Пополнение семьи

      – Не знаешь, кто разорвал моего медвежонка?..       Кэролайн стоит в проеме двери рабочего кабинета, гневно сложив руки на груди и устремив обличающий в преступлении взор на главного подозреваемого.       – Медведи опасные и страшные животные... – уклоняется от прямого ответа Никлаус Майклсон, делая самое невинное выражение лица, на которое только способен, и надо отдать должное – в этом ему нет равных! Сама добродетель!       На удивление блондинка не хмурится, а улыбается светлой и озорной улыбкой.       Здесь что-то не так.       Первородный напрягается, уставившись на собеседницу полным подозрений взглядом. Он весь в ожидании какого-то подвоха.       Наблюдая за параноидальной ожидающей всегда самого худшего личностью, девушка улыбается еще шире.       Какое-то время она молчит, заставляя гибрида понервничать. Он это заслужил.       – Смотри, что я нашла во внутренностях уничтоженного тобой опасного и страшного зверя...       И Кэролайн выпускает из сжатого кулачка кожаный шнурок, на который нанизан волчий клык...       Не веря увиденному, Никлаус мгновенно перемещается к девушке, забирая из ее рук найденное в самом неожиданном месте обручальное древнее ожерелье, сделанное им лично для Татии, которое та выкинула в лесу, когда он прогнал ее от себя...       Чувствительные пальцы художника бегло скользят по отполированному белоснежному клыку, кожаному шнурку – узнавая вещь наверняка. Нет сомнений, что это его изделие.       – Как оно оказалось...? – ошарашено интересуется Клаус, но замолкает осознавая, что ему это абсолютно не интересно.       – Ты меня спрашиваешь?! Серьезно? – отвечает вопросом на вопрос в своей излюбленной манере блондинка. – Память возвращается ко мне постепенно, но эта вещь мне знакома. Что это?       Гибрид с крайне торжественным, сосредоточенным видом берет любопытную студентку за руку, от чего у той по всему телу пробегает целое стадо мурашек, сердцебиение заметно ускорят свой привычный ритм.       Ожерелье оплетает ее запястье сосредоточенно, томительно медленно, словно окольцовывая на века и становясь единым целым со своей хозяйкой. Чувствуется некое родство с этой древней реликвией...       Это похоже на смутное тактильное воспоминание, когда память ничего не помнит, но тело узнает прикосновение, ощущая принадлежность родной вещи.       Кэролайн взволнованно дышит.       Из-под полуопущенных ресниц она бросает посерьезневший взгляд на область мужской груди, под футболкой которого находится идентичное украшение.       – ...Обручальные кольца того времени... – поясняет британский акцент и чуть склоняясь Клаус касается коралловых губ трепетным почтительным, практически невесомым целомудренным поцелуем.              – Милая пижамка! – поджимает губы в улыбке Никлаус, успевший принять душ перед сном и занятый теперь тем, что отдает последние на сегодняшний день указания по телефону одному из своих ближайших помощников.       Давно первородный не ложился спать ночью, ведь с началом сумерек приходило наступление самого активного времени для того, чтобы властвовать, контролировать, управлять... Но только не сегодня...       Эта ночь особенная.       – Смешно?! – женские брови недовольно взлетают вверх. – Ты еще с сердечками не видел!       Отворачиваясь от Короля, девушка усмехается и возится с подключением зарядки для телефона. Она нервничает. Может, жуткая пижамка спасет ее сегодня от сексуального домогательства?       Гибрид стоит у рабочего стола в спальне, облаченный лишь в одни черные джинсы.       Он продолжает разговаривать по телефону.       Два резких шага к центру комнаты. Оппоненту на другом конце провода не позавидуешь.       – Я бы предпочел услышать несколько иное, Диего...       Если бы не присутствие Кэролайн, гибрид явно выражался бы несколько иначе.       – Меня не интересуют оправдания! Его проблемы – это мои проблемы, мои проблемы – это ваши проблемы. Ваши проблемы – это ваши проблемы! Цепочка ясна?       Оппонент отвечает нечто такое, что выводит первородного из себя.       – Дай мне этого кретина сюда! – рявкает, срываясь, Клаус, с силой ударяя по крепкому деревянному столу широкой ладонью.       Кэролайн берет банку, наполненную до половины однодолларовыми купюрами, и с крайне суровым выражением лица протягивает ее главному ругальщику в этом доме! Но тот словно ее не замечает, уставившись гневным взглядом прямо перед собой.       Тогда настырная блондинка потрясает банкой прямо перед носом оштрафившегося гибрида, чем наконец-то привлекает к себе внимание. Тот, выставленным вперед указательным пальцем показывает ей обождать минуту.       Но они так не договаривались! Правила есть правила!       – Марсель! – дождавшись пока трубку возьмет вампир, которому он даровал второй шанс по доброте душевной, расплывается в кощунственной улыбке Никлаус. – Друг мой, может ты просветишь, почему меня окружают одни имбицилы и недоумки?! Я, кажется, ясно дал понять – найти мне одного крайне живучего выродка с гнусной рожей, имя которого Маркус! Что из этого тебе не понятно?       Глаза девушки возмущенно округляются.       Стоя в пижамных голубых штанишках, украшенных изображениями белых облачков, и идентичной кофте с рукавами, Кэролайн начинает загибать пальцы на руке, подсчитывая штрафы.       Она гневно потрясает банкой, маяча перед взором крайне раздраженного гибрида, который машинально открыв ящик стола, достает оттуда сразу пару крупных купюр, небрежно опуская их в банку, лишь бы от него отстали.       Кэролайн довольно улыбается. Давать сдачу она явно не собирается! Неплохой бизнес!       Она забирается в постель под одеяло, раскрывая главу в учебнике по истории, что посоветовал ей выучить Элайджа, и старается сосредоточиться на предмете. Но, оказывается, погрузиться в историю удается крайне сложно, когда по комнате расхаживает полуголый злой как черт первородный!       Он внимательно выслушивает сейчас Марселя, полусидя на столе, и нещадно сжимает свободной рукой край деревянной поверхности, уставившись перед собой сосредоточенным гневным взглядом. Иногда он кивает. Вставляет привычные для себя грубые комментарии, которые с лихвой уже им оплачены.       Кэролайн делает вид, что погружена в учебу, но на самом деле она внимательно наблюдает за Никлаусом Майклсоном из-под своих длинных черных густых ресниц.       Из-за ускоренного не понятно по каким причинам сердца, она учащенно дышит, осознавая, что ее до безумия возбуждает неотразимое сочетание мужественной красоты с грубой, даже первобытной сексуальностью гибрида.       Клаус отключает вызов крайне недовольный результатом, и злой до невозможности.       Кэролайн старательно делает вид, что поглощена учебой.       В спальне царит звенящее молчание.       Не выдерживая напряжения, прилежная студентка обращает свой взор на гипнотизирующего ее первородного, который только того и ждет, скрестив сильные накаченные руки на груди.       – Кто такой Энзо?       От тона, с которым задан этот вопрос, во рту как-то сразу становится сухо.       – Приятель Дэймона, – дает наполовину правдивый ответ Кэролайн, до боли сжимая края учебника.       Сегодня утром она умудрилась случайно столкнуться с этим нахальным красавчиком в кафе на улице. По сальным улыбочкам бесстыжего вампира и по его уходу от темы, Кэролайн поняла, что ее друзья явно что-то замышляют, но допив кофе и нафлиртовавшись вдоволь, они спокойно с ним разошлись. Ничего больше.       И откуда про нее все знают? Неужели следят?       – А для тебя?       Кэролайн неуверенно улыбается.       – Вы что... ревнуете, мистер Майклсон?       Но ее шутливый тон не возымел успеха, и она коротко отвечает на поставленный вопрос, не дожидаясь, когда ее спросят дважды.       – Никто.       – Значит, теоретически ему можно вырвать позвоночник из спины?..       У девушки плохое предчувствие. Лежа в кровати, Кэролайн подается чуть вперед.       – Что он натворил? – обеспокоенно интересуется она.       – Разрабатывал с "нашими друзьями" план по твоему спасению. Главным генератором идей был именно он...       – Был...? – слово в прошедшем времени крайне настораживает.       – Мои люди предотвратили общественную деятельность, милая, но... должен признать, мне не совсем нравится, что ты довольно часто стала случайно сталкиваться с этим вампиром...       Кэролайн вздыхает.       – Осеннее обострение паранойи, – комментирует она, пренебрежительно поворачиваясь на бок, и погружается в поиск нужной страницы в книге. Она откровенно игнорирует собеседника, не намериваясь на ночь глядя выяснять то, чего нет.       – Говорят, он чем-то напоминает меня... – как бы между прочим заявляет гибрид, отталкиваясь от стола – ...много путешествовал, очаровательный акцент, хитроумные манеры...       – ...