки, внимательно следящей за каждым его шагом.       На ходу он развязывает галстук, концы которого теперь свободно свисают с шеи.       – Ты очень сильно... разозлила меня Кэролайн, – гибрид все так же небрежно скидывает на пол дорогостоящие ботинки и смотрит на вечно спорящую с ним девушку цепким, пристальным, немигающим взглядом. – Знаешь, – не очень хорошо усмехается он, садясь на край постели, – я все никак не могу понять, почему еще не убил тебя?       Он замолкает, серьезно задумываясь над собственным же вопросом.       Кэролайн хочет ответить привычной остроумной колкостью, но сдерживается, осознавая, что это наверняка будет последним, что она вообще скажет в этой жизни.       Она старается выровнять дыхание и унять некое влечение к этому неприлично развязному темному существу. С трудом сглатывает, отодвигаясь чуть дальше, когда гибрид вдруг залезает с ногами к ней на кровать.       – Когда я говорю оставаться дома – это значит только одно. Оставаться дома, – заметив ее реакцию на него, откровенно опасно улыбается Никлаус, придвигаясь еще ближе, на что Кэролайн отодвигается еще дальше, точь-в-точь копируя его движения с точностью наоборот.       Стоя поверх одеяла на коленях, он начал молча, томительно медленно расстегивать ворот строгой классической рубашки, опускаясь все ниже и ниже...       – Что... что ты делаешь? – спросила, случайно заикнувшись, Кэролайн, не в силах выдерживать столь эротичного зрелища.       Его брови невинно взлетели вверх.       – Собираюсь наказать тебя, разумеется... За непослушание... И потом лечь спать. Ведь это моя спальня.       – Наказать...? – считая, что ослышалась, вслух переспрашивает Кэролайн.       Она с трудом выпутывается из вязкой ткани одеяла и поднимается на колени на постели, непроизвольно копируя позу своего оппонента.       Слегка склонив голову, словно бы смущаясь столь откровенному вопросу, Никлаус особенно таинственно улыбается, игриво поглядывая исподлобья на изумленную чумазую блондинку. Наконец, он отвечает:       – Все будет зависеть от того, как умело... ты будешь молить меня о прощении.       Кэролайн почувствовала, как ее лицо начинает предательски заливать краска.       – Я сделала то, что должна была! – гордо вскидывая подбородок, заявляет она, упрямо глядя в нахальные чернеющие глаза напротив. Ей не до игр в гляделки!       – Значит, я сделаю тоже самое.       С этими словами гибрид без предупреждения бросается на неё, придавливая своим мощным атлетически сложенным телом к матрасу.       Кэролайн даже не успевает толком понять что произошло, как атаковавший ее первородный уже стоит у кровати, молча обуваясь.       Раскинувшаяся на постели шокированная девушка, не совсем понимая, что только что произошло, резво приподнимается, максимально усиленно кутаясь в одеяло, словно бы оно может защитить ее от психически неуравновешенного психопата!       На белоснежной ткани отчетливо пропечатываются кровавые следы.       Не веря своим глазам, Кэролайн недоуменно касается области шеи, затем чуть ниже и затаивает дыхание, столь невероятным показалось ей то, что она обнаружила...       – ТЫ УКУСИЛ МЕНЯ! – выпаливает она на одном дыхании, нащупывая в области ключиц аккуратные ранки.       В ее глазах плещется неверие вперемешку с отчаянием и ужасом. Такого не может быть! В третий раз!       – О Боже, о Боже, о Боже...       Начинающийся приступ паники подавляется приблизившимся к ней гибридом, особенно трепетно коснувшегося кожи ее лица.       Он с благоговейной нежностью проводит тыльной стороной ладони по ее щеке, искренне наслаждаясь ощущениями, что дарит ему это легкое, мимолетное прикосновение.       – Не волнуйся, милая. Мне просто нужны гарантии, – тихо произносит он. – Утром я дам тебе своей крови.       Кэролайн брезгливо резко отворачивает лицо, не в состоянии вынести очередной подлости от этого негодяя!       И что она только могла видеть в этом демоне преисподней хорошего?!       Рука гибрида так и застывает в воздухе, чувствуя подступающую прохладу ночи.       Осенний ветер смело ворвался в распахнутое окно, решив вовсю порезвиться.       – И еще... – взявшись за дверную ручку, напоследок произносит гибрид. – Как только мной позавтракаешь с утра... я снова укушу тебя. Так что от меня ты больше никуда не денешься.