То есть самовлюбленный, высокомерный, бестактный и совершенно не понимающий намеков... – по инерции парирует Кэролайн, и, не дождавшись очередных комментариев от гибридного параноика, оборачивается.       Вид у того жуткий. Глаза потемнели до ярко-синего оттенка, заволоклись гневом и похотью.       В воздухе висит острый мускусный аромат.       Кэролайн с трудом сглатывает и... оказывается не в состоянии даже вздохнуть.       Навалившееся на нее сильное мужское тело придавливает своим весом к матрасу, проворные руки беспрепятственно пробивают броню из одеяла и целомудренной пижамки, с легкостью проникая под ткань. Гибрид грубо сжимает девушку за талию, тем самым заставляя ее оставаться на месте и полностью ему подчиниться.       Книга по истории с глухим стуком летит на пол.       Властно раздвинув женские ноги, Никлаус по-хозяйски устраивается между ними, давая возможность почувствовать сколь велико его желание... Если бы не пижамные штаны девчонки, перевозбужденный гибрид наверняка уже яростно овладел бы ею.       Алые губы с неимоверной жадностью накрывают коралловые, норовя проникнуть в них своим требовательным языком, как... наглого похотливого самца сбрасывают с себя на свободную часть кровати.       Кэролайн резво спрыгивает с постели, гневно, со всей яростью, на которую только способна, взирая на прыткого ухажера.       Выражение мужского лица не сулит ничего хорошего.       – Спятил?! – восклицает потрясенная девушка, замирая на месте. Она чувствует себя беспомощной газелью, почуявшей как за ней наблюдает из своей засады опасный хищник.       – Может, ты хочешь с прелюдией...? – усмехается гибрид, приподнимаясь на локтях и опасно замирая. Гормоны животного желания переполняют его, заставляя действовать быстро и агрессивно. Ему крайне тяжело контролировать свою природу.       Привычное чувство ревности к этой девушке помутило разум, заволокло сознание, возбуждая острое желание или срочно убить кого-то, или выплеснуть негативные эмоции несколько иным способом...       – А может... тебе зубы жмут? – хамит в ответ Кэролайн. Набралась выражений у Ребекки. Как же она сексуальна в гневе, это сводит мужчину с ума!       – Если хочешь выпустить коготки, милая, я позволю тебе сделать это только в постели... – в британском акценте явно различимы угрожающие нотки. Он не желает больше играть в эти игры. Ему необходима разрядка. Он срочно нуждается в подтверждении своего главенства, первенства.       Как она смеет говорить об Энзо так, как говорила прежде с ним одним?! Как смеет относиться к смазливому ублюдку, как к нему? Как смеет их сравнивать?!       Клаус хлопает по простыне рядом с собой, произнося примирительным тоном:       – Love, я постараюсь не кусаться... Давай начнем мириться...       Ноздри аккуратного точеного женского носика гневно раздуваются как у быка на корриде.       – Еще раз облапаешь, клянусь, – я устрою тебе здесь Саудовскую Аравию и отрежу не только руки, но и...!!!       Раздается грозный рык.       Разъяренный до предела гибрид в секунду оказывается прямо перед нахалкой.       – Не смей угрожать мне!       – Не смей принуждать меня! – глядя снизу вверх на озверевшего монстра, восклицает в ответ хрупкая блондинка. – Так запрыгивать можешь на всяких рыжих сучек! – наиграно сочувственная моська – Ах да... одну из них я попросила покончить жизнь самоубийством, она слишком меня бесила...       Оба яростно тяжело дышат.       – Извини, – первой не выдерживает психологического давления пришедшая в себя Кэролайн.       Да что с ней такое? Ведет себя как этот психованный тиран!       Она присаживается, чтобы поднять учебник.       – Я хочу тебя, Кэролайн, – вдруг обыденно произносит Никлаус абсолютно спокойным и ровным тоном. – Мне надо знать, что у нас все в порядке.       Чистый взор голубых глаз в недоумении устремлен снизу вверх на взирающего на нее мужчину.       – Убедиться в этом, я могу лишь одним способом...       Намек ясен как день.       Девушка нервно сглатывает, плавно поднимаясь во весь свой небольшой рост.       Ее взгляд словно прикован к магнетическим синим глазам.       Первородный стоит совсем близко, но больше не касается Кэролайн, оставляя решение за ней.       Исходящее от него тепло согревает ей кожу.       Сердце бьется в унисон с сошедшим с ума пульсом.       Дежавю...       – Хорошо, – не прерывая зрительного контакта тихо произносит блондинка, и с нежностью проводит ладонями по жесткой мужской щетине.       Она не спешит как в прошлый раз.       Ее руки переплетаются в светлых волосах на затылке наблюдающего за ее действиями находящегося в ожидании гибрида.       Он первым проявляет более активную инициативу.       Его губы нежно соединяются с ее, и тут же яростно впиваются в них.       Мужская ладонь скользит по спине, ловкие пальцы погружаются в длинные золотистые локоны, сминают, сжимают, путаются в них...       Другая ладонь бесстыдно обхватывает упругие ягодицы, прижимает женские бедра к своим, от чего у Кэролайн вырывается негромкий стон.       Мужские руки властно обхватывают стройное тело, максимально сильно прижимая к себе. Слышится сдавленный слабый выдох. У девушки разом исчезает весь воздух из легких.       – Ты обладаешь властью надо мной... – слышит она сквозь помутненное сознание наполненный страстью шепот.       Горячий влажный язык грубо врывается ей в рот, беспощадно отбирая остатки драгоценного кислорода, устанавливая свою деспотичную власть.       И Кэролайн слабовольно сдается, безропотно подчиняясь властолюбивой натуре.       Мужская рука, запутываясь в длинных золотых волосах, сминает пряди в кулак, слегка оттягивая их назад. Заставляет смотреть на него. На него одного и никого больше.       – Я никогда не отпущу тебя, – властно заявляет Никлаус так, словно это угроза. Темнеющие синие глаза наполнены суровой яростью, железобетонной уверенностью.       – Тогда держи слово, – с шумом выдыхает ему в губы девушка и... расплывается в счастливой милой до умопомрачения улыбке.       Она полностью подчиняется ему.       Не противореча, не споря...       Принимает его таким, какой есть...       Невольно уголки алых губ отвечают взаимностью, приподнимаясь вверх, и создают умопомрачительные сексуальные ямочки.       С утробным звериным рыком гибрид сжимает обеими руками женские ягодицы, притягивая одним рывком девушку максимально близко к себе, позволяя ей почувствовать, до чего она его довела!       Кожа женского лица красиво зарделась от прилива желания и небольшой стыдливости.       – Значит Саудовская Аравия...?!       Едкая усмешка и зоркий взгляд синих глаз излучают веселую смешливость.       – Заткнись и займись делом...! – парирует, улыбаясь в ответ, девушка и, перехватывая инициативу, приникает жаждущим, ненасытным поцелуем к желанным губам.       Недовольно рыча, гибрид с животным нетерпением срывает с осмелевшей дерзкой девчонки верх голубой пижамки, отшвыривая несчастную ткань в сторону.       Кэролайн падает спиной на простыни, не успевая ничего сообразить.       Все слишком скоро и быстро для нее происходит.       Выражение нависшего над ней первородного опасно напряженное, звериное.       Бугры мышц перекатываются под горячей разгоряченной кожей.       У Кэролайн возникает нестерпимое желание прикоснуться к своему дикарю. Ее рука робко касается нижних мышц живота, от чего гибрид вздрагивает всем телом, но сдерживается, чтобы тут же не наброситься на объект своего желания.       Он позволяет ей обследовать себя.       Он старается довериться... разрешает ласкать себя...       Прохладные пальчики, словно мотыльки, устремляются от кромки джинсовой ткани вверх, одаривая невесомой лаской мышцы торса... словно бы случайно задевают соски... и останавливаются на широких плечах, поглаживая загадочную татуировку.       Спокойно лежа под мужчиной, девушка тяжело дышит. Ее грудная клетка высоко вздымается под фиолетовой маечкой на бретельках. Округлые формы грудей отчетливо выделяются под тонкой тканью. Затвердевшие под маечкой выделяющиеся соски – словно вызов.       Не в силах больше сдерживаться, гибрид больно впивается губами в приманку, прикусывая ее через ткань. Тело под ним выгибается резкой то ли болезненной, то ли чувствительной дугой, издавая возбуждающий стон.       Губы сменяются крепкими ладонями, заглаживающими, сминающими свою грубую вину... Большие пальцы очерчивают затвердевшие выпуклости на груди, чем заставляют женское тело извиваться под ним от нестерпимого желания.       Сильное тело резко опускается на девушку, лишая ее способности мыслить.       Его язык поглощает глубоким поцелуем все сознание.       Им не просто нравится целоваться...       Это словно соитие душ... Что-то по истине невероятное.       Магия... Шаманство... Идущее своими истоками из самой древности...       Кэролайн задыхается и согласна даже умереть, лишь бы психопат только не останавливался...       Они с ним словно магниты...       Все это такое темное, но так связано с ним...       Затвердевшая между женских ног упругость готова вот-вот вырваться на свободу из стесняющих движения джинсов...       Девушка прижимается пахом к этой мужской мощи, выгибаясь в нетерпении.       Чувства смешиваются в кипучую смесь.       Кажется, ее сейчас разорвет от зашкаливающих эмоций.       Не верится в то, что теперь им это дозволено... Что никто ее не осудит за то, что она делает... За то, что нестерпимо хочет делать всю оставшуюся вечность...       Подчиняющие полному контролю алые губы нехотя прекращают терзать коралловые, переключаясь на извивающееся по простыням тело.       Горячая требовательность губ скользит по напряженной линии белоснежной шеи, обжигает кончиком опытного языка линию ключиц, прокладывает за собой влажную линию по груди, неожиданно захватывая ее навершие зубами...       Голубые глаза распахиваются от острого болезненного наслаждения.       Девушка инстинктивно пытается выпутаться из сети пикантного удовольствия, но прижатые по обе стороны от нее сильные руки образуют вокруг нее что-то вроде надежного заточения.       Тонкие прохладные пальцы запутываются в коротких волосах звереющего от желания блондина, словно бы утихомиривая его, умоляя умерить ласку... И нрав дикого монстра слегка подчиняется. Покусывания сменяются зализыванием.       Грудь нестерпимо ноет от ненормального удовольствия. Фиолетовая ткань майки обильно пропиталась слюной.       Женские бедра с силой сжимают мужчину за талию, призывая к более активным действиям.       Но правила здесь дозволено диктовать лишь одному.       В наказание за нетерпеливость – очередной болезненный укус и... острое проникновение.       Кэролайн вскрикивает от неожиданности и шокирующей боли.       Проникшая за линию пижамных штанишек рука одним резким движением, без всяких прелюдий объявила себя хозяином положения.       Резко войдя двумя пальцами во влажную глубину девушки, подчиняющийся животному инстинкту первородный угрожающе рычит почувствовав оказанное ему сопротивление в обладании того, что должно принадлежать ему по праву.       Резко отстраняясь и спрыгивая с кровати, неловко прикрывая мокрую на груди ткань руками, Кэролайн стремительно краснеет.       Она напугана.       Этого не может быть!       Желтый, яростный, полный вожделения взор прикован к ней одной.       Еще секунда и гибрид прыгнет со своего места, овладев ею прямо на полу.       – У меня голова болит, – брякает первое, что приходит в голову блондинка, цепенея на месте.       В голове путаница и неразбериха.       Низ живота предательски ноет, не получив долгожданной разрядки.       Шепот около ее уха оказывается резким и грубым.       – Я сделал тебе больно?       Кэролайн кажется, что от изучающего ее немигающего взгляда ярко-желтых глаз ничего не ускользает. Она не в силах разорвать зрительного контакта.       – Нет... – зачем-то врет она и отворачивается когда Никлаус, в своем истинном обличье тянется, чтобы снова поцеловать ее.       Она напугана... Растеряна... Шокирована... И смущена.       – Милая, сейчас не самое подходящее время играть со мной в недотрогу...       Кэролайн нервно сглатывает, избегая смотреть на сатанеющего гибрида.       – Обещаю больше пальцем тебя не тронуть, пока сама ко мне не придешь!       С этими словами Никлаус на сверхъестественной скорости вылетает из комнаты, хлопая на прощание дверью.       Только теперь Кэролайн с облегчением выдыхает, опускаясь безвольно на пол.       Никогда не думала, что скажет это, но ей срочно нужно к гинекологу!              Одетая в черное коротенькое платье в стиле Коко Шанель, с приталенным корсетом и пышным разлетающимся низом, Кэролайн сдержанным тоном произносит:       – Пусти меня, Мигель. Будь хорошим мальчиком.       Но мулат непробиваем.       – Прости, Кэр, но Клаус платит мне, чтобы я не был хорошим мальчиком.       – Какой жалкий вид!       – Заткнись, Хейли! Я не в настроении!       Изучающий древние манускрипты Элайджа еле заметно хмурится, стараясь не обращать внимания на нового члена семьи. С каждым своим появлением блондинка путает все его мысли, не давая сосредоточиться на чем-то нужном.       – Клаус оказался так плох в постели? – не успокаивается брюнетка, подначивая и так огорченную девушку еще больше. Она рада, что может сказать это при Элайдже.       Шумно плюхаясь на диван, Кэролайн устало выдыхает:       – Иди, поешь чего-нибудь... На кухне, кажется, оставался собачий корм...       Лицо брюнетки искажается яростью, но она не успевает и рта раскрыть.       – Хватит, – откидывая от себя листки с рукописями, поднимается со своего места Элайджа.       – Ты слышал, что она сказала мне?!       Возмущению оскорбленной беременной, кажется, нет предела.       – Ты первая начала. Пожалуйста, Хейли, будь добра... – старший первородный жестом указывает волчице на выход из гостиной.       – Ты на ее стороне?!!! – в заданном тоне явно различаются нотки ревности.       – Я просто желаю, чтобы вы обе прекратили...       – Как это низко – опускаться до женских разборок, брат! Надо взять попкорн, занять лучшие места и наслаждаться зрелищем...       Напуская на себя оскорбленный вид, будто ее предали, Хейли с гордым видом удаляется, отпихивая плечом появившегося Коула.       – Ох уж эти гормоны! – комментирует младший первородный, падая на диван рядом с обеспокоенной блондинкой. – Не пускают гулять?.. – сочувственным тоном интересуется он, кладя голову на оголенное плечико.       Кэролайн отсаживается чуть в сторону.       – На улицах стало не безопасно, Коул. Советую ночное время суток какое-то время проводить в стенах этого дома.       Серьезный тон Элайджи звучит непререкаемо.       Младший братец тяжело вздыхает, не сводя глаз с изящной сексуальности.       – Но это же кощунство не выгулять такое платье...       И с этими словами хватая не успевшую ничего сообразить блондинку, исчезает с ней в ночи.              – Ну же, Форбс! Давай напьемся!       И на удивление Кэролайн кажется, что это лучшее предложение за последние дни, которое она слышала.       Они с Коулом чокаются, выпивают по стопке жгучей янтарной жидкости. Наконец-то, она может отвлечься от мыслей о предстоящем сексе с гибридом.       Неужели это и правда станет их первой брачной ночью? Останется ли она в живых после? Будет ли ей больно? Почему она вообще девственница?! Гребаная магия обновления!       Сотни вопросов и ни одного ответа. И самое обидное, даже обсудить столь интимный вопрос не с кем.       – Нам пора домой.       – Ты увязался за нами, чтобы испортить все веселье?       – Это не шутки, Коул, – строгим тоном настаивает на своем Элайджа, замечая как на него заинтересованно смотрит проходящая мимо сексапильная девушка. – Маркус жаждет мести. Тебе напомнить кто он такой?       – Знакомое имя... – смутно что-то припоминая, внедряется в разговор Кэролайн, делая вид, что не замечает многочисленное мужское внимание к собственной персоне.       – Ты скоро вспомнишь, – поясняет Элайджа, пристально глядя на блондинку. – Он должен был стать твоим мужем... тысячу лет назад...       – Серьезно?! – восклицает блондинка, переходя, впрочем, тут же на шепот. – Сколько у Татии вообще было поклонников?!       Коул бросает хитрый заговорщический взгляд на брата.       – Достаточно... – пространно отвечает он, разливая очередную порцию алкоголя. – Выпей с нами, брат! – и Элайджа на удивление соглашается, махом выпивая залпом первую за весь вечер порцию виски.              – Зачем ты к ней подошла?!       Старший первородный явно недоволен происходящим.       Он нервничает. А такое с ним бывает нечасто.       – А кто ей глазки строил?! – добродушно улыбается Кэролайн, садясь рядом с Элайджей за столик. – И она с тебя глаз не спускает.       – Кэролайн...       – Ей двадцать пять, не замужем, детей нет, овен по гороскопу, любимый цвет зеленый...       – Ты ее знаешь?       – Нет, выяснила пока ходила за выпивкой! Свадьбу не планируй, но окучивать можешь смело!       – Ты случайно не агент ФБР?– вклинивается в разговор Коул, но его игнорируют.       – Ну же, Элайджа! – подбадривающе улыбается ему белокурое создание. – Вылезай из своей скорлупы! Скажи, когда у тебя в последний раз был секс?!       – А у тебя?       Веселье девушки куда-то испаряется. Она грустнеет. Видимо задел за больное.       Все трое молчат.       – Сердишься, что спросила?.. – осторожно спрашивает Кэролайн, замечая задумчивый взгляд Элайджи, но тот словно очнувшись, добродушно усмехается.       – Нет. Стараюсь вспомнить.       Элайджа впервые за многие годы пошутил. Это нужно отметить!              

***

      После еще пары стопок текилы и водки человеческий организм сдался без боя к превеликой радости мужского пола.       – Кэр, давай станем командой как Бэтмен и Робин?! – по-приятельски повиснув у девчонки на плече, усмехается Коул.       – Никто не хочет быть Робином... – возражает захмелевшая блондинка, абсолютно серьезно отнесшись к данному предложению.       – А что с ним не так?! Ты же была чем-то вроде Робина для Елены или Стэфана...       Крайне убийственный взгляд в ответ.       – Робину до меня как до Луны!       Коул расплывается в улыбке.       – Забей на комиксы! Я хочу, чтобы мы стали напарниками!       – Ты в высшей лиге, Коул. – немного погрустнев, честно признается подвыпившая девчонка. – А я в команде для запасных...       – Ты Королева, Кэролайн! – неожиданно вмешивается в нелепый спор старший первородный. – И ты себя недооцениваешь.       – Серьезно?! – возмущается расстроенная моментально блондинка, разворачиваясь к старшему Майклсону. – Чтобы принять душ и одеться у меня теперь уходит целый час, Элайджа! Я не прохожу по дресс-коду на конкурс мини-бикини из-за незаживающих синяков по всему телу и...       – Менструальные боли, невозможность жить без кондиционера для волос... – перебивает разбушевавшуюся девушку вредный Коул, за что удостаивается уничижительного взгляда и объявления бойкота.       Элайджа подозрительно хмурится. От его прежнего великодушного настроения не остается и следа.       Коул не унимается.       – Скажи, Кэр, ты теперь вроде как человек... Тебе не страшно умереть?       – А тебе не страшно не вырасти из детских штанишек?! – огрызается блондинка, залпом осушая стопку, и морщится. – Я не боюсь смерти!       – Как смело звучит!..       – Коул, прекрати...       – Что не так, брат? Наша леди не боится умереть, это же так круто! – в карих глазах разгорается опасный блеск. – А что тогда насчет нас, милая?       Коул резко перекинувшись через стол, крепко сжимает словно бы приросшую к сидению девушку за запястье.       – Хватит.       Губы Элайджи складываются в волевую тонкую линию.       – Ты о нас подумала?! – не унимается разошедшийся не на шутку первородный. На пол улетает пара бутылок, со звоном разлетающихся осколками по полу, но в общем шуме этого никто не замечает.       Гневно глядя на удерживающего ее вампира, девушка делает резкий рывок чтобы освободить себя от сдерживающих пут, но ее человеческих сил явно недостаточно.       – Может, прямо сейчас напоить тебя своей кровью, убить и обратить в вампира?! – зло шепчет Коул, на стремительной скорости оказываясь возле своей пленницы. Острый осколок стекла царапает нежную кожу горла, скользя вдоль напряженной линии молочно-белой шеи.       – Не делай того, о чем потом пожалеешь, – не сулящим ничего хорошего тоном предупреждает Элайджа брата. Старший первородный абсолютно собран, в любую наносекунду готовый сорваться с места. Его мертвое сердце перекачивает кровь настолько мощно и быстро, словно он человек пробегающий олимпийский марафон.       – Чувствуешь, как теперь ценна твоя жизнь? – шепчет Коул, лениво водя острым осколком вдоль бьющейся артерии. – Можешь не отвечать детка, я слышу твой ответ...       Кэролайн нервно сглатывает, тяжело дыша.       Да, она хочет жить. Хочет этого больше всего на свете. И до ужаса боится собственной слабости, беспомощности, боится даже кусочка какого-то стекла.       Какая разница кто она – вампир или человек? Она это она! И новая Кэролайн Форбс никогда не боялась такой ерунды!       Она всего лишь на всего заново рождена. Природа даровала ей еще один шанс, а она ноет из-за отсутствия суперспособностей.       Это новая жизнь.       Новые возможности.       Чего ей страшиться, когда за ее спиной стоит семейство самих первородных?       – Кто мы для тебя Кэролайн?! – кричит вдруг Коул. Карие глаза сверкают налетом несусветной ярости. – Кто?!       – Семья... – различает он еле слышный ответ.       – Громче!       – Семья!– выкрикивает что есть сил Кэролайн, голой рукой хватая замеревший у основания шеи осколок и с ненавистью отшвыривает его от себя.       Ее лицо заключают в широкие ладони.       – На веки вечные. Запомни это... детка! – глядя ей прямо в глаза, крайне серьезным тоном произносит ей в губы Коул. – И никогда, слышишь? Никогда не говори что ты из низшей лиги... Поняла?! – еле заметный кивок в ответ. – Ты особенная! Запомни это и... Не дуйся, ок?       Смазливая мордашка вампира расплывается в лукавой безобидной улыбке.       – Дай посмотрю, не поранилась?       Шокированная такой резкой сменой настроения Кэролайн напоминает сейчас собой послушную безвольную куклу, позволяя осмотреть недавнему обидчику кровоточащую ладонь.       – Семья... – тихо проговаривает вслух девушка, будто бы распробывает слово на вкус.       Осознание новой реальности действует на юное создание так, словно ее на огромной скорости сбивает грузовик.       – Кэролайн, – пытающийся вызвать хоть какую-то реакцию у девушки окликает ее Элайджа. – Кэролайн...       Одним взглядом заставляя Коула убраться в сторону, старший первородный с благоговейным трепетом касается поврежденной женской ладони, поглаживая кровоточащий порез чуткими пальцами.       Невероятно, но хищная природа рьяно, ожесточенно рвется наружу, во чтобы то ни стало желая попробовать на вкус эту алую амброзию...       Глаза Элайджи и Коула оцепенело взирают на очаровательное создание, сердце которой забилось теперь иначе, как-то по особому... Не смотря ни на что, оно бьется ритмично, спокойно... доверчиво.       – Она моя.       Голос появившегося напротив их столика Никлауса похож на осколок льда.       Взор чернеющих глаз грозный и предостерегающий.       Первым приходит в себя Элайджа, он моргает, прогоняя наваждение, и привычно не без труда берет свои желания под железный контроль.       Коулу же необходимо чуть больше времени, чтобы надеть незримый намордник на свои хищные инстинкты, и убрать проявившиеся клыки.       Гибрид вскользь окидывает оцепеневшую блондинку пристальным взглядом.       Он ясно дает ей понять, что будет ждать сколько потребуется, даже не смотря на уязвленное сегодня мужское самолюбие.       – Мы уходим, иначе я испорчу вечеринку...       – Подожди...       Тихий, но уверенный тон Кэролайн заставляет обратить на себя внимание.       Плавно поднимаясь со своего места, девушка подходит к насторожившемуся гибриду. Коралловые губы слегка приоткрыты, она глубоко дышит и явно взволнованна.       – Я... – Как же сложно признаваться в любви! Горло пересыхает от зашкаливающего в крови адреналина. – Я...       – Вряд ли ты удивишь нас, милая. Будь хорошей девочкой и выполняй то, что я говорю... – теряет терпение блондин, взгляд которого не выражает ничего кроме раздражения. Он очень зол.       Сейчас или никогда.       И Кэролайн устремляется к сцене, поддаваясь инстинкту и природному сумасшествию!       Ведущий развлекательную программу мужчина с радостью подает руку очаровательной сексапильной леди, помогая той подняться на сцену, где застыли в ожидании очередного заказа караоке музыканты.       Златовласка на сегодня первый доброволец.       Толпа теснее скапливается у сцены, в ожидании то ли провала смелой блондинки, то ли просто от праздного любопытства.       Кэролайн шепчет гитаристу что-то на ухо, вызывая у того кривую одобрительную ухмылку, глаза музыканта загораются предельным уважением с толикой недоверия. Но уверенность девушки столь поразительна, что группа послушно берет первые аккорды...       Хрупкая блондиночка замахнулась на сложнейшую композицию Jennifer Hudson "And I Am Telling You I'm Not Going". (советую слушать в исполнении Рагды Ханиевы:)              "Я говорю тебе – Я не ухожу.       Ты – лучший мужчина в моей жизни.       Не может случиться, что я когда-нибудь уйду,       Нет, нет, нет, не может быть.       Нет, нет, нет, я не представляю жизни без тебя.       Я не могу жить без тебя,       Я не хочу быть свободной.       Я остаюсь,       Я остаюсь.       А ты, ты, ты будешь любить меня,       Ооо, ты будешь любить меня."              Начальные строчки девушка берет не совсем уверенно, но очень скоро выясняется, что в нежнейшем создании заключена невероятная мощь голоса, играющего различными переливами и оттенками.       Пораженная толпа зажигается как спичка в сухой траве, вдохновленная потоком зашкаливающей энергетики агрессивной сексуальности идущей со сцены.              "И я говорю тебе –       Я не ухожу,       Хотя и настали тяжелые времена.       Ни в коем случае!       Мы – части одного и того же места,       Мы – части одного и того же времени,       В нас течёт одинаковая кровь,       Мы одинаково мыслим,       И мы можем столько времени провести вместе…       Нет, нет, нет,       Нет, нет, нет,       Я не проснусь однажды утром,       Не найдя никого рядом.       Любимый, этого нельзя допустить,       Нет, нет, нет, я не могу жить без тебя.       Я не могу жить без тебя."              Толпа ликует и аплодирует на особенно сложных музыкальных аккордах, которые девчонка берет с такой для себя легкостью, словно поет детскую песенку в ванной.       Миловидное личико вызывающе сексуально и агрессивно.       Это не сладкая песенка о любви и нежности.       Это постановка перед фактом сильной и уверенной в себе личности, знающей чего определенно хочет от жизни!              "Сверни горы,       Кричи, вопи, реви,       Можешь сказать всё, что хочешь,       Но я не уйду.       Останови реки,       Толкай, бей, убивай,       Я не брошу тебя,       И никогда не сделаю этого."              Никогда, ни единого раза за все прожитые столетия лица первородных не выражали столь искренних бурных и разнообразных эмоций разом!       Шокированный в начале Коул, уже во всю бесновался в самой гуще толпы, во всю глотку своих голосовых данных подпевая скрытому талантищу!       Это было круче секса, круче многочисленных животных убийств, круче всего в его многовековой жизни!       Невероятные эмоции, готовые разорвать изнутри как мощнейшая бомба!       Оцепеневший Элайджа до сих пор не веря в то, на что решилась эта непредсказуемая отважная девчонка, не в состоянии отвести восхищенного взора от исполнительницы. Пораженный впервые за многие столетия, он молча улыбается.       Никлаус...       Тот замер столбом, не в состоянии даже дышать.       Чувствительная натура художника, кажется, уже миллион раз взорвалась от неописуемого восторга где-то глубоко внутри черной души.       Она. Поет. Для него.       И Как Поет...       Это молитва.       Это клятва.       Это королевское обещание.              "Ты будешь любить меня,       О, ты будешь любить меня."              Пребывающая в музыкальной нирване девушка, уверенно указывает пальцем на того кому адресованы строчки песни.       Ее грозный самоуверенный вид столь сексапилен и благороден, что сходящая от возбуждения толпа послушно расступается около гибрида, подчиняясь блондинке, словно под внушением.              "Да, ооо да, любить меня,       Ооо, ооо, ооо, любить меня,       Любить меня,       Любить меня,       Любить меня,       Любить меня,       Ты будешь любить меня!"              Последняя невероятная по своей мощности нота словно бы опустошает восходящее дарование, тогда как толпа кричит, вопит и воет от восторга!       И хотя музыка обрывается и раздается дикий шум поздравлений от получивших колоссальное удовольствие музыкантов, от ликующих вокруг людей, Кэролайн до сих пор продолжает яростно сминать в руке микрофон не улыбнувшись ни разу.       Ее взгляд направлен на одну лишь главную в своей жизни цель!       И эта цель словно зеркало отражает ее саму.       Небрежно швыряя куда-то назад микрофон, не обращая на комплименты и похвалы никакого внимания, девушка спрыгивая со сцены, целенаправленно устремляется к ошарашенному ее выходкой мужчине.       И без какого-либо промедления, без какой либо заминки властно хватает его цепкими пальчиками за лацканы черной рубашки резко дергая на себя...       Ее губы по-хозяйски накрывают ярко-алые, словно тем самым клеймя свою собственность.       Она уверенна в своей правоте как никогда прежде.       Свобода.       Без боязни осуждения.       Без каких либо скрытых потаенных страхов.       Сама страсть в чистом виде.       Само желание.       Дикая запретная любовь.              Маленький двухэтажный мотель.       Ближайший от ночного клуба.       Моментально сообразив, что от него требуется, пожилой администратор послушно, без каких-либо вопросов быстро подает неистово целующейся паре ключ от лучшего номера, подхватывая золотую кредитную карту с административной стойки. И когда протягивает ее обратно, изумленно оглядывается по сторонам, не соображая, как страстная парочка могла так быстро исчезнуть из поля видимости.       Вдали слышится глухой удар о дверную поверхность.       Глаза администратора округляются.       Не стоит ли вызвать полицию?       Но дверь с оглушительным грохотом захлопывается, и больше не слышно ни звука.       Ох уж эта молодежь!       Администратор задумчиво вертит в руках золотую кредитку, и понимающе усмехаясь, переворачивает табличку на входной двери на "Закрыто".       Все оставшиеся было номера забронированы.       Работник отеля включает на всю громкость музыку чтобы заглушить различные шумы, доносящиеся из дальнего номера, и уходит к себе.       Большая часть мини-отеля на сегодня зарезервирована странной парочкой.       Тишину маленького уютного здания наполняет потрясающая композиция Depeche Mode "The love thieves".              "О, слезы, что ты проливаешь       О бедных, измученных душах,       Что падают к твоим ногам,       Умоляя тебя о любви...       Все клерки и все портные,       Все акулы и все моряки,       Все они хороши в своем деле,       Но всегда обречены на провал..."              Прерывая измучивший обоих глубокий ненасытный поцелуй, гибрид рывком сдирает с себя рубашку через верх.       Слышится как стучат по полу несколько сорванных пуговиц.       Мужчина делает шаг вперед, вплотную прижимаясь к тяжело дышащей девушке.       Проскочившая между ними пульсация схожа с разрядом тока.       Ресницы Кэролайн вздрагивают, робко опускаясь вниз.       Успокаивающе поглаживая девушку за талию, Никлаус устремляет руку на женскую спину вверх, томительно медленно и крайне осторожно потянув застежку черного элегантного платья вниз.       Звук расстегиваемой молнии длится словно целую вечность.              "Подаяние нищим,       Негодным последователям       И любви, о которой они клянутся,       Положив сердце на Библию,       Умоляя о чести       Сидеть за твоим столом       И наслаждаться твоей святостью       Так долго, как только можно..."              Невесомо касаясь чуть шероховатыми на ощупь пальцами женского подбородка, первородный заставляет его слегка приподняться.       Синие глаза, полные сдерживаемого животного возбуждения полны заботы и... обеспокоенности. Он словно бы спрашивает разрешения.       Кэролайн взволнованно сглатывает и с абсолютной уверенностью тянется к алым, дышащим жаром губам.       На этом ее активность на сегодня заканчивается.       Нежный, осторожный поцелуй очень быстро перерастает в захватнический, грубый, жадный в своей ненасытности...              "Любви нужны мученики,       Нужны жертвы.       Они живут ради твоей красоты       И расплачиваются за свои недостатки.       Любовь станет смертью для       Моих одиноких братьев,       Но их дух будет жить       В сердцах всех влюбленных. "              Кэролайн задыхается от глубоких, требовательных, умелых поцелуев.       Все ее тело сходит с ума от нетерпения и желания быть покоренной.       Сознание уплывает в мареве тумана состоящего из одних ощущений и эмоций. Вся концентрация чувств сосредоточена лишь на одном объекте...       Туфли с глухим стуком летят на пол.       Алые губы с неистовой жадностью чередуют поцелуи с дразнящими покусываниями. Шея, ключицы, декольте – кожа изнывает от нестерпимых ласк, схожих с мученическими сладкими пытками.       Мужские руки словно бы способны находится разом всюду.       Вот Клаус путается в ее роскошных длинных золотых локонах, вот пробегает вдоль оголенной линии спины чем вызывает болезненную дрожь по всему телу, а вот пробирается под ткань пышного подола платья перебирая кромку шелковых ремешков соединенных с чулками...       Слышится приглушенное еле сдерживаемое, идущее откуда-то из самых животных недр рычание...              "Ты привлекаешь внимание       Своими губами, своей улыбкой.       У тебя есть нимб.       Ты испытываешь их разум.       Несомненно, как Адам и Ева,       Они — извращенные воры любви,       А ты — их тюремщик."              Платье крайне грубо сдирается одним рывком вниз, открывая потрясающий вид на откровенную сокрытую от посторонних глаз вызывающую сексуальность.       Стоящий перед своей Королевой на коленях Король, со всей своей ненасытностью исследует жаркими ладонями вздрагивающую под прикосновениями кожу живота, белоснежных стройных бедер...       Вслед за ладонями идут влажные опаляющие своим дыханием губы...       Уткнувшись носом вниз живота, крепко обхватывая находящуюся в неком трансе девушку за упругие ягодицы, Никлаус с шумом и сдавленным стоном вдыхает пьянящий умопомрачительный аромат. Природа зверя одарила его потрясающим обонянием. И он поистине наслаждается моментом, он достойно терпит невыносимую муку, готовую разорвать ткань его классических черных брюк...       До сознания доносится приятная расслабляющая мелодия Sade "By Your Side", заставляя немного успокоиться и хоть как то обрести контроль над собой.              "Ты думаешь, я могла бы тебя оставить       Ты же знаешь, что я не такая       Ты думаешь, я оставила бы тебя стоять на коленях       Ни за что я бы так не поступила.       Если хочешь, я скажу, что ты прав.       Если бы ты только разглядел меня....       Когда тебе холодно       Я буду рядом       Прижму тебя крепко к себе ..."              Клаус дразняще целует ткань черных кружевных трусиков, словно бы утомленно трется о них лицом. Он похож на опасное дикое животное вымаливающее прощение у своей укротительницы...       Тонкие женские пальцы с нежностью перебирают короткие светлые волосы на затылке склонившегося перед ней гибрида.       – Я не могу измениться, – чуть слышно произносит первородный, целуя тонкий черный ремешок, удерживающий тонкие трусики. – Я никогда не смогу быть тем, кем ты хочешь видеть меня...       – Тогда изменюсь я... – слышит он простой ответ.       И это звучит как признание ...              "Когда что-то у тебя не будет выходить       Я докажу своей верой в тебя, что ты лучше всех       Когда ты растерян и одинок и не можешь прийти в себя       Я помогу тебе.       И если тебе захочется плакать       Я здесь, чтобы поддержать тебя       В любое время       Все будет хорошо..."              Разорванные острейшими клыками тончайшие ремешки небрежно обвисают вдоль линии стройных бедер.       Грубая острая животная ласка пробивает своим током даже через ткань тонкой черной кружевной ткани.       От неожиданности Кэролайн шумно выдыхает, пытаясь интуитивно отстраниться.       Слишком интимно.       Слишком провокационно.       Но в ответ ее лишь крепче прижимают за ягодицы, сминая их в сильных широких ладонях. Острые клыки впиваются в беззащитную ткань, стягивая ее немного вниз и в сторону...       Кэролайн разом задыхается, когда горячее мужское дыхание опаляет собой самое чувствительное сокровенное место, после чего алые опытные губы впиваются в нее ТАМ резким требовательным поцелуем...       У нее подкашиваются ноги, но сильные руки надежно поддерживают ее не позволяя избежать мучительно сладкой пытки. И как бы она ни старалась сейчас вырваться, ей бы не позволили этого сделать даже под страхом смерти!       – Клаус... – шумно выдыхает напуганная вызывающей, развратной лаской девушка.       В изнеможении она облокачивается на мощные мужские плечи, бугрящиеся под ее пальцами перекатывающимися мышцами. Аккуратные ноготки с силой впиваются в кожу, из груди непроизвольно вырывается протяжный стон.       Эти губы, клыки, язык... Этот невероятный мужчина творит с ней нечто запредельное, не идущее ни в какие общепринятые рамки морали...       Тело самым ничтожным образом предает, принуждая отдаться порочной неге без остатка.       Кэролайн загнанно дышит, плавно извиваясь в опытных руках.       Тугой водоворот внутри нее закручивается в единую мощную спираль похожую на торнадо...       Сминающие ее ягодицы руки устремляются вверх, добираются до середины спины, лаская каждый сантиметр желанного тела.       Продолжающий стоять перед девушкой на коленях гибрид, становится более настойчивым, углубляя свои развратные действия.       Они оба сошли с ума.       Кружевная ткань трещит по швам и одним рывком опытный язык проникает во влажную женскую глубину, позволяя мощному пульсирующему торнадо вырваться на свободу для того, чтобы взорваться где-то глубоко внутри нее на миллиарды атомов и молекул...       Кэролайн прогибается тугой напряженной дугой, дрожа всем телом.       Но это еще не все. Первородный не намерен останавливаться, продолжая вытворять там внизу с ней нечто такое, от чего все ощущения, казалось, обостряются еще сильнее, заставляя свою подопытную находиться на грани чего-то запредельного.       Впившиеся в мужские предплечья пальцы белеют от мощнейшего напряжения, что сотрясает все тело.       Это похоже на маленькую смерть.       Мощнейший взрыв невероятного по своей силе оргазма накрывает с головой, заставляя женское тело безвольно осесть на пол... Но ненадолго...              Ed Sheeran "Kiss me"              "Раз, два, три, четыре.       Устраивайся рядом со мной,       Укрой меня,       Крепко прижмись ко мне.       Ложись со мной.       Обними меня."              Подхватывая ослабленную блондинку, гибрид на вампирской скорости перемещается вместе с ней, швыряя девушку на двуспальную кровать, и накрывает ее собственным телом.       За какую-то секунду он избавляется от брюк, и с остервенением срывает с готовой для его принятия девушки остатки нижнего белья.              "Твое сердце у моей груди,       Губы прижаты к моей шее.       Я влюбился в твои глаза,       Но ты еще совсем меня не знаешь,       И это чувство, которое я давно забыл -       Я влюблен сейчас..."              Голубые глаза в поволоке мутной дымки. Кэролайн все еще пребывает в путах остаточного оргазма...       Нависший над ней гибрид крайне сосредоточен и невероятно опасен.       Клыки исчезли, но звериное выражение лица проявляется во всем своем великолепии.       Он хочет ее.       Нестерпимо.       Неистово.       Одержимо...       Но звериное чутье подсказывает ему не спешить...       Синий предельно возбужденный взор пронизывает дрожащую под ним нимфу.              "Поцелуй меня так, как хочешь быть любима,       Хочешь быть любима, хочешь быть любима,       Кажется, я влюбился,       Я влюбился, я влюбился."              Склонившись над отходящей от первого оргазма девушкой, Клаус трется носом о ее нос, соприкасается лбами, и с осторожной медлительностью немного входит в нее...       И хотя он готов сорваться в необузданное звериное обладание прямо сейчас, что-то заставляет его контролировать свою природу.       Белоснежные бедра, между которыми он находится, откровенно напряжены и недостаточно широко разведены в стороны... Кэролайн судорожно вцепляется в нависшие над ней мощные плечи, запрокидывая назад голову.       Первородный тихонько прикусывает ее зубами за подбородок, выходит и снова скользит внутрь уже более глубоко, чувствуя некоторую преграду. Но ничто не способно остановить горящего от нестерпимого желания зверя.       Мужское тело придавливает с невероятной силой.       Глубокий поцелуй распаляет и дразнит.       Руки блуждают по пылающему женскому телу, то до боли сжимая, то моментально поглаживая... Они везде и всюду...       Ощущения заставляют забыться, послушно отдаться на волю ласкам и истинным желаниям.       Это некая мистическая тантра.       Что-то сродни древнему шаманству.       Первородный древний инстинкт.              "Устраивайся рядом со мной,       Со мной ты будешь в безопасности,       Будешь моей девушкой.       Я был создан для того, чтобы согревать тебя.       Но я холоден, ведь дует ветер.       Так обними меня крепче.       Мое сердце у твоей груди,       Губы прижаты к моей шее.       Я влюбился в твои глаза,       Но ты еще совсем меня не знаешь,       и это чувство, которое я забыл.       Я влюблен сейчас."              Хриплое сбившееся дыхание предупреждает о том, что мужчина находится на грани...       Перекатывающиеся под тонкими хрупкими пальцами мышцы спины напрягаются и на секунду замирают... В ярко-синих глазах появляется опасный хищный проблеск...       Вспышка алой кратковременной боли перемешивается с острым наслаждением, восхитительным ощущением безграничной мужской власти над собой.       Почуяв кровь глаза гибрида окрашиваются в желтый цвет.       Никлаус утробно рычит не в силах больше сдерживать рвущуюся наружу природу.       Он чувствует, как девушка внутри болезненно сокращается вокруг него, сдерживая болезненный стон, но он хочет ее до умопомрачения, до безумства, до смерти...       Мужское тело произвольно начинает двигаться, повинуясь своей природе.       Кэролайн запускает пальцы в короткие светлые волосы и вся отдается заданному своим мужчиной ритму.       Ее стоны становятся громче, как и сила мужских карательных ударов.       Аромат невинной крови распространяется в пространстве уютной спальни, возбуждая хищную сущность до предела.       Клаус больше не сдерживает себя.       Он полностью отдается необузданному желанию, ускоряясь все быстрее и быстрее, стараясь достигнуть желанной свободы и блаженства вместе с самым любимым созданием на планете.       Гибрид входит в девушку частыми, грубыми ударами на всю длину, впившись в ее бедра сильными чуткими пальцами. Он заставляет ее бедра быть максимально ему открытыми, удерживая от того, чтобы они в ослепительных вспышках боли не сковывали его движений...       Белокурое создание находится в его абсолютной власти, целиком и полностью принадлежа только ему одному.       Они разнузданы, порочны, страстны...              "Да, я познал все чувства,       От ненависти до любви,       От любви до страсти,       От страсти до правды.       Думаю, что и тебя я знаю.       Поэтому прижимаюсь к тебе,       Чтобы помочь тебе бросить все это."              Кэролайн мечется под ним, не в силах больше выдерживать животной грубости, не в силах терпеть мучающую ее изнутри невероятную энергию, которая наподобие шаровой молнии медленно крутится внизу живота, возрастая все больше и больше...       Женские запястья намертво прикованы мужскими руками к простыням, чуть ли не ломая тонкие, такие хрупкие кости.       Мужской торс покрыт жаркой испариной. Он влажно скользит по шелковой женской коже, касаясь мягкой груди с заостренными чуть царапающими сосками, трется о вздрагивающий выгибающийся под ним живот, лобок...       Удары становятся более сильными. Жестокими. Беспощадными.       Никлаус прячет голову на женском плече, вдыхая острый пряный аромат секса всеми своими легкими.       Не в силах сдерживаться, он впивается в напряженные мышцы шеи алыми жадными губами, посасывая чувствительную кожу, покусывая, вгрызаясь в нее...       И вот Кэролайн прогибается в матрас, затем отрывается от него тугой напряженной дугой, крепко сжимая бедрами активно двигающегося озверевшего мужчину.       Ее тело взбирается томительно медленно все выше и выше, чтобы затем резко и стремительно рухнуть вниз в кромешную бездну вместе с этим властелином тьмы, который со звериным рыком извергается глубоко внутри нее, впившись в ее губы влажным порочным поцелуем.       Кэролайн пульсирует вокруг его мощной плоти... Мелко дрожит... И тихо еле слышно постанывает от пережитых невероятных новых для себя эмоций.       Но гибрид вновь начинает с невиданным остервенением двигаться внутри нее, кончая еще раз и доводя ее до грани безумного наслаждения снова и снова...       Оба погружаются в общий сокрушительный ослепляющий тьму яркими вспышками оглушительный оргазм.              Никлаус выглядит виноватым и... ошарашенным.       Он на руках относит обессиленную девушку в душ, смывая с обоих кровавые багряные разводы.       Первая брачная ночь прошла по всем правилам.       Кэролайн безвольно позволяет первородному поставить ее под теплый душ, но слегка вздрагивает, когда он с осторожностью встает позади и касается ее бедер с внешней стороны.       – Позволь мне загладить вину... – раздается британский акцент возле самого уха, и он чувствует, как она расслабляется, подчиняясь ему.       Потоки воды нескончаемым водопадом падают на замерших супругов.       Она стоит спиной к мужчине, все еще не в состоянии отдышаться.       Искусные руки скользят по контуру плавного изгиба тела, словно бы запоминая тем самым каждую мельчайшую деталь. Крепкие ладони проходятся вдоль линии живота, приподнимаются выше, обхватывая красивую грудь снизу, и чуть слегка ее сжимают, после чего, впрочем, тут же резко уходят к безвольно опущенным рукам, скользя по предплечьям...       Кэролайн понимает, что сбившееся дыхание вряд ли сегодня у нее успокоится.       Ее тело инстинктивно опирается спиной о широкую мужскую грудную клетку. Она чувствует прикосновение колкой щетины к шее и горячую влажность нежного языка. Гибрид зализывает следы ночного преступления, наверняка там остались кровоподтеки от грубых беспощадных ласк, но ей все равно, потому что этому мужчине дозволительно все... он имеет право делать с ней что угодно, и если хочет оставлять на ней свои любовные метки пусть будет так...       Дыхание перехватывает.       Крепкие ладони устремляются к внутренней стороне бедер. Проявив настойчивость, руки заставляют непослушные бедра чуть раздвинуться, чтобы осторожно и послушно смыть с них алую кровь...       Когда правая рука устремляется к самому чувствительному месту, Кэролайн невольно отшатывается назад, упираясь ягодицами в заново восставшее и готовое к очередному бою мужское достоинство...       Она немного смущается.       Блондинка слабо улыбается, что не ускользает от крайне сосредоточенного и серьезного гибрида.       – Тебя так забавляют мужские страдания...? – комментирует он, верно отнеся веселье девушки к своему неловкому состоянию. И не дожидаясь ответа, проскальзывает рукой между ее бедер, с чуткой осторожностью смывая остатки крови.       От откровенности данного действия с губ Кэролайн невольно срывается тихий стон, и хотя она тут же в досаде прикусывает себя за нижнюю губу, она чувствует, как гибрид, стоя позади нее, самодовольно усмехается. И его действия переходят далеко не в благородные цели...       Она хочет обернуться к нему лицом, но ее крепко удерживают одной рукой за талию, когда как второй вовсю дразнят, ласкают, услаждают...       Когда один палец неглубоко, но скользит внутрь нее, Кэролайн задыхается и, не смотря на удерживающую ее руку, резко разворачивается, впиваясь умопомрачительным поцелуем в губы позволившего ей освободиться гибрида. Тысячелетнего первородного забавляет эта девичья стыдливость, он не понимает этого, но он знает одно – ему нравится абсолютно все в этой взбалмашной, дерзкой, резкой на язык девушке...       Прижав Кэролайн спиной к холодному кафелю, он слизывает с нее кровавые остатки вместе с каплями воды, не пропуская ни единого участка желанного тела...                     Пробивающиеся сквозь неплотно задернутые шторы лучи солнца разбудили девушку.       Блондинка открывает глаза и слабо улыбается.       Она тут же забывает про сон.       Клаус обвился вокруг нее словно шелк.       Его всклоченная голова покоится на ее подушке, рука накрыла неприступным куполом ее левую грудь, а ноги придавливают ее своей тяжестью, не давая ни единой возможности шелохнуться.       Он все еще спит.       Кажется таким беззащитным, человечным...       Кэролайн запускает пальцы в его волосы, создавая из коротких прядей нечто наподобие рожек, и гибрид шевелится, сонно щурясь от солнца.       О Боже, как он прекрасен!                     С той ночи в отеле все пошло по-другому.       Никлаус старался сдерживать вспышки гнева, прислушивался к Элайдже, (хотя и нехотя), становился терпимее к Коулу и Ребекке, внимательнее к подчиненным, которые ко всем произошедшим переменам в беспощадном прежде Короле относились крайне настороженно, но постепенно привыкали...       Если происходило что-то, что могло вывести хозяина из себя, все вначале обращались к светловолосой девчонке, которая одна могла урегулировать вопрос с первородным не пострадав при этом.       Кэролайн искренне уважали и с радостью приняли в этом городе.       Даже Хейли, осознав, что между блондинкой и Элайджей ничего нет и быть не может, изменила свое отношение к девушке, можно было даже сказать, что они в некотором роде сдружились.       К недовольству Клауса его супруга постоянно пропадала вместе с волчицей в магазинах детских товаров, сметая с прилавков очаровательные платьица, костюмчики и развивающие игрушки! Надо признать, он в каком-то роде даже начал ревновать! Но упертая девчонка крайне серьезно подошла к будущему пополнению семейства, отказываясь даже слышать о недовольствах супруга.       Как-то Кэролайн зачем-то раздобыла видео с родами, решив подготовить все семейство первородных к чуду рождения...       И это обернулось катастрофой!       Вначале все послушно собрались в домашнем кинотеатре, тихо переговариваясь и отшучиваясь. Но стоило только начаться родам на видео, как квадратные голубые глаза Кэролайн сказали о многом...       Коул с Ребеккой не заставили себя долго ждать, прокомментировав, что видели кровавую порнушку и получше, Элайджа откровенно спал сидя в кресле, Хейли готова была упасть в обморок как и сама Кэролайн, а дорогостоящий ковролин в комнате был нещадно испорчен... Клауса решили преждевременно не оповещать о теме видеосюжета, чтобы заранее не сбежал, и на моменте "когда показалась головка" отпитый им бурбон, был нещадно расплескан по всему светлому покрытию...       Когда Кэролайн пришла в себя, ей пришлось отплатить за порчу имущества и порченные нервы гибрида... Удовольствие, впрочем, получили оба.              Клаус Майклсон крайне строго подошел к учебе своей супруги, определив ее в один из лучших колледжей города, и лично проверял домашние задания, готовил ее к экзаменам, что нередко выливалось в ругань и семейные скандалы.       – Сколько пробыл на луне Армстронг с напарником? – стоя над душой у студентки с раскрытым в руках учебником по истории строгим тоном спрашивает первородный.       – На экзамене этого не будет! – возражает недовольно блондинка, но, не выдерживая обращенный на нее вопросительный не принимающий никаких отговорок взгляд, бурчит:       – Два с половиной часа.       Никлаус утвердительно кивает, продолжая опрос:       – Что сказал Армстронг, ступив на луну?       Девушка закатывает глаза к потолку.       – Клаус! Этого нет в тестах!       – Я сделаю так, что будет...       Угроза.       Не стоит злить негодяя.       – "Это один маленький шаг для человека, но гигантский скачок для всего человечества", – послушно цитирует Кэролайн, насупившись в ожидании следующего вопроса.       – Какого происхождения был Армстронг?       – Серьезно? Это-то здесь причем?!!! – восклицает, не выдерживая откровенно заваливающего ее наставника, студентка.       – Ты сказала, что подготовилась...       Наверняка, он вредничает из-за того чтобы запретить ей сегодня встретиться с друзьями. В город приехали Елена с Бонни и братья Сальваторе. Уговор с гибридом заключался в том, что он позволит с ними встретиться, если она выучит урок... Так и знала, что будет подвох!       – Я сдержала слово! – праведно возражает девушка, встряхивая локонами, и грозно смотрит на хитреца. – То, что ты спрашиваешь, на экзамене не спросят!       – В приличном обществе тоже так отвечать будешь?..       – Ты грубый! – вопит замученная придирчивым даже в мельчайших деталях мужем блондинка.       – Что– то еще?..       На пол летят увесистые тетради с конспектами, листки, на которых изображены карандашные карикатуры на несносного гибрида, и книги.       Один из листков попадает в руки Никлауса.       Нехорошая опасная усмешка очерчивает красивые алые губы.       – Жестокий тиран! – гневно уставившись на супруга, бесстрашно заявляет ему прямо в лицо нахалка, немного растерявшись, заметив как первородный критично рассматривает ее художества.       – Ну, раз так… – тоном, не сулящим ничего хорошего, произносит он, бросая короткий предостерегающий взгляд на девчонку.       – Я встречусь с ними, хочешь ты того или нет! – смело выдает Кэролайн, складывая на груди руки.       – Пока не сдашь мне эту тему, сидишь дома – хочешь ты того или нет!       Резкий хлопок двери, чуть не слетевшей с петель.       Вот и поговорили.              ...Кэролайн не была бы сама собой, если бы не нашла возможность сбежать из дома ночью, когда у первородного слишком много дел по управлению Французским кварталом.       Разговор по телефону между супругами был не очень приятным.       – Не заставляй меня самому ехать за тобой! – тон, с которым это произносится, устрашающий. Блондинка вздрагивает от внезапно обхватившего тело озноба, но наигранно невинно отвечает       – Может, дашь мне номер твоего поверенного что "незаметно" следит за мной, чтобы я не отрывала тебя лишний раз от дел?..       – Ты не отрываешь... – усмехается Клаус, про себя решая избавиться от некомпетентного кретина, которого приставил присматривать за взбалмашной чертовкой.       В трубке слышны посторонние голоса.       – Ты сейчас один? – интересуется Кэролайн, почуяв неладное. Как ей было известно, Никлаус предпочитал выяснять отношения наедине без свидетелей, для поддержания авторитета...       – Нет, милая! – это напыщенное самомнение в британском акценте ох как не понравилось сбежавшей студентке. – Со мной наши друзья... Стэфан, Елена, засранец Дэймон и кретин Локвуд...       Девушка замирает на месте.       – Ты шутишь? – задает нелепый вопрос она, заранее зная ответ.       Слышится изменение звука. Ее ставят на громкую связь.       – Скажите "Привет, Кэролайн!" – раздается из динамика деланно добродушный и жизнерадостный голос перехитрившей ее гибридской скотины. – Это моя жена! – объявляет он кому-то.       Черт!       – Если ты что-то... – не на шутку взволнованно начинает переходить к угрозам блондинка, как ее властно перебивают.       – Возвращайся, my sweetheart, если хочешь увидеться с друзьями... – тон с которым говорит первородный кажется семейно-будничным и доброжелательным, если бы не последняя фраза. – ...пока они еще живы...       В трубке раздаются короткие гудки.       Кэролайн яростно сжимает сотовый готовая лично оторвать блондинистую башку самодовольному негодяю, который наверняка сейчас празднует победу и ухмыляется.       Как же она зла на него!              

***

      Через какое-то время на ее телефон поступает звонок с неизвестного номера.       Кэролайн принимает вызов.       – Где ты?! – рявкают ей в трубку.       Блондинка недовольно хмурится, но она рада, что он перезвонил ей.       – Что с твоим сотовым? – удивляется беглянка.       Она заехала в какую-то глушь, сбежав от следившего за ней вампира, и теперь застряла на обочине дороги из-за отсутствия бензина в бензобаке, что было странным. За ее спорткаром следили безупречно...       – Сломался... – размыто отвечают ей, и слышится незнакомый настойчивый вопль, требующий освободить телефонную будку.       – Где ты? – повторяет первородный свой первоначальный вопрос.       – Скоро буду, – уклончиво отвечает девушка.       Требовательный вопль усиливается. Видимо, истеричному прохожему осточертело ждать, пока наговорятся супруги. Слышится звук разбиваемого стекла и отвлекающий вопль смолкает.       Кэролайн недовольно закатывает глаза.       Она даже знает, что произошло.       Никлаус наверняка состроив вид, словно не понимает, чего от него добивается мужчина, подманил его поближе к будке, и вырубил несчастного одним ударом через стекло...       – Точный адрес! – настойчиво требует гибрид.       Вот ведь блин!       – Вообще-то я на заброшенном поле, – вынужденно признается Кэролайн, неловко пиная камешек под ногами. – Жду попутку, но за час не проехало ни одной машины... Странное место для встречи...       И тут до нее доходит.       Стэфан с ребятами приехали сразу в поместье... Значит это не они назначили встречу...?       Ее сотовый улетает куда-то в высокую траву.       – Приветствую вас, моя леди, – враждебно-холодный тон, с которым это произносится, опутывает подсознание дичайшим ужасом.       Дальше наступает темнота и забвение.       – Ты всегда будешь только моей, – заявляет Маркус и, с легкостью поднимая светловолосое создание с земли, исчезает вместе с ней в неизвестном направлении.